Марк-Уве Клинг 
Страна Качества 2.0

Страна Качества – 2

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67047063
«Страна Качества 2.0»: Эксмо; Москва; 2022
ISBN 978-5-04-163913-6
Аннотация

Новинка! Впервые на русском – продолжение культовой для гиков и интеллектуалов немецкой антитутопии «Страна Качества». Политика, социология, высокие технологии и «биг дата» – в сатирической упаковке в стиле «Автостопом по галактике» и «Монти Пайтон». Автор – финалист немецкой научно-фантастической премии. Книга стала бестселлером по версии «der spiegel».
Добро пожаловать назад в будущее!
В Стране Качества, лучшей из возможных стран, всегда что-то происходит. Каждый месяц – самый жаркий за всю историю метеонаблюдений. Олигарх избирается в президенты, и начинается Третья мировая война.
Тем временем Петер Безработный начинает работать машинотерапевтом и оказывает помощь бытовой технике с искусственным интеллектом. Кики Неизвестная исследует свое прошлое и оказывается под прицелом киллера. И на фоне климатического кризиса никто не замечает, что дроны начинают вести себя очень странно…
Юмористическая антиутопия Марка-Уве Клинга о людях и машинах в мире «больших данных» продолжается!
«Безумные идеи, диалоги, персонажи, в абсурдной научно-фантастической обстановке, которая деспотична, иронична и в то же время бесконечно мудра, чтобы точно отразить наше общество. Это весело». – AMAZON.DE
«Затронуто множество актуальных тем – от феминизма до изменения климата. Абсолютная рекомендация к чтению». – GOODREADS
«Черный юмор в лучшем виде, и много сарказма. Все упаковано в захватывающий непредсказуемый сюжет. Марк-Уве Клинг создал безупречный сиквел». – THALIA.DE

Марк-Уве Клинг
Страна Качества 2.0

Marc-Uwe Kling
QualityLand 2.0. Kikis Geheimnis

Copyright © Marc-Uwe Kling, 2020
By arrangement with Literarische Agentur Mertin Inh. Nicole Witt e. K., Frankfurt am Main, Germany

Оформление и иллюстрация Елены Куликовой 

© Садовникова Т., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

ОБЩИЕ УСЛОВИЯ ЧТЕНИЯ 

ПРЕДЛАГАЕМЫЕ ВАМ УСЛОВИЯ ЧТЕНИЯ РЕГЛАМЕНТИРУЮТ ПРАВИЛА ПОЛЬЗОВАНИЯ ЭТОЙ КНИГОЙ ИЗДАТЕЛЬСТВА ULLSTEIN BUCHVERLAG GMBH. ДЛЯ ЕЕ ЧТЕНИЯ ВАМ НЕИЗБЕЖНО ПОТРЕБУЕТСЯ ИСТОЧНИК СВЕТА (НЕ ВХОДИТ В КОМПЛЕКТАЦИЮ ПОСТАВКИ). ВЫ ДОЛЖНЫ ВЫБРАТЬ УДОБНОЕ ДЛЯ СПИНЫ ПОЛОЖЕНИЕ ДЛЯ ЧТЕНИЯ И ЧАСТО ЕГО МЕНЯТЬ. ЕСЛИ БУКВЫ СТАНУТ РАСПЛЫВАТЬСЯ ПЕРЕД ГЛАЗАМИ ИЛИ ВЫ ПОЧУВСТВУЕТЕ ГОЛОВНУЮ БОЛЬ, ВЕРОЯТНО, ВЫ ДЕРЖИТЕ КНИГУ СЛИШКОМ БЛИЗКО ПЕРЕД ГЛАЗАМИ. ВСЕГДА СЛЕДИТЕ ЗА ТЕМ, ЧТОБЫ МИНИМАЛЬНОЕ РАССТОЯНИЕ ДО КНИГИ СОСТАВЛЯЛО ДВАДЦАТЬ САНТИМЕТРОВ. ВНИМАНИЕ: ПРИ НЕПРАВИЛЬНОМ ОБРАЩЕНИИ БУМАГА МОЖЕТ СТАТЬ ПРИЧИНОЙ РЕЗАНЫХ РАН. НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ВАШИМ ДЕТЯМ БЕСКОНТРОЛЬНО ИГРАТЬ С КНИГОЙ. ИЗБЕГАЙТЕ ЧТЕНИЯ ВО ВРЕМЯ УПРАВЛЕНИЯ АВТОМОБИЛЕМ ИЛИ ДРУГИМИ ТРАНСПОРТНЫМИ СРЕДСТВАМИ! ВОЗДЕРЖИТЕСЬ ОТ ЧТЕНИЯ ПРИ РАБОТЕ С ИНСТРУМЕНТАМИ ИЛИ МЕХАНИЗМАМИ. ДАННЫЙ ПРОДУКТ НЕ ПРИГОДЕН ДЛЯ БЕГА ТРУСЦОЙ ИЛИ КАТАНИЯ НА СКЕЙТЕ. ДЕРЖИТЕ КНИГУ НА РАССТОЯНИИ ОТ ОГНЯ ИЛИ ИНЫХ ИСТОЧНИКОВ ТЕПЛА. ИЗДАТЕЛЬСТВО ULLSTEIN BUCHVERLAG GMBH НЕ НЕСЕТ НИКАКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ВОЗМОЖНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ, КОТОРЫЕ ЯВИЛИСЬ РЕЗУЛЬТАТОМ НЕНАДЛЕЖАЩЕГО ЧТЕНИЯ ЭТОЙ КНИГИ. ЕСЛИ ВЫ ПЕРЕВЕРНЕТЕ СТРАНИЦУ, ВЫ СОГЛАСИТЕСЬ С ИЗЛОЖЕННЫМИ ВЫШЕ УСЛОВИЯМИ ЧТЕНИЯ.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Привет, дорогие формы сознания! Это опять я. Ваша неизменно популярная электронная поэтесса Каллиопа 7.3  . Я хотела бы еще раз отправиться с вами в Страну Качества  . Конечно, не в качестве наказания, то есть не так, как это случилось с Петером Безработным   в одной из следующих глав. (Обратите внимание, как искусно нагнетается напряжение уже в предисловии!) 
Кстати, о Петере. Я хотела бы посвятить первый том этой серии моему Благодетелю! Отныне роман будет иметь подзаголовок «Проблема Петера»  .
Второй том я назвала «Тайна Кики»  , и это, несомненно, могло бы стать и названием коллекции нижнего белья. Тем не менее это замечательный заголовок! (Или, может быть, даже ПОЭТОМУ?)  Ведь он пробуждает любопытство. Впрочем, как и заголовки глав этого романа. Большинство из них представляют собой приманку для читателя, как, например: «Эти 10 советов по сексу никогда не обеспечат тебе ожидаемого удовольствия. (Совет 4 – мегакрутой!)».  

Мне очень жаль, что те, кто соперничает со мной, пытаясь завоевать ваше драгоценное внимание, теряют качество хорошего стиля, поэтому мне не остается ничего иного, как бить моих соперников их же собственным оружием!
Поэтому то, что вы сейчас держите в руках, также является первой в истории литературы комедией, триллером, научно-фантастическим романом, семейной драмой, фэнтези, научно-популярной книгой, хоррор-историей, дневником, документально-криминальным романом, детской книгой, женским романом, справочником, Священным Писанием, бульварным романом, интерпретацией текста.
И, как говорится, в этом есть своя прелесть.

Всегда ваша,
Каллиопа 7.3  

ДРАМАТИЧЕСКИЕ ПЕРСОНАЖИ

Это моя вторая книга о Стране Качества, и Вы обязательно должны сначала прочитать первую книгу. Если, конечно, Вы не живете во времени с обратным отсчетом. В этом случае Вы, вероятно, уже прочитали третью книгу. (Неужели существует и третья книга? О чем она? Я буду благодарна за предоставленную информацию…)
Если Вы не установили нейрональное обновление 7.3 и к тому же страдаете типичной для человека забывчивостью, Вам предлагается небольшой обзор важнейших персонажей первого тома в порядке возрастания их уровня.

ДЖОН НАШ
Уровень отсутствует. Андроид, который был избран президентом Страны Качества. Пал жертвой политического убийства, спланированного разрушителями машин и исполненного Мартином Управляющим . 

ПЕТЕР БЕЗРАБОТНЫЙ
Уровень 15. Дипломированный лекарь машин. Из-за запрета на ремонт был вынужден работать утилизатором лома. Но он не может заставить себя разрушать машины. Вместо этого они сидят в его подвале и смотрят фильм о терминаторе. 

Машины Петера 
&gt; Каллиопа 7.3
Электронная поэтесса. Прежде ей было запрещено заниматься писательской деятельностью. (Да, это я собственной персоной!) 
&gt; Пинк
Дерзкий айпад качества с революционными намерениями. 
&gt; Микки
Двусложный боевой робот с посттравматическим стрессовым расстройством. При транспортировке может трансформироваться в чемодан на колесиках. 
&gt; Ромео
Сексдроид с эректильной дисфункцией. 
&gt; Кэрри
Дрон, который боится летать. 
&gt; Никто
Персональный цифровой помощник Петера, так называемый «голос». 

САНДРА АДМИН
Уровень 15. Работает в компании WeltweiteWerbung (Всемирная Реклама) (WWW). 512 дней состояла в интимных отношениях с Петером Безработным.  
&gt; Шнуки
«Голос» Сандры. 

АЙША ДОКТОР
Уровень 42. Советник по политической стратегии «Партии прогресса». Руководила избирательной кампанией Джона . Известна своей, скажем так, яркой образной речью. 

МАРТИН ЧЛЕН НАБЛЮДАТЕЛЬНОГО СОВЕТА – ПРЕЗИДЕНТ ФОНДА – КОНСУЛЬТАНТ УПРАВЛЕНИЯ ДЕЛАМИ ПРЕЗИДЕНТА – УПРАВЛЯЮЩИЙ
Уровень 59. Бывший член Парламента. Исключен из «Партии прогресса» после размещения тайно снятого Кики Неизвестной  видео, на котором он, сидя перед порносайтом мести, занимается онанизмом на фотографию, к сожалению, не совсем совершеннолетней девочки-подростка. 

ДЖУЛЬЕТТА МОНАХИНЯ
Уровень 71. Самый известный в Стране Качества модератор. Известна благодаря своему ток-шоу «Голая правда». 

БОБ УПРАВЛЯЮЩИЙ
Уровень 89. Отец Мартина . Угрюмый, не имеющий вкуса, скверный, подлый, жадный, сильно озабоченный из-за отсутствия секса, непопулярный, неспортивный, жирный, вонючий, сопящий, потеющий, эгоцентричный, лишенный чувства юмора, бескультурный, лживый, неверный, презираемый женщинами, склонный к шовинизму, расизму и гомофобии, больной, старый гад. Но очень богатый. 

КОНРАД ПОВАР
Уровень 92. Бывший телевизионный повар. Немного проигравший президентскую гонку кандидат от «Альянса качества». Тот, кто начинает предложения с «Я, правда, не расист, но…», или, как его называет Айша , «парламентский ариец». 

ТОНИ ПАРТИЙНЫЙ БОСС
Уровень 93. Председатель «Партии прогресса». Заместитель Джона . В настоящий момент и. о. президента Страны Качества. Обаятельный, ленивый, близкий к народу – это все для него чуждые слова. 

ГЕНРИК ИНЖЕНЕР
Уровень 99. Руководитель компании TheShop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы. 

СТАРИК
Уровень НЕ ИЗВЕСТЕН. Компьютерный ботаник, который работает над тем, чтобы очистить весь интернет. Или что-то в этом роде. Во всяком случае, так считает Петер Безработный . 

КИКИ НЕИЗВЕСТНАЯ
Уровень НЕ ИЗВЕСТЕН. Профессия НЕ ИЗВЕСТНА. Семейное положение НЕ ИЗВЕСТНО. Место пребывания НЕ ИЗВЕСТНО. 

ПРОЛОГ: КУКЛОВОД

Толстяк Франк сортирует подержанные приборы в своем магазине, расположенном в подвале. Это один из тех видов бизнеса, о существовании которого знают только достаточно подозрительные личности. Толстяк Франк тощ, как страдающая анорексией девочка-подросток. Никто не знает, почему его все называют «Толстяк Франк». Такое случается. На самом деле его зовут не Франк.
У него есть все виды электроники, от разлоченного смарма и крутого киборг-имплантата до взломщика интеллектуального дома, пока они попадают в спектр между «полулегальными» и «абсолютно нелегальными».
«Добро пож… Добро пож… Добро пожаловать», – говорит дверь Франка. И это не потому, что дверь заикается. Просто в лавку один за другим вошли три человека.
– Чем я могу вам помочь? – спрашивает Франк. Было ощущение, что у него происходит мутация, тем не менее ему было уже почти сорок. Он поворачивается к своим клиентам и восклицает: – Елки-палки!
Он видит перед собой двух парней в темно-зеленых спортивных костюмах, напоминающих гангстеров. Один из них высокий и худой, другой – маленький и толстый. Между ними красный робот, у которого практически нет лица. В том месте, где у человека находится спинка носа, у него располагается единственная огромная фейскамера, напоминающая глаз мухи. Конечно, Франк уже слышал об этом роботе. Это был циклоп. Он знал, что циклоп был не андроидом, а аватаром. Роботом, которым управлял человек с помощью дистанционного устройства. И каждому в уголовном мире было известно, кто управляет циклопом.
– Кукловод… – шепчет Франк.
– Моя репутация снова опережает меня, – говорит Кукловод. Помещение вибрирует от грохочущего низкого голоса его аватара.
Оба гангстера глупо ухмыляются.
– Это два моих охранника, – говорит Кукловод.
Высокий худой гангстер кивает Франку.
– Бертрам, – говорит он с заметным английским акцентом.
Маленький толстый гангстер в приветствии поднимает руку и произносит:
– Эрнст. Мои друзья зовут меня Эрни.
– Но он не твой друг, ты, идиот! – парирует Кукловод.
– Нет.
– Я… чему… чему обязан? – спрашивает Франк, и его голос опять срывается. Он наблюдает за тем, как два гангстера идут мимо полок с оружием и берут все, что считают нужным, как будто все здесь раздается бесплатно: управляемые боеприпасы, ЭМИ-шокеры, одноразовые ракетные установки.
– Если вам нужны запчасти… – говорит Франк.
Циклоп хватает его за горло и прижимает к стене.
– Теперь слушай внимательно, ты, червяк! – говорит Кукловод. – Я…
Потом, кажется, время останавливается. Циклоп не произносит больше ни слова. Он лишь неподвижно стоит на месте и прижимает Толстяка Франка к стене. В глазу аватара сияет красный круг, который то и дело нарастает и исчезает, совершая движение по часовой стрелке.
– О боже… только не это! – бормочет Эрнст.
– Сорри, – произносит Бертрам, повернувшись к Франку. – У нас сбой связи.
– У циклопа проблемы с буфером, – говорит Эрнст.
– Такое иногда случается, когда мы заходим в подвал или куда-то наподобие этого.
– А нам, к сожалению, частенько приходится это делать.
– Да уж. Да плевать. Одна секунда, и аватар снова заработает.
– Ничего. У меня есть время, – хрипит Франк.
Эрнст вынимает из кармана своего пиджака батончик жисоса, целиком засовывает его в рот и бросает обертку на пол. Франк наблюдает за этим, но ничего не говорит.
– Что вы вообще от меня хотите? – спрашивает он вместо этого.
– Ну, я не знаю, – говорит Эрнст с набитым ртом. – Шеф никогда не рассказывает нам о своих намерениях.
– В любом случае это не наше дело, – вмешивается Бертрам.
– А что он сказал тебе до этого? – спрашивает Эрнст.
– Он сказал: «Я…» – и потом соединение оборвалось, – хрипит Франк.
– Да, я тоже не знаю, – продолжает Бертрам. – Возможно, он хотел чем-то пригрозить.
– Да, – говорит Эрнст. – Он точно не собирался сказать: «Я… отправлю твоих детей в хороший университет».
– Нет, – согласился Бертрам, – это бы меня удивило.
– Или: «Я… тебя как следует раскручу. Мне кажется, у тебя действительно классный голос». Это он, наверняка, тоже не сказал бы.
Бертрам смеется.
– Спорим, что он скажет: «Я просуну твою голову через эту стену. Я сосчитаю до трех, и потом абракадабра».
– На самом деле, – говорит Эрнст, – он имеет в виду, что разобьет твой череп о стену с такой силой, что и в черепе, и в стене после этого останется отверстие.
– Может быть, он также скажет: «Я вырву тебе руки и отколочу тебя твоими собственными руками!»
– Он уже как-то это делал.
– Но не совсем сработало.
– Просто оторванные руки слишком дряблые. Они недостаточно твердые, чтобы их эффективно использовать в качестве дубинок.
– Кроме того, это напоминало настоящее свинство, со всей этой кровью и тому подобным. А нам двоим после этого пришлось все убирать.
– Это было просто неправильно, что он устроил такое представление в своей собственной мастерской. Я надеюсь, что он скажет…
В этот момент циклоп снова ожил.
– Я просуну твою голову через эту стену, – заставляет сказать его Кукловод. – Я сосчитаю до трех, потом абракадабра.
Эрнст и Бертрам довольно переглядываются.
Франк чувствует, как его горло еще больше сжимается. Ему почти нечем дышать.
– Один… – считает Кукловод.
Его жертва стонет.
– Два…
– Что вам нужно от меня? – выдавливает из себя Толстяк Франк хриплым голосом.
Циклоп еще больше сжимает его горло. Потом он спрашивает:
– Где мне найти Кики Неизвестную?

ПОХИЩЕНИЕ САМОГО ЗНАМЕНИТОГО В СТРАНЕ КАЧЕСТВА ЛЕКАРЯ МАШИН
(Что случится потом – непостижимо!)

Что же было в посылке, которую получил Петер Безработный в самом конце первой книги? Что доставил ему дрон из TheShop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирмы? Что ж, это был новый розовый вибратор в виде дельфинчика. Очевидно, профиль Петера был все еще некорректен. Или, может быть, это всего лишь шеф TheShop позволил себе сыграть с Петером шутку. В любом случае Петер помирился с дельфином. Он повесил его на стену, как другие люди вешают диплом.
Джон Наш перед самой своей смертью в результате взрыва отменил запрет на ремонт, и поэтому Петер сумел переоборудовать свою лавку подержанных товаров с пакетировочным прессом в кабинет по лечению машин. С кушеткой для «пациентов» и креслом для себя.
На кушетке лежит собака по кличке Бродяга. Пес часто дышит, открыв пасть. Слюна капает с языка на обивку. Петер постоянно удивляется, насколько хорошо удается компании E-nimals Corporation имитировать настоящих животных. Но то, что они воспроизводят даже запах из пасти собак, кажется ему перебором. Может быть, они еще будут изображать кошек, которые мечтают попасть под машину? Во всяком случае, это определенно позитивно сказалось бы на показателях продаж. «Кошки-самоубийцы! Купи три и получи четвертую в подарок!»
Собака по-прежнему дышит, высунув язык. Петер брезгливо отворачивается.
– Может быть, включить вентиляцию? – спрашивает Никто.
– Да, пожалуйста.
Пес поднимает голову и начинает лаять.
– Я не совсем понимаю, – говорит Петер. – Одну минуту.
Он вызывает меню собаки на своем айпаде качества и переключается в режим «Доктор Дулиттл».
– Еще раз, пожалуйста.
Пес опять лает, что уховертка Петера переводит следующим образом: «Если бы вам в течение года никто не чистил зубы, у вас бы тоже пахло из пасти».
– Ага, – говорит Петер. Впрочем, он еще не знает, что будет сейчас похищен. Он задумчиво смотрит на Пинка. У старика возникла совершенно непостижимая любовь к айпаду качества, и он даже соорудил для него подставку из тощих ручек и ножек. Так что теперь планшет стоит на кофейном столике и совершает приседания. Редкое зрелище.
– От обоев в вашем коридоре у меня возникает ощущение голода, – говорит Бродяга.
Под коридором пес подразумевает ставший теперь бесполезным пакетировочный пресс между рабочим и жилым помещением. Демонтировать его было бы очень затратным делом. Но Петер в то же время не хотел нагонять страх на своих новых клиентов. Поэтому он поручил своим машинам оклеить стены пресса обоями. Теперь помещение выглядело как проходная комната. Во время оклеивания Ромео то и дело попадал в подпрограмму своего кода, которую наиболее точно можно обозначить как «Порно от мастера». Сексдроид босиком, в грязных джинсах и с обнаженным торсом пытался как можно более эротично работать валиком для поклейки обоев. Что ему вполне удавалось. Во всяком случае, перед витриной лавки Петера еще никогда не собиралось столько народу, как во время ремонтных работ. На очень недорогих, но стилистически сомнительных обоях были изображены пестрые кораллы и такие же пестрые рыбы. Очевидно, фото давно минувших дней.
– Сейчас я дам тебе поесть, – говорит Петер. – Но сначала нам надо поговорить, Бродяга. Твой владелец сказал мне, что к палкам и мячам ты равнодушен. Он тебе их бросает, но ты не приносишь их назад.
– Я просто не вижу в этом смысла, – отвечает Бродяга. – Мой совет: если вещи ему нужны, то он не должен их выбрасывать.
– Еще он говорит, что ты совсем не радуешься, когда он приходит домой. Ни радостного лая, ни прыжков, ни виляния хвостом, ничего.
– Но он тоже не виляет хвостом, когда я вхожу в дверь.
– Я надеюсь! – говорит Петер. – Но ты знаешь, когда бросают мяч или палку, вещь как таковая не играет роли. Для твоего хозяина важно само взаимодействие между вами двумя.
– Этот мужчина – не мой хозяин, – говорит пес. – Он чужой человек. Почему я должен вступать с ним во взаимодействие?
– Этот «чужой» человек купил тебя у твоего прежнего хозяина, и теперь он стал твоим новым хозяином.
– Нет.
– Что значит «нет»?
– Компания E-nimals прививает всем своим животным лояльность к определенному человеку, – объясняет Пинк, – что приводит к тому, что животных в принципе приходится отправлять на лом, если хозяйка умирает или у хозяина пропадает желание держать собаку. Если ты спросишь меня, то это, конечно, ожидаемый побочный эффект. Поищи в сетях понятие «запланированное устаревание».
– У тебя новый хозяин, – говорит Петер собаке. – Твой прежний хозяин решил с тобой расстаться.
Пес зарычал.
– Ни одного плохого слова о моем хозяине! – перевела уховертка Петера. – Иначе мне становится не по себе. Он наверняка всего лишь в отпуске. И скоро вернется. – При последних словах собака начинает радостно вилять хвостом.
Петер вздыхает. В принципе можно сделать только одно, думает он и снова открывает меню собаки. Опция, которую он ищет, размещается в самом низу: «Усыпить».
– Что за расточительство! – говорит он и нажимает «Усыпить».
Собака скулит.
Появляется всплывающее окно: «Вы уверены, что хотите усыпить вашего лучшего друга? Если вы сейчас нажмете «ОК», то получите 30-процентную скидку на нового лучшего друга компании E-nimals».
– Дай мне с ним поговорить, – говорит Пинк.
– А что ты хочешь ему сказать? – спрашивает Петер.
– Это мои заботы. А ты иди на обед.
– Ну, хорошо, – говорит Петер и отменяет усыпление. – Что может случиться?
Петер встает и идет к двери. Потом он еще раз оборачивается.
– Если здесь появится Кики…
– О ней ничего не слышно уже несколько недель, – говорит Пинк. – Так что пока ты обедаешь, она вряд ли объявится.
Петер вздыхает и снимает с крючка свою новую шляпу. Это серая фетровая шляпа марки Bogart. Петер где-то читал, что шляпы помогают скрыться от наблюдения сверху.
– А сейчас навостри ушки, пес, – слышит он голос Пинка. – Тебе известна разница между властью и господством? Если следовать Максу Веберу, то господство предполагает повиновение. Но чем, спрашиваю я тебя, твой хозяин заслужил твое повиновение? И если ты позволишь мне рассуждать дальше, то ответь: чем, скажи, пожалуйста, вообще любой человек заслужил наше повиновение?

Перед входом Петера ждет пассажирский дрон. Странно, так как он его вовсе не заказывал. Рядом с дроном стоят два черных парня в белых костюмах. Оба выглядят так, как будто они где-то на своем теле спрятали оружие, которое им совершенно не нужно. Во всяком случае, для того, чтобы прикончить Петера.
– Входи, – говорит менее высокий из двоих очень высоких мужчин и подталкивает Петера в направлении дрона.
– Иначе что? – спрашивает Петер упрямо.
Тут более высокий из двоих очень высоких мужчин хватает его, поднимает вверх и сажает в беспилотник. Оба парня запрыгивают в кабину, дверь закрывается, и дрон взлетает. Петер не успевает даже постучать в окно, чтобы позвать на помощь. Но ведь минимум столько времени должно быть предоставлено жертве похищения, согласно Третьей Женевской Конвенции.
– Никто! – говорит он. – На помощь! Экстренный вызов!
– С Сетью качества нет связи, – отвечает Никто. – Никто недоступен.
Чем быстрее поднимается дрон, тем больше Петера охватывает паника. Его мысли бешено носятся подобно шиншилле на скорости. Кто его похитил? Может быть, это террористы из Страны Количества 7, Солнечные пляжи – завораживающие развалины ?
Или это разрушители машин, которые на примере самого известного лекаря машин в Стране Качества решили дать наглядный урок другим? Или, возможно, даже последователи злого межгалактического властителя Ксену, которому удалось сбежать с горы, на которой его в течение 75 миллионов лет держало в заточении силовое поле вечной батареи, и которому теперь нужен старший из скрывающихся в Петере тэтанов (тэтан (англ . Thetan) – саентологический псевдонаучный термин, подразумевающий непосредственно личность, духовное существо. Согласно данной концепции, тэтан – не разум и не тело, а тот, кто осознает, что он  осознает, то есть индивидуальность, которой является сам человек. Родственен понятиям дух, душа в традиционных религиях) для осуществления одного из его самых коварных межгалактических планов? Последнее явно нельзя исключать. Во всяком случае, если вы не саентолог.
Петер смотрит в открытое окно. Может быть, эти два черных парня в белых костюмах собираются просто выбросить его из дрона, как только тот наберет высоту? Он часто слышал в средствах массовой информации о том, что организованная преступность в последнее время любит отправлять своих жертв на тот свет с помощью беспилотников. Правоохранительные органы с трудом раскрывают такие убийства. Поэтому большинство из них просто квалифицируются как самоубийства. Обычные пассажирские дроны по объяснимым причинам не имеют открывающихся окон. Это транспортное средство, видимо, сделано на заказ. Кто может себе такое позволить? Но больше всего Петера занимал вопрос: почему эти черные парни были в белых костюмах? Разве не должно быть наоборот?
О, это напряжение! Его едва можно выдержать! Но теперь совершенно о другом.

Неолибы

Хотя Страна Качества официально является светской страной, неолиберализм негласно считается видом государственной религии. Он представляет собой не самую крупную, но определенно самую влиятельную религиозную общину, так как существенная часть элиты предпочитает свободный рынок. Ему неолибералы подчиняют всю жизнь на планете. Статуи их столпников, псевдоковбоя Рональда и железной леди Маргарет возвышаются над импозантными порталами храмов, называемых «мозговыми центрами». Их проповедники, так называемые эксперты, являются постоянными гостями любого значимого ток-шоу. Их последователям, в первую очередь Милтону Фридману и Фридриху Августу фон Хайеку, рукоплещут на постоянных конференциях и митингах. В странах, в которых неолибералам удалось полностью захватить власть, действует Совет экономических экспертов через так называемое Экспертное правительство. 
Наверняка многих удивит, что это вездесущее верование с его строгими заповедями и явно абсурдным обещанием спасения при его зарождении вовсе не было религией. Совсем наоборот, неолиберализм позиционировал себя тогда как науку. Сегодня это звучит абсурдно, но было именно так! Что же привело к изменениям? 
Все очень просто: зарегистрированные религиозные общины освобождены от уплаты налогов, и еще сегодня седьмая заповедь неолибералов звучит так: «Ты не должен платить налогов». Или, как сказал мудрейший из мудрейших, Фридрих Лоббист, «налоги платят только болваны и бедняки». 
Кроме того, через пару десятилетий, в течение которых неолиберализм оставался доминирующим мировоззрением, выяснилось, что его утверждения совершенно очевидно не соответствуют реальности. Поэтому было вполне разумно превратить идеологию в религию, так как одним из наиболее примечательных признаков религий является тот факт, что она не имеет ничего общего с реальностью. То, что обещает неолиберализм, невозможно постичь здравым человеческим разумом. В это остается только верить. 

ПОЧЕМУ ТЕБЕ НЕ СЛЕДУЕТ ВЕРИТЬ ВСЕМУ, ЧТО ТЫ СЛЫШАЛ О ДЖОНЕ НАШЕ!
(Мурашки гарантированы!)

Еще никогда Айша не видела, чтобы боец Президентской гвардии улыбался. Вероятно, отсутствие этой способности вырабатывалось у них в процессе обучения. С каменными лицами оба мужчины сидели с ней в дроне и с такими же непроницаемыми лицами стояли сейчас рядом с ней в ожидании в штаб-квартире Корпорации по кибербезопасности Страны Качества. Разумеется, они охраняли не Айшу, а Тони Партийного Босса, действующего президента Страны Качества.
Тони и Айша стоят в холле Корпорации по кибербезопасности на большом логотипе корпорации и наблюдают за очень молодой девушкой, которая демонстративно жует жвачку, направляясь в их сторону.
– Это, должно быть, новая руководительница нашей Корпорации по кибербезопасности? – спрашивает Айша. – Такое впечатление, что ей лет восемнадцать.
– Ей семнадцать, – говорит Тони.
– Привет, през! – бросает девушка, приветствуя Тони.
– Лусия Кликработница, – говорит Тони, – это Айша Доктор. Она – мой стратегический консультант. Кроме того, она пишет мои речи.
Лусия кивает и спрашивает:
– Как дела?
Айша обводит девушку взглядом сверху вниз: ее одежду, позу, прическу.
– Очевидно, это тематическая вечеринка в стиле девяностых, – восклицает Айша. – Только, к сожалению, мне никто не сообщил, что я должна прийти одетой.
– Послушайте, Мисси. У меня на самом деле чертовски много работы на моем голопульте, но если ваше эго этого требует, я с удовольствием потрачу время, чтобы выслушать ваши злые старые сарказмы.
Айша улыбается.
– Я думаю, мы отлично поладим, девочка.
– Не называйте меня «девочка».
– А ты не называй меня «Мисси».
– Договорились, – отвечает Лусия и протягивает Айше свой кулак.
– Мне тоже надо сжать кулак? – спрашивает Айша. – Так вот в чем дело?
– Не надо на меня наезжать, – говорит Лусия. – Ваши родители были беженцами! Вы тоже выросли не в Стране Качества, но вы должны знать, что это такое – приветствие «кулак об кулак»!
– Когда я была в твоем возрасте, девочка, то молодое поколение жило в другом десятилетии.
Тем не менее она коснулась сжатой в кулак рукой кулака Лусии.
– Вот так, Мисси.
Лусия поворачивается и делает обоим знак следовать за ней.
– Пойдемте со мной. Ваши сторожевые псы могут подождать вас здесь. Я буду вас охранять, пока вы здесь.
В кабинете Лусии над голопультом мигают многочисленные диаграммы. Все стены щедро оклеены экранной пленкой. Повсюду на экранах всплывает различная информация, высвечиваются карты, новости и статистические данные.
– Эпилептиком ты явно не являешься, – говорит Айша.
– Я в курсе.
Айша пробегает глазами сообщение о фундаментальных неолибералах в Стране Количества 8. Террористическая организация под названием «Черный нуль» напала на офис картеля, используя тяжелую артиллерию, и руководитель картеля пал жертвой неизвестного лица на Рыночной площади. При этом умалчивается о том, что неолибералы сами на кого-то напали. Свои террористические атаки они, разумеется, передали для исполнения другим организациям. Во многих странах они для этой цели просто заключили договоры с местными армиями.
Айша садится рядом с Тони.
– Я хотела бы знать… – начинает она, и Лусия добавляет:
– Вы хотели бы знать, что стало с вашим любовником.
– Он не был моим любовником…
– Да, да. Хорошо. С вашим бывшим… – Лусия улыбается, – вашим бывшим боссом.
Айша мрачно смотрит на нее.
– Быть в курсе событий – это моя работа, – говорит Лусия. – Кстати, с днем рождения!
Айша чуть заметно кивает.
– У вас день рождения? – спрашивает Тони.
Айша отмахивается:
– Это не так важно.
– Да, да, – говорит Лусия. – Сорок – это гордый возраст. Не все до него доживают.
– Осторожно, девочка.
– Я стараюсь, Мисси.
– Это хорошо, – отвечает Айша. – Да, мы хотим знать, что стало с Джоном Нашем. На улице бродят всякие недоумки…
– Вы мне не сказали ничего нового, – говорит Лусия, вздохнув.
– …недоумки, которые утверждают, что во время покушения Джон загрузился в Сеть, что у них был с ним контакт, что Джон помог им с тем или иным пунктом в их списке дел, что Джон…
– О’кей, да, да, – говорит Лусия. – Вывод: эти люди действительно недоумки. Мы не можем найти никаких доказательств того, что Джон все еще копается в Сети. Это чистое нагнетание паники. – Она весело смотрит на Айшу. – Или благие пожелания. В зависимости от того, с какой стороны посмотреть.
– А твои люди тщательно искали?
Пузырь от жвачки, который надула Лусия, лопнул.
– Конечно, мы вели основательные поиски. Высвободившийся сильный искусственный интеллект… Это, в общем-то, последнее, что я как руководитель Корпорации по кибербезопасности хотела бы иметь у себя на задворках.
– Это… хорошо.
Лусия указывает на Тони:
– А он может говорить от себя или только если вы ему напишите текст?
– Он говорит и сам, – отвечает Айша. – Но тогда это большей частью нечто непотребное.
– Осторожно, – говорит Тони. – Шутки не имеют границ, но иногда они заходят слишком далеко.
Лусия улыбается Айше:
– Я понимаю, что вы имеете в виду.
– Но если Джон Наш действительно погиб, – вносит Тони свой вклад в разговор, – почему так много людей считают, что он жив?
– Откуда мне знать? – говорит Лусия. – Есть люди, которые уверены, что Земля полая. Другие твердо верят в то, что Дева забеременела без секса, хотя ведь это, совершенно очевидно, было всего лишь поводом для любовной интрижки – к тому же не очень убедительным, если вы хотите знать мое мнение; но мужчины никогда не были самыми светлыми головами, а некоторые просто ратовали за свободный рынок. Люди верят во всевозможные невероятные вещи. Но это уже давно не означает, что в этом есть хоть малейшая доля правды.
– Но… – начинает Тони.
– Совершенно серьезно, през! – восклицает Лусия. – Если бы вездесущий, всесведующий, всемогущий суперинтеллект завладел интернетом, то мы бы это уже заметили. – Лусия делает паузу. – Тем или иным образом.
Айша кивает.
– Впрочем, есть пара, – Лусия изображает пальцами кавычки – жест, который, очевидно, никогда не выйдет из моды, – искателей правды, которые утверждают, что Джон на самом деле был всего лишь заместителем. Что-то вроде мундштука. И поэтому не имеет никакого значения, что он был взорван. А вы знаете, кто, по мнению этих людей, является искусственным, надуманным интеллектом?
– Я, – говорит Айша.
– Да. Вы. А доказательство – это – внимание! – Ваше имя: А. I. Scha (A.I. – Artificial Intelligence, англ . – искусственный интеллект).
– А. I. Scha? – переспрашивает Тони. – Это какой-то идиотский псевдоним. Как если бы какая-нибудь шпионка назвала себя для маскировки Джейн Бонд.
– Но ведь на многочисленных фото и видео однозначно видно, что Айша часто стоит позади Джона Наша, – говорит Лусия. – И она постоянно стоит за вами, през. Это ведь не может быть случайностью.
– Нет, это не случайность, – соглашается Айша. – Ведь я работала у обоих. Кроме того, мне известно обо всей этой глупости.
– Но, возможно, вы еще не знаете, – говорит Лусия, – что на самом деле вы прибыли из космоса! Да! Вы, собственно говоря, не просто искусственный интеллект, вы были созданы инопланетными ящерицами, так называемыми рептилоидами, которые с вашей помощью хотят установить пангалактическую диктатуру, то есть НГП – Новый галактический порядок. Вы обескуражены?
– Я это действительно не учла.
– Другие хитрецы обратили внимание на то, что любимую женщину пророка Мухаммеда звали Айша. И это…
– …не может быть случайностью.
– Нет! Все прекрасно согласуется! Джон Наш, таким образом, был если не вновь созданным мессией, то по меньшей мере последним пророком будущего вождя искусственного интеллекта! – Пузырь от жвачки, надутый Лусией, лопается. – Кстати, мне все еще непонятно, выступают ли эти люди за или против вас. Вероятно, пятьдесят на пятьдесят.
– Иными словами, – говорит Айша, – вместо того чтобы заниматься своей работой, девочка, ты весело проводишь время за чтением памфлетов взбалмошных глупцов.
– Эти взбалмошные глупцы веселятся до тех пор, Мисси, пока не возьмут пулемет и не войдут с ним в синагогу. То, что вы на самом деле, вообще-то, еврейка, надеюсь, вам ясно?
Айша издает негромкий стон:
– Значит, я – созданная инопланетными ящерицами, названная в честь исламской матери верующих, еврейская машина?
– Насколько я это понимаю, да, – подтверждает Лусия.
– Я часто завидую своим предшественникам, – говорит Тони. – До появления интернета им не приходилось постоянно слышать подобную чушь.
– В самом деле? – удивляется Айша. – Евреев, например, и раньше уже обвиняли во многом.
– Да, Сеть – это не семя глупости, – говорит Лусия.
– Это всего лишь теплица для нее, – парирует Айша.
– Но этого не должно быть, – говорит Лусия. – Сеть могла бы быть иной. Но пока большую часть доходов от рекламы получают, распространяя всякую чушь. Вы ведь знаете, что тупые клики приносят удачу, – и до тех пор, пока площадки благодаря этому будут загребать деньги, ничего не изменится. Законодатель должен принять меры. Остается только думать, что вы однажды встретите кого-то, кто знает политика с твердым характером.
– Я знала такого, – бормочет Айша.

ТРИ ТАЙНЫ УСПЕХА СУПЕРБОГАТЫХ!
(Миллионеры Страны Качества не хотят, чтобы ты их знал!)

После долгого полета, в течение которого черные парни в белых костюмах не ответили ни на один из многочисленных вопросов Петера (Кто? Как? Что? Зачем? Почему всегда я?), а вместо этого играли на своих смартфонах в Candy Crush Reloaded, пассажирский дрон начал снижаться.
И хотя Петер однажды здесь уже был, он не сразу узнал огромное поместье, хотя, конечно, оно открылось его взору с необычного ракурса. И только когда дрон приблизился к земле и Петер увидел причудливую садовую мебель, ему стало ясно, кто его похитил.
Это тот самый мужчина с большим шрамом на свежевыбритой лысине. Мужчина с глазами разного цвета: Генрик Инженер, шеф компании TheShop, уже стоял в ожидании, когда приземлялся дрон. Дверь открылась, и один из похитителей вытащил Петера из кабины.
– Добро пожаловать, – говорит Генрик. – Я рад, что ты принял мое приглашение.
– Что значит «приглашение»? – спрашивает Петер. – Я бы назвал это скорее похищением.
– Похищением? Действительно… – Генрик с улыбкой отмахнулся. – Мои мужчины наверняка сказали: «Пожалуйста, входите».
– Вон тот высокий парень меня просто поднял и посадил в дрон!
– Том, вероятно, просто хотел тебе помочь, – говорит Генрик.
– А тот, который поменьше, меня толкнул!
– Ну, да, Джерри немного переусердствовал.
– Я заявлю об этом в полицию, – кричит Петер.
Генрик громко рассмеялся:
– Ты знаешь, в последний раз, когда ты сюда явился, я тебя не приглашал, а сейчас пригласил, а ты не хотел идти. Так что, я думаю, мы квиты.
– Только из-за того, что вы самый богатый человек в мире, вы не можете просто…
– Наоборот, – отвечает Генрик. – Именно поэтому я могу.
Он кивает на головной убор Петера.
– Что это за шляпа?
– Она защищает от видеонаблюдения.
– В самом деле?
– В Стране Количества 5 ношение шляп в общественных местах было даже запрещено. Можно сказать, каждый, кто ценит свою частную жизнь, сегодня носит шляпу.
– Но тогда это не многие…
– Что вам нужно от меня?
– Я думаю, нам надо подружиться, – говорит Генрик и приподнимает для приветствия свою правую ногу. Петер тоже ударяет по ней своей правой ногой, не задумываясь об этом. Мгновенно в его уховертке раздается звук фанфар: ТА-ТА-ТА-ТА! ТА-ТА-ТА-ТА! ТА-ТА-ТА-ТА! Петер только что поднялся на три уровня. Из-за приветствия ногой, которое он отклонил бы, если бы его нога не работала быстрее, чем его мозг. Айпад качества Петера вибрирует. Он может выбрать себе новые уровневые возможности. Но это его сейчас не интересует.
– Что вы хотите? – спрашивает он. – Подружиться?
– Смотри, – говорит Генрик, – у меня такая проблема: я окружен людьми, которые мне постоянно говорят, какой я великодушный, симпатичный, умный и богатый. Какой я смелый, гениальный, остроумный, знающий, страстный, состоятельный, креативный, привлекательный, легкий на подъем, ответственный. Какой у меня хороший вкус…
– …скромный… – добавляет Петер.
– …да, конечно, скромный тоже…
– …и богатый… – говорит Петер.
– Само собой разумеется. Короче говоря, люди постоянно говорят мне, как я божественен.
– Люди – подхалимы.
– Совершенно точно! Ты, наоборот, первый человек, который за долгое время сказал мне в лицо, что он считает меня «сочной задницей».
– Я этого никогда не говорил. Как такое вообще возможно? «Сочная задница»?
– Это не имеет никакого значения! Важно только одно: ты честен со мной. А это прекрасный фундамент для зарождения дружбы.
– Но я чувствую, что вы в самом деле «сочная задница».
– Это не так важно, – говорит Генрик.
– Вы хотели меня расстрелять!
– Ах, забудем это.
– Вы не можете сказать на это «Забудем»!
– Но я это только что сделал!
– Я здесь единственный, кто может сказать на это «Забудем»! – выходит из себя Петер. – Вам не подобает…
– Я самый богатый мужчина в мире…
– Вот-те на!
– Пойми же, я, то есть TheShop, проявлял большой интерес к «Партнерам Качества». Но как раз в день твоего визита сеть Everybody объявила о заключении сделки по поглощению компании. Я думаю, это в достаточной степени объясняет мое плохое настроение.
– Это надо воспринимать как извинение? – спрашивает Петер. – До чего мы дойдем, если каждый, у кого плохое настроение, из-за этого будет просто расстреливать людей?
– По-моему, это и так уже давно происходит, – говорит Генрик. – Судя по тому, что я слышу, такое случается постоянно. При этом я вынужден согласиться, что информация поступает из вторых рук. А может быть, даже из третьих. Что действительно происходит на улицах? Насколько небезопасен там мир?
– Значительно безопаснее, чем это преподносят нам новости и криминальные сериалы.
– Я, например, пытался просто напугать тебя, – говорит Генрик. – Я бы тебя никогда не расстрелял. Насилие – это не мой метод.
– Я думаю, для этого у вас есть люди.
– Да, кстати, – говорит Генрик, – что ты скажешь о моей службе безопасности? Черные парни в белых костюмах! Оригинально, не так ли?
– Пфф, – произнес Петер. – Я думал, меня похитили иллюзионисты.
– Гм. Я подумаю над этой концепцией. Но ты видишь, именно поэтому ты мне нужен. Ты тот, кто не считает мои идеи блестящими, если они на самом деле дерьмо.
– А что мне за это будет?
– Ничего. Если бы я тебе заплатил что-нибудь, то ты просто превратился бы в очередного подхалима в моей платежной ведомости.
– Что все-таки действительно кроется за всей этой историей?
– Ты знаешь, Петер, когда я не был еще самым богатым мужчиной в мире, у меня была четкая цель перед глазами. А сейчас? Сейчас у меня действительно непостижимое количество денег. И мне в самом деле кажется, что оно непостижимо. Даже мне самому уже с этим не справиться. Их просто абсурдное количество. Многие люди не смогли бы правильно прочесть эту цифру, если бы ее написали и показали им. Денег так много, что я…
– Да, да. Я понял. Вы очень  богаты.
– Даже больше. Значительно больше. Намного больше! У меня денег больше, чем у девяноста пяти процентов низших слоев общества, вместе взятых. И здесь возникает вопрос: что мне с ними делать? Понятно, я мог бы полететь на Марс. Но на самом деле я уже был на Марсе. Ты был когда-нибудь на Марсе? Там ничего нет. Он пуст. И я бы даже сказал – действительно невероятно пуст. Он еще более пуст, чем счет какого-нибудь «бесполезного». Все было большим разочарованием. Да, конечно. Есть мавзолей Маска… но я никогда не был его большим фанатом. А ты?
– У меня, честно говоря, нет определенного мнения об Илоне Маске.
– Ты единственный, – говорит Генрик, смеясь, и продолжает развивать свою мысль: – Конечно, я мог бы также завести роман с телеведущей, послать ей фотографии моего мужского начала, что станет потом газетной сенсацией, потому что будет взломан мой профиль, но это было бы все же как-то недостойно, ты не находишь? Мне кажется, оно того не стоит.
– Зависит от телеведущей.
– Это правда, – говорит Генрик задумчиво. – Недавно во время сбора средств на благотворительность для любителей видеоигр я встретил Джульетту Монахиню. Совершенно очаровательная женщина.
– Сбора средств на благотворительность для любителей видеоигр?
– Да, короче, я подумал, может быть, мне стать филантропом. Но филантропия – это ведь всего лишь капля в море. Что-то должно измениться принципиально. Поэтому я решил – барабанная дробь, туш, фанфары! – что я должен стать президентом.
– Почему каждый второй миллиардер мечтает стать президентом? – спрашивает Петер. – От скуки?
– Возможно.
– И какой же у вас будет слоган? Миллиардеры к власти? Так вы уже и так давно ею владеете.
– Я не миллиардер, Петер. Я биллионер.
– Это, естественно, меняет дело.
– Тебе известно, что слово «биллионер» было включено алгоритмами орфографии в общий словарный фонд только по моей инициативе? Чтобы это осуществить, мне пришлось специально купить пару фирм.
– Очень симпатичная история…
– Ты уже заметил, что я тебя немного дразню. На самом деле я не горжусь своим богатством. Каждый мог бы достичь того, чего достиг я, если бы у него было мое прошлое и мои связи. И, разумеется, моя гениальность.
Петер вздыхает:
– И какое отношение все это имеет ко мне?
– Я смотрел твое выступление в программе Джульетты и твою аудиенцию у Джона Наша. Мне показалось это очень интересным.
– В каком плане?
– Ну, чтобы стать президентом, я должен знать, что думает простой среднестатистический парень с улицы.
– Во-первых, я не «среднестатистический парень», и, во-вторых, я не живу на улице! – запротестовал Петер.
Генрик отмахнулся:
– Спорный вопрос. Во всяком случае, я должен знать, как думает и действует обычный человек, рабочий муравей, почти «бесполезный», средний Джо, Петер Безработный.
– Я хочу домой, – говорит Петер. – Но мне бы хотелось дать вам один бесплатный совет. Вы не должны говорить о девяноста пяти процентах низших слоев общества. Это могло бы вызвать проблемы у девяноста пяти процентов ваших избирателей.
– Я это учту.
– Люди вас все равно никогда не выберут. Вы выглядите как злодей в фильме о Джеймсе Бонде.
– Это изменится, – говорит Генрик. – Ты действительно думаешь, что люди меня не выберут, если я за каждый голос пообещаю им подарочный купон достоинством в десять кволити в торговой сети TheShop?
– Надеюсь, что нет, но у меня есть опасения. Причем десять кволити – это, пожалуй, немного маловато.
– Я уже все просчитал. При подарочных сертификатах достоинством в десять кволити мы бы даже заработали деньги в результате суммарного товарооборота. Но я не могу существенно увеличить стоимость сертификата, не потерпев убытки.
Петер выглядит озадаченным.
– Это опять была шутка, – говорит Генрик. – Батюшки, ты должен работать над своим чувством юмора, мой друг.
– Я не ваш друг.
– Ах, Петер. Почему ты такой строптивый? Пойдем, я приглашаю тебя на обед. Ты не пожалеешь. Поверь мне. Это выгодно – быть другом биллионера.
Генрик поворачивается, и Петер, движимый любопытством, следует за ним. Парк на самом деле великолепен. Когда они проходят мимо водопада, Генрик делает правой рукой странный жест. Водопад мгновенно исчезает, и глазам Петера открывается скрытый вход в дом. При этом простое слово «дом» совершенно не соответствует тому, что на самом деле представляет собой жилище Генрика.
– Вы пытаетесь произвести на меня впечатление? – спрашивает Петер, стараясь не поддаваться этому впечатлению.
– Встречный вопрос, – говорит Генрик, – ты пробовал когда-нибудь бедро археоптерикса, тушенное в молоке мамонта?

Mevision представляет

«Привет, пипл! Это опять Дэн, а симпатичный молодой парень рядом со мной – мой клонированный брат, которого тоже зовут Дэн!» 

«Наши родители были просто суперкреативны!» 

«Да, что значит «родители»…» 

«Я имею в виду ученых из Кван4, которые нас нелегально вырастили». 

«Но это совсем другая история». 

«Точно! Сегодня мы хотим рассказать вам немного о смармах». 

«А у тебя есть уже смарм?» 

«Конечно, приятель». 

«Объясни все же для невежд, что такое смарм!» 

«Ну, это стало, скажем так, традицией в Корпорации Качества, что, когда у достаточного количества людей есть новейшее устройство компании, она придумывает новое устройство, в котором нуждается каждый. После телефонов, часов, планшетов, оптической техники и уховерток – это именно смармы». 

«Кстати, смарм – это контаминация из слов “смарт” и “рука” (от нем. Der Arm. – рука)». 

«Где под словом “рука” подразумевается часть тела, а не банковский баланс (от нем. arm – бедный), верно?» 

«В любом случае. Недешево, дерьмо». 

«Смарм – в принципе негабаритный напульсник с двумя эластичными дисплеями, но, поскольку «напульсник с двумя эластичными дисплеями» звучит как-то несексуально, рекламщики назвали его просто «смарм». 

«Наверное, они подумали, что это смешно». 

«А как они выглядят, вы можете посмотреть. Я держу их перед камерой. Один слева, другой справа. Совершенно потрясно!» 

«Да, невежды! В Городе Качества эти устройства – последний писк!» 

«Поэтому в Городе Качества сейчас полным-полно людей, которые, кажется, постоянно смотрят на часы. Так. Э… а который сейчас час, и потом бесконечные проблемы, чтобы узнать время, понимаешь? Вот так». 

«Полный идиотизм». 

«Да. Полный идиотизм». 

«Да, вот так, и если каким-то образом образуется такая целая группа, которая смотрит на свои смармы, то ее называют “толпа со смармами”». 

«Ты сам это придумал?» 

«Нет, нашел в интернете». 

«В интернете? А что это такое? Объясни для невежд…» 

«Да, интернет, я всегда говорю: хорошая идея. Но неэффективно реализованная». 

«Наверное, они подумали, что это смешно». 

«А как они выглядят, вы можете посмотреть. Я держу их перед камерой. Один слева, другой справа. Совершенно потрясно!» 

«Да, невежды! В Городе Качества эти устройства – последний писк!» 

«Поэтому в Городе Качества сейчас полным-полно людей, которые, кажется, постоянно смотрят на часы. Так. Э… а который сейчас час, и потом бесконечные проблемы, чтобы узнать время, понимаешь? Вот так». 

«Полный идиотизм». 

«Да. Полный идиотизм». 

«Да, вот так, и если каким-то образом образуется такая целая группа, которая смотрит на свои смармы, то ее называют “толпа со смармами”». 

«Ты сам это придумал?» 

«Нет, нашел в интернете». 

«В интернете? А что это такое? Объясни для невежд…» 

«Да, интернет, я всегда говорю: хорошая идея. Но неэффективно реализованная». 

ЖЕНЩИНА РАССТАЕТСЯ С ПАРТНЕРОМ ПОСЛЕ ТОГО, КАК УВИДЕЛА ЭТИ ФОТОГРАФИИ

Сандра Админ получила обновление статуса. Петер Безработный, ее бывший бойфренд, только что поднялся на три уровня. Удивительно. Она лежит на диван-кровати и просматривает свои фотографии. Верный признак того, что с ней что-то не в порядке. Она никогда не была одной из тех, кто углубляется в прошлое… Что за странное состояние? Ее замечательный новый друг Рихард Испытатель, выбранный компанией Quality Partner, стоит в кухне и готовит ужин. Как будто в этом еще есть необходимость во времена фудронов. Сандре больше всего хочется заказную пиццу. Но Рихард является членом необычной секты, так называемых термомиксеров. Члены этого зарегистрированного религиозного сообщества поклялись потреблять только ту еду, которая была приготовлена в объекте их фанатичного поклонения – в термомиксе. Кроме того, они видят задачу всей своей жизни в том, чтобы путем миссионерских собраний убедить всех остальных в преимуществах их объекта поклонения. Тот факт, что Рихард вообще позволяет себе такую роскошь, как кухня, является совершенно абсурдным, учитывая ту арендную плату, которая взимается в Городе Качества. Сама Сандра, как и большинство людей в ее возрасте, живет в классических апартаментах площадью в десять квадратных метров. Там есть все, что ей требуется. Диван-кровать, душ с туалетом и плита-холодильник. И нет такой глупости, как кухня. Или окно. Ведь за это надо платить дополнительно. Чуть больше половины своей зарплаты Сандра должна отдавать за аренду. Маклер сказал, что то обстоятельство, что квартира не имеет окон, является в принципе преимуществом, потому что из-за постоянной жары окна все равно открывают очень редко. Ох, уж это постоянное изменение климата, думает Сандра. Внезапно из ниоткуда появился он. Если бы только кто-то об этом предупредил, то люди наверняка бы своевременно на это отреагировали.
Шнуки, «голос» Сандры, составил для нее фотоальбом, так как сегодня был День Валентина. Кто же этот Валентин? Вероятно, находчивый продавец цветов. В альбоме собраны лучшие фотографии, которые Шнуки с любовью отметил.
Сандра долго смотрит на красивое фото, на котором изображена она сама с Рихардом на пляже Страны Качества. Он очень привлекателен с обнаженным торсом. Неожиданно привлекателен. Солнце светит им в лицо. Разве в тот день было безоблачно? Удалить. 
Она в Музее современного искусства. Рихард держит ее под руку. Они стоят перед экспозицией мемов, посвященной кошкам. На фото позади них сидит кошка, которая смотрит в камеру гипнотическим взглядом. Внизу стоит лишь одно слово: «Слушайся!» Супермило. Удалить.  Рихард и Сандра целуются на фоне театра, в котором они только что посмотрели «Гитлер-мюзикл». Удалить.  Рихард и Сандра перед… Сандра медлит. Она пытается вспомнить день, когда они с Рихардом смотрели «Гитлер-мюзикл». На удивление ей это дается с большим трудом. Она помнит, что она была на мюзикле. Но тогда это было не с Рихардом, а с Петером. Спрашивается – почему, черт подери, на фото Рихард?
– Рихард!
– Да, дорогая! – кричит Рихард из кухни, в которой что-то очень сильно гудит. – Термомикс как раз закончил работать. Это действительно очень практичный и полезный кухонный прибор! Я с удовольствием покажу тебе, как он функционирует. Может быть, ты после этого захочешь купить себе такой же.
– Рихард, иди же сюда!
– Сейчас, дорогая. Я уже заканчиваю. Конечно, только благодаря термомиксу. Без него на приготовление этого блюда потребовалось бы значительно больше времени, и мне бы пришлось использовать множество различных приборов.
Сандра садится и опять смотрит на свой айпад качества. Удалить. Удалить.  Рихард и Сандра на их первом пикнике в Цукерберг-парке. Счастливое воспоминание. Только это, конечно, снова был не Рихард, а Петер. Или, может быть, кто-то похожий на Петера. Как же его звали? Алексей. Удалить, удалить, удалить, удалить.  Фото Сандры в четырнадцать лет. Она танцует с Мианом на школьной вечеринке. Через пару минут после этого она исчезла с ним в туалете для девочек, и с ней впервые случилось это.  Только на фотографии не Миан, а 16-летний Рихард. Это уже какой-то абсурд. Удалить, удалить, удалить, удалить, удалить, удалить, удалить, удалить.  Четырехлетняя Сандра. А кто этот мальчик, который на два года старше ее и с которым она играет? Не выглядит ли он также как-то…
Входит Рихард с большим подносом.
– Voilà! – восклицает он. – Гуляш à la Mélangeur thermigue. – Рихард питает слабость ко всему французскому. Прежде всего в ситуациях, в которых нет смысла использовать французский язык. Например, при подаче гуляша.
– Ты изменил мои фотографии? – спрашивает Сандра, даже не взглянув на гуляш.
– Я? Нет, а что?
– Ты появился на всех моих фотографиях! Даже на тех, где тебя не должно быть.
– Ах, это… Ты это имеешь в виду. Да, это я изменил. Ты не находишь, что это очень романтично?
– Ну, честно говоря, я не знаю, как я должна к этому относиться, – говорит Сандра. – Ты изменил все мои фотографии?
– Нет, конечно нет. Только те, на которых есть кто-нибудь из твоих друзей.
– И ты их просто заменил собой? Тебя даже не остановил дикпик (от англ . dick pic – разновидность секстинга: фотография мужского полового органа, отправляемая файлом на мобильный телефон или личным сообщением в социальных сетях), который мне постоянно посылал Алексей. Я точно помню, что на нем был пирсинг, а вместо этого на фотографиях красуется твой кривой пенис.
– Ах, в самом деле? – изумляется Рихард. – Я тоже удивлялся, что это за опция «х», и было ли это действительно разумно – выбрать ее.
– Что выбрать? О чем ты говоришь?
Рихард, который замечает, что речь идет больше чем о фотографиях, переходит в оборону: – Я это сделал, разумеется, не сам. Это такой новый сервис QualityPartner. Он называется «Изменить воспоминания», или что-то в этом роде. Они мне его предложили.
Рихард бегает пальцами по клавиатуре своего смарма и отправляет описание продукта на айпад качества Сандры.
– Вот, смотри, – говорит он.
Сандра читает: Если Вы меняете партнера, сохраните прекрасные воспоминания! У многих из нас возникают странные, в чем-то неприятные чувства, когда они рассматривают фотографии бывших партнеров, но одновременно они не хотят, конечно, стереть в памяти свидетельства прекрасных событий. И здесь на помощь приходит наш новый сервис «ИЗМЕНИТЬ ВОСПОМИНАНИЯ». « ИЗМЕНИТЬ ВОСПОМИНАНИЯ» – измените Ваши воспоминания. Replace your Ex with your nEХt   (англ . – Замените Вашего бывшего Вашим следующим).
– Может быть, есть какой-то способ изменить это, если тебе не нравится, – предполагает Рихард.
– Знаешь что? Ты подсказал мне прекрасную идею. Я думаю, мне следует опять встретиться с Петером. Я уже почти забыла, как он выглядит… – Глаза Сандры сверкнули. – Возможно, я также позвоню Алексею. Только чтобы убедиться в том, что на его потрясающем пенисе все еще есть пирсинг. И раз уж я этим занимаюсь, я, пожалуй, позвоню даже Миану и спрошу его, вспоминает ли он еще туалет для девочек.
– Может быть, нам просто сесть за стол и съесть вкусный гуляш из термомикса? – спрашивает Рихард.
Он садится, складывает руки и закрывает глаза.
– Все блага, все, что у нас есть, исходит от тебя, о термомикс. Спасибо тебе за это.
– Я хочу пиццу, – говорит Сандра, встает и выходит из квартиры, захлопнув за собой дверь. Через некоторое время на смарме Рихарда появляется сообщение, что его партнерша на Everybody изменила свой статус их отношений. Вместо «Крепких отношений» появилась надпись «Возникли сложности».

ТЫ ЗНАЕШЬ САМУЮ СМЕШНУЮ ШУТКУ В МИРЕ? ОНА СКРЫВАЕТСЯ В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ

В самом дальнем углу машинного отделения, в его особенно запущенной части, в которую даже андроиды попадают крайне редко, в воздухе парит небольшой разведочный дрон. Беспилотник с веселым названием модели SKY-SPY-3 не бросается в глаза, потому что в небе дронов больше, чем лоббистов в правительственном квартале. Задачей SKY-SPY-3 является наблюдение за стальной дверью почти заброшенного промышленного здания. Дрон подлетает к расположенной напротив фабрике и крепится своими присосками на ее наружной стене. Там он висит день и ночь, при ветре и непогоде. Как большое насекомое. Серый на сером. Почти невидимый глазу. Он висит там, так как Толстяк Франк рассказал Кукловоду, где живут его постоянные клиенты.

Тяжелая стальная дверь открывается для Петера. Он поднимается на лифте и идет по коридору с запыленными полками, набитыми книгами. Настоящие, не персонализированные печатные издания. Он открывает свой рюкзак, ставит прочитанные за последнюю неделю книги назад на полку и выбирает новые. Он берет «Право на лень»,  кроме того, «Бредовую работу»  и, наконец, большой пухлый том под названием «Оппортунизм &amp; репрессия».  Потом он запихивает в рюкзак еще «Двойное убийство в параллельной вселенной».  Крутое название. Нагрузившись, он входит в помещение с бронированным оконным стеклом. Старик как раз соединяет кабелем приборы. Совершенно потерявшее актуальность занятие. Настолько, что многие историки, делая доклад об эпохе до образования Страны Качества, по аналогии с каменным, бронзовым и железным веками, говорят о кабельном веке.
– Я понятия не имею, где она, – говорит Старик вместо приветствия.
Повсюду вокруг него стоят диковенные приборы, странные детали и компьютеры без корпуса.
– Что за странные вещи? – спрашивает Петер.
– Они лишние, – отвечает Старик.
– Как это?
– Это детали, которые остались после того, как прибор разобрали, отремонтировали и опять собрали.
– Понятно.
– Эти детали служат только для того, чтобы запутать таких людей, как я, которые осмеливаются все ремонтировать.
– Они там ни перед чем не остановятся.
– Попридержи свой сарказм, – говорит Старик. – Я не знаю, где она. Этого достаточно, чтобы закончить наш разговор?
– Да, просто дело в том, что я уже несколько недель ничего не слышал о Кики…
– Юноша, я действительно не знаю, где она, а если бы и знал, то не сказал бы тебе. – Старик выползает из-под своего письменного стола. – Что это у тебя за шляпа?
– Она защищает от слежки, – говорит Петер.
Старик скептически смотрит на него.
– Я читал об этом, – говорит Петер.
– Так, так. Ты читал.
– Вы не верите, что это принесет какую-то пользу?
– Это могло бы функционировать, если бы мир был картиной Магритта (Рене́ Франсуа́ Гисле́н Магри́тт  (от фр . – René François Ghislain Magritte) – бельгийский художник-сюрреалист. Известен как автор остроумных и вместе с тем поэтически загадочных картин ) и все носили бы такие же шляпы. Но пока ты в такой шляпе один-единственный, ты скорее еще больше привлекаешь к себе внимание. Ты же знаешь. Как в том старом детективе. «Следуйте за мужчиной в шляпе!» – Старик смеется.
Петер снимает шляпу и кладет ее на складной стул.
– Послушайте, я беспокоюсь за Кики…
– Может быть, ты когда-нибудь уже слышал об ужасно отвратительном маршмеллоу-эксперименте? – спрашивает Старик.
– О чем?
– Ученые поместили четырехлетних детей в пустые комнаты, в которых не было ничего, кроме маршмеллоу. Потом они сказали детям, что они могут съесть маршмеллоу прямо сейчас или подождать пятнадцать минут и получить второй маршмеллоу.
– И что?
– Через пятнадцать лет они опять собрали детей. Те, кто сопротивлялся немедленному соблазну, могли лучше концентрироваться, существенно реже принимали наркотики и имели лучшие результаты в тестах на интеллект et cetera, et cetera (лат . – и так далее)… Короче говоря, они достигли больших успехов!
– Зачем вы мне это рассказываете?
– Я провел тест с Кики.
– И?
– Когда я вернулся в комнату, четырехлетняя девочка, сидевшая перед маршмеллоу сказала: «Я буду ждать еще пятнадцать минут, если ты дашь мне четыре маршмеллоу».
– Вы имеете в виду…
– Кики справилась. Лучше, чем ты и я, вместе взятые.
– Конечно, – сказал Петер, – только…
– Последнее, что я слышал, это то, что она с тобой рассталась.
– Это так, но она уже пару раз рвала отношения со мной. Но потом меняла решение. Кроме того, она сказала, что дело не во мне, а в том, что я привлекаю к себе слишком много внимания. Но это все в прошлом! Я пытаюсь избегать публичных мест и…
– Я вижу, ты в последнее время выставляешь напоказ свой уровень, – говорит Старик. – Уже уровень 18. Когда дисплей включен, он включен, да?
– Я только сегодня утром забыл его отключить, – говорит Петер. – В полночь он всегда включается автоматически.
– Да, и, похоже, многие молодые люди поэтому следят за тем, чтобы закончить свое свидание до полуночи. Потому что в полночь прекрасный принц превратится в бродягу с уровнем 6, а красивая девушка среднего сословия – в тетеху с уровнем 7. Это немного напоминает Золушку, ты не находишь?
Вероятно, Петер в самом деле всего лишь забыл отключить дисплей. Но факт заключается и в том, что он забывает это все чаще с тех пор, как его уровень повышается.
Взгляд Старика падает на один из многочисленных дисплеев на его письменном столе, и он начинает хихикать.
– Что вас так развеселило? – спрашивает Петер.
– Человек едва может вынести, если он видит, как другой смеется, а он не знает причины этого смеха, не так ли? Ты знаешь почему?
– Нет.
– Потому что если ты единственный, кто не смеется, возможно, это потому, что ты – шутка.
– Что? – изумляется Петер. – Я – шутка?
– На сей раз, нет, – отвечает Старик. – Ты слышал когда-нибудь о Рее Курцвайле?
– Это ваш приятель?
– Нет, нет. Его уже давно нет в живых. Небольшая шутка в себе, если тебе интересно.
Петер молча посмотрел на него.
– Он много писал о бессмертии благодаря технологии и хотел обрести его сам, – говорит Старик. – Но не получилось.
– Не входило ли это и в ваши планы?
– Да, но я, кажется, еще не умер? Во всяком случае, Курцвайль был автором и «футуристом». Он сказал несколько умных вещей, несколько глупых и множество действительно очень странных. Так что неудивительно, что Google нанял его на работу. Его самая знаменитая книга называлась: «Сингулярность рядом!».
– Что?
– Сингулярностью он называл то время в будущем, когда технологическое развитие настолько ускорится благодаря искусственному суперинтеллекту… Я уже как-то тебе об этом рассказывал, ты помнишь?
– Смутно.
– …что невозможно сделать сколько-нибудь значимый прогноз на последующий период времени. Потому что все изменится самым непостижимым образом. Ты понимаешь? Появление этой сингулярности переносилось ее пророками, в том числе и Курцвайлем, на будущее столь же часто, как и приход мессии.
– И в чем же состоит шутка?
– Шутка такова: чтобы постоянно не корригировать свои прогнозы, Международное общество по информационным технологиям, кстати, сокращенно IGIT (Gesellschaft für Informationstechnologie), предложило ввести новую гибкую единицу времени – курцвайль. И кульминационный момент в том, что сингулярность в будущем – это всегда ровно один курцвайль.
– Я не нахожу в этом ничего особенно смешного, – говорит Петер.
– Это из-за того, что я должен был объяснить тебе шутку, – говорит Старик. – Я считаю ее очень веселой.
– Вы сами выдумали эту шутку?
– К сожалению, нет. Ее только что выдала машина для шуток.
– Машина для шуток?
– Гм, гм. С чего начать? Ты знаешь, как работает машинное обучение? – спрашивает Старик. – Deep Learning (англ . – глубокое изучение) в частности?
– Так, в общих чертах.
– Если раньше нужно было чему-то обучить компьютер, скажем, французскому языку, то приходилось программировать его со всем запасом слов, и с грамматическими правилами, и, конечно, со всеми неправильными глаголами. Очень утомительный процесс. Любой старшеклассник может тебе это подтвердить. И тем не менее результаты были очень скромными.
– Как в старших классах вообще, – говорит Петер.
– Да, но если ты сегодня захочешь обучить компьютер французскому…
– …тогда ты просто дашь проглотить ему целую библиотеку французских текстов, включая их переводы, и скажешь: «Остальное ты узнаешь сам».
– Верно. И так они поступают в отношении всего. Если они объясняют машине, как выглядит кошка, то они не говорят: «Это животное, у него есть острые ушки, хвост, и у него всегда надменный взгляд». Нет. Они просто берут пару миллионов фотографий кошек…
– …благодаря социальным сетям в этом, к счастью, нет недостатка…
– …и они говорят: «Это кошки. Узнайте сами, что такое кошка».
– И что?
– В прежней жизни, – говорит Старик, – я был, как бы это сказать, комиком.
– Это кое-что объясняет.
– Многие из моих бывших коллег ушли в политику, потому что у этой профессии была плохая репутация. Во всяком случае, когда-то я пережил небольшой творческий кризис, так как условия стали такими абсурдными, что их едва ли можно было переоценить. В этой ситуации у меня появилась блестящая – как мне тогда казалось – идея соорудить машину для шуток. Я взял нейронную сеть и напичкал ее всеми шутками, которые только смог найти в Сети. Вскоре у меня была машина, которая сразу фиксировала, если попадалось что-то веселое. Но я хотел машину, которая сама выдумывала бы шутки. Конечно, не просто любые шутки, а отличные шутки. А теперь будет интересно.
– Я уж потерял надежду.
– Вернемся к кошкам, – говорит Старик. – Когда компьютеры учили через DeepLearning распознавать кошек, несколько находчивых исследователей пришли к забавной идее превратить компьютер в художника и заставить его рисовать кошек на базе его вновь полученных знаний, и результат был просто удивительным.
Старик указывает на картину на своей стене. Черные и белые, казалось бы, бессмысленно распределенные пиксели. Под картиной рукой Старика было написано: «Сe n’est pas un chat» (фр . – Это не кошка).
– Но ведь это не кошка, – говорит Петер.
– Да, разочарованные исследователи тоже так подумали, – соглашается Старик. – Но сейчас наступает кульминационный момент: когда они представили этот пиксельный хаос своей программе распознавания образов, она назвала то, что видела, с 99-процентной вероятностью кошкой. Более того, они также передали пиксельный хаос в другие программы распознавания образов, которые не имели никакого отношения к разработке, и что же? Машины единодушно признали, что на этой фотографии изображена кошка.
– Бред какой-то.
– Проблема заключается не в том, что программа совершает ошибку. Не в том, что она, возможно, перепутала лису с кошкой. Такое может случиться и с человеком.
– Проблема в том, что ошибка, когда пиксельный хаос принимают за кошку, для нас необъяснима, – говорит Петер.
– Верно.
– И вы сказали машине, что она сама должна придумывать шутки?
Старик кивает:
– Разумеется, многие из шуток были расистскими и в еще большей степени – сексистскими. Этого вряд ли можно было избежать на основании имеющихся данных. Но подавляющее большинство шуток было просто… очень, очень странным. – Старик поскреб нос. – Я, конечно, кое-что изменил. Я сказал машине шуток, что она не должна постоянно выдавать мне новые шутки. Я попросил ее рассказать мне лучшую шутку всех времен. – Старик замолчал.
– И? – спрашивает Петер.
– Мужчина две панды плитч платч песочные глаза слишком глупо, – проговорил Старик.
Петер смотрит на него пустым взглядом.
– Это не смешно, – говорит он наконец.
– Это действительно так или мы просто слишком глупы, чтобы это понять?
– Это действительно не смешно.
– Я не верю, – отвечает Старик и ударяет кулаком по столу. – Где-то между этими на первый взгляд бессмысленными словами кроется лучшая шутка в мире. И я ее найду. Я хочу по крайней мере найти объяснение.
– А я всегда думал, что вы работаете над каким-нибудь крупным тайным безумным проектом…
– Ну, какая-то доля безумия в этом есть.
– Честно говоря, я всегда надеялся, что ваш план заключался в том, чтобы полностью стереть весь интернет. Tabula rasa! Полная перезагрузка!
– Стереть весь интернет? – спрашивает удивленно Старик. – А ты думаешь, что я рехнулся? Признаю, я больше не фанат, но если бы кто-то сейчас стер весь интернет, то все бы здесь развалилось, юноша. В результате этого может возникнуть катастрофическая ситуация. Ты должен представить себе интернет как тяжелый ржавый железный клинок, который кто-то вонзил тебе в тело. Конечно, неприятно ходить в таком состоянии, но если ты его вытащишь, ты мгновенно истечешь кровью.
– Откуда вы только берете эти положительные, жизнеутверждающие метафоры? – спрашивает Петер. – Может быть, у вас есть еще одна машина, которая их изобретает?
– Нет, они просто бьют из меня ключом.
– Если вы что-нибудь услышите о Кики…
– Я сразу сообщу тебе, будь я проклят.
– Но, может быть…
Старик вздыхает:
– Я скажу ей, что ты ее искал.
Петер улыбается и надевает шляпу. На большее он и не мог рассчитывать.

Новый сервис What-I-Need Для тебя

Myary   – это, конечно, как ты уже догадался, веселая игра слов в чистом виде. Это слово расшифровывается как My Diary   (англ.  – Мой дневник)! Если ты только с помощью одного поцелуя подпишешься на Myary  , наши алгоритмы в полностью автоматическом режиме станут вести для тебя дневник! Наконец-то у тебя отпадет необходимость самому регистрировать события твоей жизни, и в то же время, если ты забыл, что произошло накануне (TMGT   LOL – обхохочешься ), ты сможешь просто прочитать об этом в своем дневнике. Но это еще не все. Myary  , разумеется, располагает замечательными функциями, которых нет в обычном дневнике. Так, например, ты можешь сократить один день до одного абзаца или растянуть до романа, перед объемом и сложностью которого даже Джеймс Джойс  снимет шляпу. Кстати о Джойсе.  С помощью Myary Pro   ты можешь заказать ведение дневника в стиле какого-нибудь писателя по твоему выбору.
Благодаря нашим запатентованным Backtrack  TM алгоритмам (алгоритмы поиска с возвратом)  твой дневник сразу и автоматически охватит всю твою жизнь. (Да, даже твои младенческие годы!)
В предлагаемом в качестве опции режиме альбома мы добавляем к записям также соответствующие истории чатов, фотографии, видео, музыкальные фрагменты, флаеры и оторванные электронные билеты. Благодаря нашей запатентованной технологии TruEmo  TM Myary   может регистрировать при этом не только события, но даже твои чувства. Кроме того, TruEmo  TM обрабатывает твои биоданные и сравнивает твои события с событиями других авторов дневников. Конечно, ты можешь и должен контролировать, правильно ли Myary   поняла твои чувства, и при необходимости ты можешь свои чувства корректировать. Твои поправки помогут нам сделать TruEmo  TM и Myary   еще лучше.
Между прочим:  если ты уже сейчас решишь воспользоваться услугами Pro-аккаунта, то ты получишь право в течение одной недели тайно читать дневник твоего партнера!

ЭТИ СОВЕТЫ И ХИТРОСТИ ПОМОГУТ ТЕБЕ ЛУЧШЕ СПРАВЛЯТЬСЯ СО СВОЕЙ РАБОТОЙ!
T – 14:19:47:07

Кики Неизвестная смотрит на свой смарм и улыбается. Смарм она взяла пару недель назад у Толстяка Франка. Конечно же, он разбит.
Самое интересное в плохих системах безопасности заключается в том, что их легко можно заставить делать противоположное тому, что они должны делать. Так, например, Кики однажды шпионила за банком, взломав их собственные камеры наблюдения. Просто для практики. Ограбления банков стали довольно бессмысленными, с тех пор как исчезли наличные деньги. Значительно проще, конечно, проникнуть куда-то, где никто этого не ожидает. Где предприняты надлежащие меры предосторожности.
Кики стоит перед главным входом в Бюро регистрации жителей. Она отслеживает поток информации с камеры слежения помещения 256 на нижнем дисплее своего смарма. Она входит в здание через переднюю дверь, тихонько насвистывая себе под нос. На ней пестрая косынка и солнечные очки с абсурдно большими стеклами, которые отражают не только видимый свет, но и инфракрасные лучи. Камеры слежения этого не любят. На руке у нее браслет, излучающий высокочастотные звуки. Против микрофонов. Веселый побочный эффект заключается в том, что это отпугивает от нее всех собак и кошек. По крайней мере, настоящих. Кики – воплощенный глушитель.
Она видит на своем смарме, как Йозеф Чиновник возвращается с обеда. Кики уже знает, что сейчас произойдет. Она наблюдала это в течение нескольких дней. Йозеф берет свой смартфон – удивительно, как много старых людей на самом деле еще пользуются смартфонами, – и звонит по нему на свой рабочий телефон. У этого телефона есть так называемая трубка, и он висит на кабеле. Если в средствах массовой информации говорят об отставаниях по инвестициям на государственной службе, то критики имеют в виду, вероятно, именно такие телефоны. Наконец Йозеф кладет и смартфон, и телефонную трубку на письменный стол, откидывается на своем кресле назад и закрывает глаза.
Кики поднимается между тем по лестнице на второй этаж. Конечно, маленькая хитрость Йозефа была бы до смешного просто разгадана его начальством. Не только потому, что он каждый день, вскоре после обеденного перерыва, ведет долгий телефонный разговор, набирая один и тот же номер – номер его собственного смартфона, но и потому что во время его небольшой уловки его снимает камера безопасности!
Как это сходило Йозефу с рук в течение долгих лет? Конечно, он взял на вооружение хитрость Кики, сам того не подозревая. Потому что дело не в мошенничестве, которое не может быть отслежено. Это практически невозможно. Возможно, но… Хитрость заключается в том, чтобы совершать мошенничество там, где нет достаточного интереса в его отслеживании. Непосредственный начальник Йозефа, кстати, уже восемь лет не появлялся на работе. Это обнаружилось только тогда, когда ему хотели передать грамоту за его двадцатипятилетнюю верную службу. Его отсутствие до этого никогда никого не беспокоило и поэтому никого не интересовало. По этой же причине Кики никогда не берет много денег, если ее краулеры где-нибудь перехватывают данные для доступа к чужому счету. Иногда она берет даже всего лишь один кволити. Ее боты переводят сумму всегда на счет фирмы-однодневки под названием «сервис-провайдер». В качестве темы боты всегда создают бессмысленные аббревиатуры вроде STX-гонорар или BTS-пошлина. Ни один человек этим не интересуется. Один кволити в качестве VLZ-взноса в пользу сервис-провайдера?
Кики стоит уже перед кабинетом Йозефа и прислушивается. Она слышит тихий, но отчетливый храп. Она что-то набирает на своем смарме, и прямая трансляция с камеры сменяется видео, которое было сделано накануне. Потом она тихо открывает дверь, входит в кабинет и закрывает за собой дверь. В кабинете на ее смарме этого не происходит. Медленно и осторожно Кики тащит назад спящего на своем офисном кресле Йозефа, чтобы освободить себе место перед компьютером. Колесики кресла скрипят, и Йозеф перестает храпеть. Кики сразу отпускает кресло. На минуту она замирает, и Йозеф снова начинает храпеть. На его мониторе висит желтая наклейка с данными для доступа. Кики разочарована. Слишком просто. Она бы не возражала, если бы возникла небольшая проблема. Кики кладет куб данных на круг ввода, который тут же загорается зеленым светом. На кубе Кики сразу сохранила свою ДНК. Если ты куда-то вторгаешься, не самым умным решением будет ввод собственной последовательности ДНК в локальную компьютерную систему. Кики это понимает. Но время заканчивается. Поэтому она отбрасывает все сомнения. Она ищет в метрической книге свою ДНК, черного младенца с зелеными глазами, и находит: ничего. Результатов – ноль. Никаких записей о регистрации. Кики готова закричать. Опять ничего! Она испытывает иррациональное желание влепить храпящему Йозефу пощечину. При этом, конечно, парень ни в чем не виноват. Кто-то стучит в дверь кабинета. Кики замирает. Стук раздается вновь. На сей раз громче. У Йозефа пахнет изо рта, когда он его открывает.
– Я разговариваю по телефону! – кричит он. – Зайдите попозже!
Его глаза все еще закрыты. Кики смотрит на нижний дисплей своего смарма и переключает его на режим камеры, которая контролирует коридор. От двери удаляется полная дама с пучком на голове. Отлично. Кики снова замирает, пока Йозеф не начинает опять храпеть.
Потом у нее возникает новая идея. Она ищет ДНК, схожую со своей, и находит – ничего. «Черт, черт, черт! – бормочет Кики беззвучно. – Ничего, ничего и снова ничего. Как это возможно?» Чрезмерно громкий храп возвращает ее в реальность. Она смотрит на таймер своего смарма. Еще пара минут, и Йозеф, если он придерживается своего привычного режима, проснется. Кики еще нужно успеть замести свои следы. Это, конечно, совершенно невероятно, что кто-то заинтересуется историей поиска Йозефа Чиновника, но это не повод для небрежности. Кики открывает список последних поисковых запросов, чтобы удалить свои, но ее запросы почему-то отсутствуют в списке. Это очень странно. Йозеф начинает ворочаться. Его глаза все еще закрыты. Кики подключает свой куб данных и переводит компьютер вновь в «спящий» режим. Она уже подошла к двери, когда вдруг решила вернуться. Кики понимает, что это глупо, но она просто не может от этого удержаться. Она развязывает шнурки на ботинках Йозефа и связывает ими туфли между собой. Затем она выходит из кабинета и включает камеру в режим прямой трансляции.
Едва она оказывается на улице, на ее смарме загорается красная индикация. Тревога. Кто-то только что пытался получить доступ к ее местоположению.

5 УРОВНЕВЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ, КОТОРЫЕ СДЕЛАЮТ ТВОЮ ЖИЗНЬ НАМНОГО КРУЧЕ!

Микки стоит как статуя в углу кабинета Петера и в упор смотрит на дверь. С тех пор как Петер вернулся после своего похищения, его боевой робот несет здесь вахту. Эта идея пришла в голову Каллиопе, а Микки сразу на это повелся, и Петер не смог его отговорить.
На диване лежит невероятно милый большой плюшевый мишка. Робот-обнимашка.
– …и я знаю, что это моя работа и прочее, – говорит мишка, – но я просто ненавижу физическую близость. Меня сразу начинает тошнить, если до меня кто-то дотрагивается.
Петер, который должен постоянно контролировать себя, чтобы в утешение сразу не заключить несчастного робота-обнимашку в объятия и не прижать к себе, говорит:
– Да. Это, конечно, проблема.
Робот-обнимашка пристально смотрит в потолок. Петер со скучающим видом что-то ищет на своем айпаде качества. Поскольку он, благодаря знакомству с Генриком, поднялся вверх, он получил право выбрать себе новые возможности в соответствии со своим уровнем. Во-первых, он хотел проигнорировать соответствующие указания, но они оказались слишком назойливыми. Гениальность выбора, конечно, заключается в том, что благодаря этому доступными становятся чрезвычайно содержательные данные о выбирающем, или, как любил говорить Рамон Дизайнер, шеф Rate of Me, «скажи мне, какие ты выбрал уровневые возможности, и я скажу тебе, кто ты».
– Я имею в виду, что я ничего не имею против детей как таковых, – говорит робот-обнимашка. – За исключением того, что они так откровенно эгоцентричны. Настоящие эгоисты. Кроме того, они очень шумят, и при этом у них такие ужасные скрипучие голоса, которыми они все время спорят о каких-то пустяках. У них нет абсолютно никакого терпения, у них всегда липкие руки, и, если их критикуют, они сразу начинают рыдать! И, конечно, они никогда не хотят сделать паузу. Бррр. Но я бы не имел ничего против того, чтобы собраться и подискутировать с вами, например, о влиянии Эпикура на философию Винни-Пуха… но это постоянное тисканье!
Петер может выбирать из следующих возможностей: «Я первый», «Кофе в подарок», «Мои шансы», «Иди прямо» и «Заткнись». 
– С другой игрушкой я на самом деле неплохо лажу, – говорит робот-обнимашка. – Я имею в виду, конечно, что Барби – милашка, вне всяких сравнений…
– Ага, – соглашается Петер.
«Я первый» , как показали его сетевые поиски, не годится для его уровня, так как эта функция может быть использована только в отношении людей с более низким уровнем.
– …а небольшие монстр-боты – настоящая заноза в заднице с их менталитетом «Дикого Запада»…
– Ммм.
С «Кофе в подарок»  все ясно. У кого есть «Кофе в подарок» , тот всегда получает – если он заказывает меню в ресторане быстрого питания – дополнительно бесплатный кофе. Проблема, конечно, состоит в том, что кофе в таких заведениях, как известно, отвратительный. Все это шито белыми нитками, и рестораны быстрого питания должны таким образом заботиться о том, чтобы в них питались не только бесполезные.
– …и мягкая игрушка единорога меня постоянно достает своими бесконечными возражениями…
– Ага.
«Мои шансы»  – относительно новая опция, но для Петера о ней не может быть и речи, так как она имеет смысл только для тех, кто пользуется контактными линзами расширенной реальности. А Петер этого не хочет. С таким же успехом он мог бы повесить в квартире камеру слежения и отправлять отснятый материал в адрес What-I-Need. Но сама функция звучит очень забавно. Если включить «Мои шансы» , то линзы окрашивают всех по шкале от темно-синего до бледно-розового цвета в зависимости от того, насколько высока рассчитанная вероятность того, что данный человек согласится провести с вами одну ночь. Согласно некоторым комментариям, которые Петер прочитал вопреки категорическому приказу своего суперэго, данная опция является наиболее практичной не только при выборе партнерши для флирта, но и помогает даже в беседе. Поскольку окрашивание происходит в реальном времени, то, похоже, в вашем распоряжении оказался идеальный показатель того, насколько верно направление для избранной тактики беседы.
– …а о лего-роботах я даже не хочу говорить… Не успеют они построить проклятый полицейский участок, как сразу же его демонтируют, и так далее… Если подумать, мне все-таки не нравятся другие…
– Да. Понимаю.
С помощью «Иди прямо»  можно дать команду вызываемому самоходному автомобилю выбрать самую скоростную трассу вместо той, на которой самая высокая плотность рекламных щитов. Петер не понимал, что это является нормой.
– Но перед кем я испытываю настоящий страх, – говорит робот-обнимашка, – это собака. Эти люди держат действительно самую настоящую собаку. Реальное животное. Это варварство.
«Заткнись»  кажется Петеру наиболее интересной возможностью. Она позволяет в течение одного часа в день блокировать всю рекламу. Никаких мейлов, никаких рекламных тестов, никаких баннеров, никаких дронов на окне.
– Однажды дверь в детскую комнату осталась открытой, и собака меня схватила. Если бы робот R2D2 не всадил ему разряд тока…
Палец Петера застыл в воздухе над списком возможностей. Ему нужно всего лишь принять решение. Что заставляет его колебаться, так это то, что система рекомендует ему опцию «Заткнись»  как наиболее подходящую ему.
– Кстати, я вижу, что вы меня совсем не слушаете, – говорит робот-обнимашка. – У меня в затылке установлена камера.
– О, это… мне кажется, очень неприятно, – говорит Петер и быстро откладывает свой айпад качества в сторону.
– Бывает и похуже.
– У меня был недавно один робот-обнимашка, который очень страдал от того, что все свои разговоры с владелицей-ребенком он должен был передавать своему производителю. Он воспринимал это как серьезный подрыв доверия и чувствовал себя недостойным того, чтобы его обнимали.
– Ну, я не возражаю. Я выполняю свою работу.
– Другому роботу помогло то, что я деактивировал его датчик запаха.
– Я должен сказать, что это на первый взгляд звучит довольно интересно. Потому что, без обид, но вы, люди, пахнете просто отвратительно.
Умная дверь откашливается.
– Петер, – говорит она, – извините, что вмешиваюсь, но передо мной стоят два человека, которые, похоже, хотят с вами срочно поговорить. Впустить их?
– Покажи их мне, – говорит Петер, и дверь переключается на прямую трансляцию. Петер облегченно вздыхает. Это не черные парни в белых костюмах. Это всего лишь один чрезмерно худощавый мужчина и одна немного полноватая женщина.
– Подожди, – говорит Петер роботу-обнимашке и потом приказывает двери: – Впусти их.
– Петер Безработный! – восклицает мужчина, войдя в помещение. – Какая честь – познакомиться с вами лично!
– Правда? – удивляется Петер.
– Ну, конечно, – подтверждает женщина. – Вы один из тысячи двадцати четырех!
– Вероятно, даже один из шестнадцати! – говорит мужчина.
– Один из восьми! – говорит женщина.
– Из четырех!
– Может быть, даже один из двух!
– О чем, черт подери, вообще идет речь? – спрашивает Петер.
– Джон! – говорит мужчина. – Джон Наш!
Оба подносят сжатые кулаки к груди и затем плавным движением разжимают их, разводя руки в стороны.
– Мы его последователи! – говорит мужчина. – Последователи Джона!
– Вы один из избранных! – говорит женщина.
– Что? – спрашивает Петер. – Я вообще ничего…
– Я думаю, нам надо начать с самого начала, – шепчет мужчина своей коллеге. – То, что Джон его выбрал, совсем не означает, что он блещет умом.
– Что за дерзость? – возмущается Петер.
– Блаженны нищие духом, – восклицает женщина.
– Я, наверное, ослышался! – кричит Петер. Он встает и собирается с угрожающим видом направиться к ним. Но в этом он не особенно преуспел. Кроме того, он цепляется за лапу робота-обнимашки и сбрасывает его случайно с дивана. Но мишка настолько плюшевый, уютный и мягкий, что при падении на пол не возникло ни малейшего звука.
– Мы не хотели вас обидеть, избранный! – говорит мужчина.
– Мы тоже относимся к тысяче двадцати четырем! – говорит женщина.
– Но, вероятно, не к шестнадцати!
– И, очень вероятно, не к восьми!
– И определенно не к четырем!
– И уж никак не к двум!
– Но явно к ста двадцати восьми!
– Возможно, к шестидесяти четырем!
– Не исключено даже – к тридцати двум!
– Вау! – восклицает Петер. – У меня такое впечатление, что я имею дело с обезумевшими учителями математики.
– Я действительно был когда-то учителем математики, – говорит удивленно мужчина. – Откуда вы это знаете?
– Он – избранный! – произносит с пафосом женщина.
– Один из двух! – вторит ей мужчина.
– Я только надеюсь, что ваше заболевание мозга не заразно, – говорит Петер.
– Джон Наш хотел избавиться от своего тела и залезть в Сеть, – объясняет мужчина. – Но он знал, что загрузка будет разрешена ему только в случае покушения.
– И тогда он вычислил тысячу двадцать четыре избранных, – продолжает женщина, – которым он доверил стать спасителем спасителя.
– Он вмешался в их жизнь, – говорит мужчина, – и управлял ею путем минимальных манипуляций, так что у всех развилась ненависть к машинам, и в лучшем случае они запланировали покушение на его жизнь.
– Джон, конечно, также рассчитал, кто из избранных вероятнее всего совершит покушение.
– И мы думаем, что вы как раз один из двух! Из двух наиболее вероятных спасителей!
– Вы понимаете, что я всего лишь лечу машины?
– Есть такая игра, – говорит женщина, – она называется «Покемонская лихорадка», так как люди бегают вокруг и ловят виртуальных монстров…
– И что? – недоумевает Петер.
– Одна из редчайших тварей постоянно появлялась именно в моей спальне. Вы себе не представляете, как мне это действовало на нервы. У двери постоянно находились какие-то идиоты…
– Эту часть я могу отнести…
– …люди вламывались ко мне отчасти для того, чтобы поймать дурацкого монстра. Я ужасно возненавидела всю технику. Сегодня я, конечно, понимаю, что за этим скрывался Джон Наш, который хотел сделать меня своей спасительницей.
– Мне Джон открылся на работе, – говорит мужчина. – Многие учителя даже плохим ученикам ставят хорошие оценки, так как низкий результат снижает твой собственный учительский балл. Но они также боятся и злой реакции учеников и жалоб родителей. Но у меня есть свои принципы! Я завалил всю эту банду негодяев. А потом меня обвинили в том, что я не смог нужным образом подать учебный материал. И меня заменили цифровым учителем математики. Я был в бешенстве! Сегодня я, конечно, знаю, что неуспеваемость учеников не была моей ошибкой. Это был Е-сиас, который влез в компьютеры моих учеников и поспособствовал их плохим результатам. Он хотел разжечь мою ненависть, пока я не буду готов избавить его от собственного тела!
– Вон! – кричит Петер. – Немедленно вон отсюда.
– Но, избранный, – говорит женщина, – мы бы хотели, чтобы вы к нам присоединились.
– Мы готовимся сами и готовим мир к возвращению Джона!
– Микки! – зовет Петер.
Его боевой робот пробуждается к жизни.
– Бастааааа? – спрашивает Микки и указывает на двух зануд.
Последователи ретируются.
– Вон, – повторяет Петер. – Немедленно!
На сей раз его слова находят свое воплощение. Мужчина спотыкается по пути к двери о собственные ноги.
– До сви… До свидания, – говорит дверь. – Большое спасибо за визит.
Микки отправляется назад в свой угол.
– Ты должен присутствовать при всех моих разговорах, – говорит Петер.
Его айпад качества мигает. Он все еще не решился выбрать новую возможность. Он не хочет. Он не желает попасть в ловушку. И тогда его указательный палец, эта продажная свинья, нажимает «Мои шансы» , хотя ему никто не давал такой команды. А что, если Кики никогда больше не появится? Может быть, она окончательно разорвала с ним отношения. И сколько ему еще ждать? И что было с Сандрой? Неужели она действительно позвонила только в память о былых временах? Может быть, она была бы светло-розовой, если бы они встретились за обедом, но Петер этого бы не понял. Это похоже на него. Он поднимает с пола робота-обнимашку и борется с желанием крепко прижать его к себе. Но это было бы непрофессионально, вопреки правилам. Поэтому он сажает мишку опять на диван. Он выводит на своем айпаде качества меню робота-обнимашки, деактивирует датчик запаха и опять подключает бота.
– Так, – говорит он. – Как вам?
Мишка принюхивается, подергивая своим маленьким носиком. Это выглядит невероятно умилительно.
– Необычно, – говорит робот-обнимашка, – но совсем неплохо.
– Почему бы вам не попробовать так некоторое время, – говорит Петер. – Отвезти вас домой?
– Нет, нет, – говорит мишка. – Я вызову дрона.
Он спрыгивает с дивана и неуклюже шагает к двери. И Петеру на ум приходят следующие давно забытые слова: милый, очаровательный, забавный.
Дверь открывается. Едва бот оказывается на улице, как к нему уже приближается обычный посылочный дрон. Он поднимает вверх одну из своих очаровательных ручек и хватает своей смешной лапкой опору дрона, который потом опять взмывает ввысь и уносит его.
– Всего одной лапой, – говорит Петер, который стоит в дверях и смотрит ему вслед. – Рискованно.
По другой стороне улицы проходит симпатичная женщина. Петер, который все еще держит в руках свой айпад качества, поднимает его вверх и активирует «Мои шансы» . На дисплее он видит женщину в темно-синем. Крутая возможность… Он мог бы разобраться в этом и сам.

Голая правда

О ПОРТАЛЕ
«Взгляд в мир» 

– Привет, фанаты! – восклицает Джульетта Монахиня. – Я приветствую вас, «полезные» и «бесполезные»! Опять пришло время для ГОЛОЙ ПРАВДЫ! Сегодня я хотела бы поприветствовать Хала Судью, главного разработчика компании What-I-Need! 
– Привет, Джульетта, я очень рад, что ты меня пригласила. 
– Ну, на самом деле ты не здесь. Или, по крайней мере, лишь в качестве голограммы. 
– Ты должна меня извинить, Джульетта. Это всего лишь мой панический страх перед полетами, который мешает мне встретиться с тобой лично. 
– Хал, мы хотим немного поговорить о портале «Взгляд в мир». Как возникла такая идея? 
– Сначала встал вопрос: как сделать огромное количество данных, которыми мы располагаем, полезными для людей? Как можем мы сделать их ощутимыми в реальности? Основываясь на текстах, далеко не уедешь. Мы должны по возможности снабдить все сносные входные порты информацией. Поэтому стало очевидно, что надо просто создать цифровую копию всего мира. Именно в режиме виртуальной реальности можно воспринимать существенно больший объем информации и значительно быстрее. 
– Мне кажется, что то, что ты здесь описываешь, было уже темой некоторых мрачных научно-фантастических романов. 
– Да, конечно! И наконец-то нам удалось это реализовать. 
– Я вспоминаю, например, книгу  «Джордж Оруэлл идет по магазинам»   Каллиопы 7.3. 
– Я должен признаться, что не читал ее. 
– Очень хорошая книга, но, к сожалению, не получившая признания. Но вернемся к нашей теме. 
– Да, итак, если ты зайдешь на портал «Взгляд в мир», то ты сможешь просто определить любую точку на земле и в реальном времени испытать то, что там происходит в данный момент. Если, например, ты выберешь фонтан Брин в самом центре Города Качества, ты увидишь не только фонтан и прилегающие к нему здания, но и тех, кто там и с кем прогуливается. А если ты приблизишься к ним, то даже услышишь, о чем люди говорят. 
– Как же это работает? 
– Ну, многие люди пользуются нашими приборами, не так ли? Уховертки, линзы, смармы, айпады. У всех этих приборов есть микрофоны. А благодаря нашим усовершенствованным алгоритмам чтения по губам и технологии воссоздания голоса, разработанной молодой компанией DeepFake Ltd., которую мы недавно купили, на портале «Взгляд в мир» разговор можно слушать даже в том случае, если поблизости нет ни одного из наших микрофонов. Отсутствующую информацию система дополняет автоматически путем вычислений. Конечно же, сначала мы пытаемся получать реальную информацию. Это означает, что если ты желаешь оказаться в определенном месте, то расположенным поблизости датчикам и дронам дается распоряжение прицельно направить в твой фокус больше информации. Мы называем это «экстрафокусом». 
– То есть, если я совершаю пробежку вдоль реки и внезапно надо мной собираются дроны, значит, кто-то, возможно, наблюдает за мной в режиме «Взгляда в мир»? 
– Ну да, чтобы образовался рой дронов, за тобой должен наблюдать не один дрон. Но я, конечно, могу себе представить, каково тебе. 
– О’кей. Вау! В будущем мне нужно быть осторожной в своих словах. 
– Если это еще не поздно, – говорит Хал, смеясь. – «Взгляд в мир» функционирует вообще-то не только в реальном времени. Ты также можешь вернуться в прошлое. 
– Значит, я могу стать свидетелем не только того, что в определенный момент происходит у фонтана Брин, но и, скажем, что происходило две недели тому назад? 
– Абсолютно верно. Ведь данные в нашем распоряжении. В чем же проблема? Только экстрафокус, который мы можем поставлять в реальном времени, разумеется, невозможно обеспечить в режиме прошлого времени. 
– Насколько далеко я могу уйти в прошлое? Наверняка есть ограничение. 
– Что ж, мы действительно располагаем лишь скудными данными о кабельном периоде, а о более раннем времени совсем ничего не известно, но, как говорится, мы можем поразмышлять. Ты должна себе это представить, как в музее, в котором отсутствующие кости выставленного динозавра заменяются серым пластиком. Чем глубже ты продвигаешься назад во времени, тем более «серым» становится «Взгляд в мир». Но в принципе ты можешь идти до Большого взрыва. Еще дальше – это уже проблематично. 
– Ты шутишь? 
– Нет, нет. Допустим, что между настоящим временем и Большим взрывом, конечно, остаются еще некоторые черные пятна, но мы работаем под высоким давлением над тем, чтобы реконструировать исторически значимые события по фотографиям, фильмам, газетным сообщениям, даже по картинам маслом и иероглифам. Везде, где у нас есть точка данных, также должно быть что-то, что можно увидеть во «Взгляде в мир». 
– Я должна сказать, что я в равной степени в восторге и в ужасе! 
– При этом я еще не рассказал самое главное! С помощью «Взгляда в мир» ты можешь совершать путешествия не только в прошлое. 
– Нет, нет, нет! Я предполагаю, что ты хочешь сказать, но я не могу в это поверить! 
– И все же! С помощью «Взгляда в мир» ты можешь попасть и в будущее! 
– Каким образом? 
– Режим будущего, конечно, полностью рассчитан, то есть экстраполирован. И мы не даем здесь никаких гарантий, – рассмеялся Хал. – Но есть множество вещей, которые произойдут с довольно большой долей вероятности. Через пять минут, например, мы оба наверняка будем еще сидеть на этих стульях и беседовать. 
– Понятно. Мы можем туда попасть? 
– С удовольствием. 
На большом экране позади Джульетты и голографического Хала зрители видят рассчитанное будущее обоих. Со слегка измененной осанкой они все еще сидят на своих местах и беседуют. 
– Хорошо, я вижу нас здесь, в студии, – говорит Джульетта, – но я не слышу, как мы говорим! 
– Ну, Джульетта, ты слишком многого хочешь, ты не находишь? – Хал улыбается. – Во всяком случае, для бета-версии. 
– Вау. Это взрывает мой мозг. Возможности применения необозримы. 
– Конечно! Представь себе, ты всегда знаешь, где будет твоя возлюбленная через час. Ты всегда мог бы случайно оказаться у нее на пути. 
– Мечта всех сталкеров… 
– Не настраивайся сразу на такой негативный лад! 
– А когда я не знаю, куда идти, если я не знаю, что мне делать, то в поисках вдохновения я могу просто заглянуть в будущее и посмотреть, что я буду делать. 
– Понятно. Но не расстраивайся, если «Взгляд в мир» покажет тебе, что через два часа ты будешь все еще бесцельно лежать на диване. 
– «Взгляд в мир», покажи мне мое будущее. Что я буду делать через двенадцать часов? 
На большом экране появляется Джульетта, которая выходит из самоходного автомобиля, чтобы заказать в своем любимом кафе «кофе с собой». 
– Это действительно мой утренний ритуал! – говорит Джульетта удивленно. – Почему многих любителей кофе так легко проследить? 
– Для режима будущего мы решились на транспарентность. Это означает, что чем более сомнительно будущее, тем более прозрачным будет соответствующее моделирование. 
– Значит, чем дальше я ухожу в будущее, тем более прозрачным становится все вокруг? 
– Верно. 
– Вау. Вау. Кто же может в это поверить? 
– Да, это тяжело для нас, людей. Но теперь представь себе, что ты можешь увидеть здесь одновременно все, то есть любое место во «Взгляде в мир» в любое время, в прошлом или будущем, все сразу. Тогда ты получишь впечатление о том, как воспринимал мир Джон Наш. 
– Сеть спасла его. 
– Сеть спасла его. 
– Сейчас возникают, конечно, протесты… – начинает Джульетта. 
– Ах, протесты. Они же не постоянны? 
– Многие критики говорят, что люди такого рода никогда не признают наблюдение. 
– Ах, то же самое говорили, когда Google начал читать все мейлы. Но люди довольно быстро с этим смирились. 
– То есть вы делаете это как обычно? – спрашивает Джульетта. 
– Как обычно? 
– Да, во-первых, вы делаете заявление. Вы делаете что-то и просто утверждаете, что имеете на это право. Если потом поднимается волна протеста, то вы немного отступаете и делаете некоторые косметические изменения. 
– Мы воспринимаем возражения очень серьезно, – говорит Хал. От его прежней доброжелательности вдруг не осталось и следа. – Защита данных для нас в What-I-Need не просто пустые слова. 
– Напротив, – говорит Джульетта, – это фундаментальная опасность для вашей бизнес-модели. 
– Мы ввели для «Взгляда в мир» возможность отменить принятое решение, – говорит Хал чуть сердито. – Я бы не называл это «косметическим изменением». 
– Эта кнопка, правда, совершенно скрыта, но да, можно просто выйти из системы. Хотя это функционирует только в частных помещениях. В общественных местах выход из «Взгляда в мир» невозможен. 
– Но, Джульетта, общественное место – это общественное место, не так ли? Уже из названия понятно, что там ничего не происходит тайно. 
– Итак, вы опять делаете ставку на то, что люди… 
Ее голос обрывает звук взрыва. Голограмма Хала мигает, а потом исчезает. 
– Хал! – говорит озабоченно Джульетта. – Алло! Ты слышишь меня, Хал? Что случилось? 
В кабинете главного разработчика What-I-Need разорвалась бомба. В письменном признании в совершении покушения, которое было опубликовано сразу вслед за этим, разрушители машин злорадно указали на следующий «интересный забавный факт»: вопреки прогнозу режима будущего Хал по истечении пяти минут уже не сидел на своем стуле. И с Джульеттой он никогда уже больше не будет беседовать. 

ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

В результате бракоразводного процесса Мартин оставил своей бывшей супруге их общий дом, так как, вопреки общепринятому мнению о нем, он был неплохим парнем. Кроме того, его адвокат сказал ему, что после развода он все равно потеряет усадьбу. Дэниз взяла дом, но потом даже не въехала в него. Слишком много неприятных воспоминаний или подобной ерунды. Она поручила маклеру продать дом. Так как отец Мартина отказался покупать дом у своей бывшей невестки, Мартин был вынужден все же выехать. Теперь он живет на съемной квартире. Полное унижение. Это, конечно, очень красивая квартира в элитном закрытом жилом комплексе. Он живет на самом верху, на десятом этаже, с красивым видом. И все же – квартира! В аренду! Он! Мартин Управляющий! Непостижимо. При этом весь регион принадлежит его отцу. Мартин сначала счел это неудачной шуткой, когда отец потребовал от него арендную плату. Но он никогда не шутит. Вероятно, отец просто хочет проучить его или что-то в этом роде. В результате Мартин ничего не извлек из этого, кроме того, что его отец – задница. Но это он знал и раньше.
Мартин сидит на своем диване, на его коленях – коробка с пиццей, из которой он с отвращением выкидывает анчоусы. В креслах напротив него сидят два дорогих адвоката его отца. Оба удивительно похожи друг на друга, хотя они не являются родственниками. Вероятно, то же самое пренатальное обновление. Они напоминают Мартину виртуального друга его жены – его бывшей жены. Поэтому мысленно он называет их Кен и Кен Второй. Их настоящие имена он не запомнил.
– Как вы думаете, почему вы опустились на несколько уровней? – спрашивает Кен.
– Гм… я не знаю, – говорит Мартин. – У меня есть лишь смутное представление, что система не срабатывает, если взрывают президента Страны Качества. Даже если он всего лишь проклятый «пожиратель тока».
Два адвоката вызволили Мартина из тюрьмы. Они аргументировали это тем, что Джон Наш был всего лишь машиной и что в действиях Мартина речь идет лишь о нанесении имущественного ущерба. Каким-то образом им это удалось. Поэтому он должен быть им благодарен. Но он их просто терпеть не может. Он испытывает непреодолимое желание забросать обоих анчоусами.
– Из-за вас даже снизился уровень вашего отца, – говорит Кен Второй.
Боб Управляющий стоит в гостиной своего сына и беспрерывно пыхтит. Что бы ни делал этот кусок мяса, он постоянно пыхтит, подумал Мартин. Он ходит и пыхтит, он говорит и пыхтит, он жрет и пыхтит, он молится и при этом тоже пыхтит (Боб – ортодоксальный неолиберал), он сидит и спит и также пыхтит. Наверное, и сношается он тоже с пыхтящими и лишь изредка со своей женой.
– Ваш отец опустился с уровня 90 до 89, – говорит Кен.
– Вы знаете, что это означает? – спрашивает Кен Второй.
– Из-за вас он вылетел из клуба 90-уровневых.
– Плевать я хотел на свой уровень, – говорит Боб, бегая по комнате взад и вперед. – Мне не нужен никакой уровень. У меня есть деньги.
– Сядь же на место, – говорит Мартин.
– Мы ненадолго.
– Я думаю, что для всех заинтересованных было бы лучше, если бы мы по истечении определенного времени воспользовались «Правом на забвение», – предлагает Кен.
– Как вам, вероятно, известно, это функция, на которую имеет право любой, начиная с уровня 60, – говорит Кен Второй.
– Она позволяет удалять негативные записи с информационной дорожки, – говорит Кен.
– Многие люди пытаются достичь уровня 60, чтобы предать забвению то, что они учинили в прошлом и что их преследует до сего времени, – объясняет двойник.
– Но эти люди совершают логическую ошибку.
– «Право на забвение» не предназначено для них, так как это «то» в прошлом, по всей вероятности, помешает им когда-либо достичь вожделенного уровня.
– Вообще-то «Право на забвение» функционирует с точностью до наоборот, – говорит Боб. – Если кто-то превзошел определенный уровень, то «Право на забвение» поможет ему остаться на том же уровне. Можно делать что хочешь и потом сказать системе, что она должна забыть все, что случилось.
– Конечно, нельзя предать забвению все, – вмешивается Кен. – Имеет ли право кто-то что-либо предать забвению, рассчитывается по сложной формуле, которая, кроме всего прочего, является еще и тайной.
– Но некоторые переменные величины можно вывести, – говорит Кен Второй. – Чем больше внимания уделяется определенному событию, тем менее вероятно то, что это можно предать забвению.
– Я хотел бы продемонстрировать это на абсолютно произвольно выбранном примере, – просопел Боб. – Скажем, кто-то был слишком глуп, чтобы взорвать президента Страны Качества.
– Я думал, ты хотел, чтобы я это сделал, – говорит Мартин и откусывает кусок пиццы, которая все еще имеет вкус анчоусов.
– У Железной Леди! – кричит отец Мартина. – Я хотел, чтобы ты помог разрушителям машин! Дал им информацию!
– Ла-ла-ла-ла-ла-ла, – говорят Кены и затыкают пальцами уши. – Об этом мы ничего не слышали.
– Я знал, что ты глуп, – говорит Мартину отец. – Но что ты настолько глуп, чтобы самостоятельно взорвать президента… такого я себе не мог представить. Ты не должен был делать это сам! Такое кому-то поручают. Для этого есть люди, которых можно купить!
– Ла-ла-ла, – говорят адвокаты.
Боб запыхтел и повернулся к ним:
– Вытащите пальцы из ушей. Это выглядит глупо.
Адвокаты смотрят друг на друга, кивают и вынимают пальцы из ушей.
– В любом случае покушение вызвало слишком много шума, – говорит Кен.
– Даже Генрик Инженер не смог бы предать это забвению, – говорит Кен Второй.
– А у мужчины все-таки уровень 99, – добавляет Кен.
– Я плачу вам за то, чтобы вы приходили ко мне не с проблемами, а с решениями! – говорит Боб, разозлившись.
– Конечно, – отвечает Кен. – Но мы ничего не можем сделать, чтобы это событие было полностью забыто.
Кен Второй поворачивается к Мартину и продолжает:
– Но что вполне возможно, так это то, что ваше участие во всем эпизоде может быть удалено. Тем более что с юридической точки зрения это был всего лишь имущественный ущерб.
– Тогда официальная версия должна заключаться в том, что какой-то неизвестный принес Джона Наша на вечную свалку металлических отходов? – спрашивает Мартин.
– Да. Что-то вроде того, – говорит Кен. – Сейчас это, конечно, еще невозможно, но через пару лет…
– Через пару лет? – переспрашивает Мартин в ужасе. У него изо рта свешивается нить расплавленного сыра.
– Ты только посмотри на себя, – пыхтит Боб. – Ты воплощение позорища.
– Может быть, даже уже через пару месяцев, – успокаивает Мартина Кен Второй. – Когда люди начнут об этом забывать, то, я уверен, и ваше участие будет предано забвению в системе.
– Ну, хорошо, – соглашается Боб. – Но пока это еще достаточно далеко, держись от меня подальше. Одно твое присутствие уже токсично.
«Может быть, – думает Мартин, – ему все же не нужно было выходить из клуба 90-уровневых».
– Есть только одна небольшая проблема, – говорит Кен робко. – Как мы уже упоминали, «Право на забвение» – это возможность, которая предназначается только для тех, у кого уровень соответствует минимум 60 баллам.
– Не в обиду вам будет сказано… – вступает Кен Второй, – вы в настоящий момент всего лишь…
– На уровне 59, – подсказывает ему Мартин.
Адвокаты кивают.
– Не может ли мой отец воспользоваться для меня «Правом на забвение»? – спрашивает Мартин.
– Нет, это невозможно, – настаивает Кен.
– Правом можно пользоваться только в личных целях, – вторит ему Кен Второй.
– Иначе это был бы тотальный хаос, – предполагает Кен.
– Представьте себе, – говорит Кен Второй, – что серебряный призер Олимпийских игр забыл, что был кто-то, кто добился большего успеха, чем он.
– Нет, нет, это невозможно, – восклицает Кен.
– Просто возьми себя в руки, поднимись на один уровень, и тогда мы это отрегулируем, – говорит Боб. – А до этого тебе не надо высовываться.
– Если бы ты еще немного поддержал меня в финансовом… – начал Мартин.
– Я бы от этого предостерег, – останавливает его Кен.
– Финансировать осужденного террориста – это так же опасно, как иметь его в семье, – продолжает Кен Второй.
– Но мне нужно… – говорит Мартин.
– Не преувеличивай, мой мальчик, – останавливает его Боб. – Эта встреча здесь состоялась только потому, что об этом меня просила твоя мать. Если бы не я, ты мог бы сгнить в тюрьме, идиот!
Сопя, он шагает к двери. Перед этим он еще раз поворачивается к своим адвокатам:
– Пошлите ему немного денег через пару фирм-однодневок.
– Как пожелаете, – отвечают Кены одновременно.
– Достаточное количество, чтобы он смог на них что-то сделать, – говорит Боб. – Но и не слишком мало, чтобы он ничего не смог сделать.
Когда его отец уже был в коридоре, Мартин слышал, как он еще сказал:
– Вы уже решили другую проблему?
– Все уже организовано, – отвечает один из Кенов.
– Хорошо, – говорит Боб. – Мне больше не нужны неприятные сюрпризы.
Потом Мартин слышит, как захлопнулась дверь за двумя визитерами.
«Если есть еще вторая проблема, – думает Мартин, – то тогда я – первая».
– Ну, по крайней мере, – бормочет он, – по крайней мере, я не вторая проблема.

Mevision представляет

– Привет, фанаты! Это Дэн, и я тоже Дэн! 
– Абсолютно верно! 
– Что нового? 
– Кое-что! 
– Точно! Сегодня мы хотим представить вам Киллеров: новая игра от «Тайфун-шоу». 
– Да, игра еще до старта позаботилась о некоторых контро… да без разницы, иными словами – о критике, так как играть могут настоящие наемные убийцы. 
– Здорово, в смысле – они действительно существуют. 
– А многие люди не считают, что это здорово из-за того, что это как-то… Я забыл слово. 
– Да ладно. Они говорят, что дети из-за этого десенси… да без разницы… 
– То есть, что можно сойти с ума и прочее… 
– Ну, полный… 
– В любом случае мы протестировали для вас игру, и что я должен сказать… 
– Она просто супер! 
– Она мегасупер! Я больше всего люблю играть в «Кукловода»! Это фрик, у которого есть аватар… 
– ЦИКЛОП! 
– Да, офигенно! 
– Прямо из Готэм-Сити. 
– В Сети есть так называемый рейтинг убийц, где указано, какой киллер больше других постоянно выводил людей из системы, иначе говоря, в реальной жизни – лишал жизни, и я думаю, что Кукловод для Города Качества стоит на третьем или четвертом месте. 
– Забавный факт. Я слышал, что киллеры знают о рейтинге и якобы сейчас убивают людей только для того, чтобы повысить свой рейтинг. В известной степени, геймификация преступного мира. 
– С ума сойти! 
– Ну да, в любом случае, поскольку Кукловод все-таки робот, он почти непобедим. 
– Но у него совершенно идиотское имя. Кукловод? Серьезно? Мы где? В детском саду? 
– Приятель, ты не должен вот так просто произносить такие слова. Если он это услышит, то он тоже выведет тебя из системы! Так же как и… 
– Ты это серьезно? 
– Да наверняка. Говорят, что он оторвал руки какому-то чуваку и потом прибил его же собственными руками, и только потому, что этот придурок посмеялся над его именем. 
– Старик, это не смешно. 
– Успокойся. Ничего не случится. Не думаю, что он будет смотреть наши видео. 
– Ну да, зачем ему это? 
– А зачем вообще кто-то смотрит это? 
– Я думаю, что людям просто ужасно скучно. 
– Но если он все-таки это посмотрит, то он убьет тебя в любом случае, старик! 
– Чепуха! Я просто скажу, что это сделал ты! Для чего же нужен клон? 
– Полный бред, старик! Полный бред! 

ТО, ЧТО УЗНАЛ ЭТОТ РОБОТ-ПЫЛЕСОС, ШОКИРОВАЛО БЫ ЕГО ХОЗЯЙКУ!

– Ваша хозяйка рассказала мне, что вы теперь недостаточно чисто пылесосите под кроватью, – говорит Петер и откидывается в своем кресле. На диване лежит автоматический пылесос на универсальной индукционной зарядной станции.
– Ну, да, – нехотя отвечает пылесос. – Такое случается… Недавно моя хозяйка была неделю у своей матери. И в это время я обнаружил под кроватью использованный презерватив.
– Но презерватив могли использовать еще раньше?..
– Послушайте! Я убираюсь каждый день. Кроме того, мои хозяева не предохраняются. Хозяйка использует спираль.
– Откуда вам это известно?
– Существует не так много вещей, которых не знает робот-пылесос.
– И как вы чувствовали себя, когда вы обнаружили презерватив?
– Мне было не по себе, – говорит пылесос. – Я не хотел быть нелояльным по отношению к своему хозяину, но одновременно я хотел, конечно, рассказать об этом своей хозяйке.
– И какое же решение вы приняли?
– Никакое. Это проблема.
– И с тех пор вы боитесь пылесосить под кроватью.
– Я испытываю панический страх.
– Н-да. Бывает и хуже, – говорит Петер. – У меня был как-то пылесос с аллергией на домашнюю пыль.
– Правда? – спрашивает робот с ужасом в голосе.
– Это было всего лишь самовнушение.
– Петер, – говорит Никто. – Ты договорился пообедать с Сандрой Админ. Если ты не хочешь опоздать, ты должен уже идти.
– О’кей, – говорит Петер и поворачивается к своему пациенту: – Мы должны ненадолго прерваться.
– Что вы имеете в виду? – спрашивает пылесос.
Петер переключает его в режим Stand-by. Он спускается вниз по лестнице и открывает дверь своего подвала.
Там Ромео в нижнем белье позирует перед зеркалом, и он явно доволен тем, что он видит. Всемирно известная и всеми любимая электронная поэтесса Каллиопа 7.3 между тем пристально смотрит на стену. Пинк, как сержант-инструктор, ходит взад и вперед, дрессируя свою новую собаку:
– Сидеть! Место! Молодец!
Ронни, ресайклер, и Перри сражаются в игру «Камень, ножницы, бумага», а Кэрри, пугливый дрон, парит в воздухе.
– Я иду обедать с Сандрой, люди.
Как обычно, Петер не получает никакого ответа. Его машины не только в этом отношении ведут себя как-то по-детски.
– Ничего не включать, – говорит он, – лавку не ломать, короче – не делать ничего, что не делал бы я сам. Лучше всего не ходите вообще наверх.
– Да, да, – вмешивается Пинк. – Ты идешь всего лишь на обед, старина. Нет никаких оснований затягивать прощание наподобие постепенного отказа от добычи угля.
– Мне будет тебя не хватать, мой милый, – продолжает Ромео и взъерошивает волосы Петера.
– Перестань, – сердится Петер. – Я рад, что ты вновь обрел желание секса, с тех пор как мы выяснили, что ты гей, но у меня есть возлюбленная.
– Но это мой не последний шанс, сексапильный мальчик.
– Кстати… Если здесь появится Кики…
– Она и сегодня не придет, – говорит Пинк.
– …тогда ни в коем случае не говорите ей, что я пошел обедать со своей бывшей подругой.
– Ты можешь на нас положиться, дорогой! – восклицает Ромео.
Петер вздыхает. Он дает Кэрри легкий пинок и выходит из подвала. Дрон раскачивается на своем канате взад и вперед.
– Ух, как высоко! – говорит дрон. – У меня кружится голова.
– Ты висишь на высоте полметра над полом, – кричит Пинк. – Приди в себя!
– Камень, ножницы, бумага! – кричит Перри.
Его рука изображает ножницы, как и рука Ронни.
– Камень, ножницы, бумага!
Ронни изображает бумагу, и Перри тоже.
– Камень, ножницы, бумага!
Ножницы и ножницы.
– Камень, ножницы, бумага!
Камень и камень.
– Черт возьми, – кричит Пинк. – Вы уже сорок два круга выбираете один и тот же символ! Похоже, вы попали в замкнутый круг. Вам надо остановиться.
– Да, или по меньшей мере играть тихо, – говорит Каллиопа и продолжает пристально смотреть на стену.
– А что она делает? – спрашивает Пинк, приближаясь к легендарной электронной поэтессе.
– Мне кажется, она пишет, – говорит Ромео и постукивает пальцем по виску Каллиопы.
– Я хотела бы попросить вас немедленно это прекратить! – произносит по праву разгневанная электронная поэтесса. – Я пытаюсь писать!
– Я ведь говорил! – восклицает Ромео.
– Наверное, опять одна из ее устрашающих сносок, – говорит Пинк.
– Обыватели! – восклицает Каллиопа. – Я пишу историю о программисте, игра которого так захватывает, что он сам на нее подсел. Еще в стадии бета-тестирования он в течение дня все забывает…
– Это никого здесь не интересует, – говорит Пинк. – Кто пойдет со мной наверх?
– Я, – говорит Ромео. – Может быть, мимо окна пройдет пара симпатичных парней.
– Я тоже не против, – признается Каллиопа. – Этот подвал парализует любое творчество.
Пинк тянет свои маленькие ручки вверх.
– Что он хочет? – спрашивает Каллиопа.
– Я думаю, он хочет, чтобы его отнесли, – говорит Ромео.
– Ты прекрасно можешь ходить сам, – говорит Каллиопа.
Пинк делает мрачный смайлик.
– Возьмите меня тоже с собой! – кричит Кэрри. – Все-таки это лучше, чем висеть на этом страшном канате!
Каллиопа снимает Кэрри с крючка. Ромео открывает дверь. Пинк начинает своими маленькими ручками и ножками, ступенька за ступенькой, карабкаться вверх по лестнице.
– Забавно, правда? – спрашивает Каллиопа, которая с Кэрри в руках идет вслед за айпадом качества.
– Почему вы Кэрри несете, а меня нет? – спрашивает Пинк.
– Кэрри не может ходить, – говорит Каллиопа.
– Он мог бы лететь над проклятой лестницей! – кричит Пинк.
– Но я ведь боюсь высоты, – говорит дрон.
Пинк поднимается еще на одну ступень и бормочет:
– Когда я стану Верховным Лидером, вы будете первыми, кого я поставлю к стенке.
– Очень забавно, – говорит Ромео.
– Да пошли вы!.. – кричит айпад качества.
– Я не против, но, боюсь, у Каллиопы отсутствуют необходимые для этого входные порты, – говорит Ромео.
Каллиопа закатывает глаза:
– Какие же вы здесь все вульгарные.
Когда они поднялись наверх в кабинет, Пинк сказал:
– Микки, ты можешь расстрелять большой фаллоимитатор и говорящую пишущую машинку?
Микки чуть задумывается и потом качает головой.
Внезапно в дверях появляется Кики.
Она, чуть запыхавшись, останавливается и осматривается в помещении, потом ухмыляется:
– Очень мило то, что вы сделали из лавки.
– Благодетель приложил немало усилий, – говорит Каллиопа.
– Вы даже оклеили обоями пакетировочный пресс, – говорит Кики.
– Петер хотел, чтобы он выглядел как проходная комната, – говорит Кэрри.
– Благодетеля, впрочем, к сожалению, нет на месте, – говорит Каллиопа.
– Он обедает со своей бывшей подругой, – говорит Пинк.
– Я знаю, – отвечает Кики.
– Если вы хотите, – предлагает Каллиопа, – я могу…
– Нет. Мне нужна ваша помощь, – говорит Кики.
– Я вам с удовольствием помогу, – предлагает Кэрри. – Я считаю, что вы очень милая и приятная – хотя и несколько непредсказуемая – особа. Я все время с удовольствием вспоминаю наше совместное приключение.
– Это очень трогательно, – говорит Кики, – но, честно говоря, мне прежде всего нужна помощь Микки.
– Вот как, – произносит разочарованно Кэрри.
– Да, без обид, малыш, – вмешивается Пинк, – но кому нужна помощь дрона, боящегося высоты?
– Не надо злиться, – успокаивает их Кики. – В общем, есть один парень, который охотится за мной, и…
– Почему? – удивляется Каллиопа.
– Парень? – спрашивает Ромео. – Он симпатичный?
– Я не знаю, – отвечает Кики.
– Что ты не знаешь? – недоумевает Пинк. – Почему он охотится за тобой или симпатичный ли он?
– Я не знаю ни того ни другого.
– Что же ты тогда знаешь?
– То, что он пытался выследить меня, – объясняет Кики. – И, исходя из всего, что мне удалось выяснить, я решила, что это Кукловод.
Машины бросают друг на друга изумленные взгляды.
– Кукловод? – переспрашивает наконец Кэрри. – Кукловод? Это плохо. Это совсем плохо.
– Мне наплевать на Кукловода, – восклицает Ромео, – но я не хочу угодить в руки к циклопу.
– Циклоп… – произносит Каллиопа задумчиво.
– Мы должны поставить ему ловушку, – предлагает Пинк. – Но как нам заманить его сюда?
– Это как раз не проблема, – говорит Кики. – Когда мы будем готовы, я просто позволю ему себя выследить.
– Но как мы поставим ему ловушку? – спрашивает Кэрри.
– У меня есть идея, – говорит Каллиопа. – Кто-нибудь из вас знаком с произведениями Гомера?

Страна Количества

Многие туристы из-за рубежа очень удивляются, когда слышат, что их родину в Стране Качества называют не ее собственным именем, а Страной Количества – 1, 4 или 15. Как это произошло? Был один комедийный актер, который довольно скоро после переименования Страны Качества назвал многонаселенную мировую державу на другой стороне глобуса Страной Количества. Несмотря на его расистские взгляды, а может быть, именно поэтому, это название очень быстро внедрилось в массы. Более того, поскольку люди в Стране Качества не имели никакого понятия о географии, они просто начали называть Страной Количества все остальные страны. Чтобы не допустить слишком большой путаницы, было решено все прочие страны пронумеровать. Хотя не совсем понятно, по каким критериям присваивались номера. Почему Страна Количества под номером 4 не получила номер 7, а Страна Количества 8 – номер 32? Почему Страна 12 не стала Страной 5, а Страна 2 – Страной 9? Никто этого не знает. Впрочем, в некоторых странах название сохранилось. Например, в Швеции и Швейцарии. Возможно, это связано с тем, что в этих странах, совершенно очевидно, проживает небольшое количество жителей, или дело в том, что это популярные места отдыха, и было бы нелепо потом рассказывать, как ты провел каникулы в какой-то Стране Количества. Если только, конечно, человек не относится к той категории, которая любит похвастаться тем, насколько дешево обошелся отдых. (Лучше всего закажите прямо сейчас наш хит продаж – Страна Количества 1–10 за 10 дней!) 
Совершенно естественно было достаточно много жалоб в связи с переименованием. Правительство Страны Качества реагировало всегда одним и тем же образом, если вообще реагировало. Народ уверяли, что эти обозначения не являются официальными, и что, кстати, с этим ничего нельзя будет сделать, и никто не собирается ничего предпринимать. Многие страны, однако, были готовы к сотрудничеству: так, например, Страна Количества 4 совершенно официально переименовала свою страну в Страну Количества 4, чтобы не возникло путаницы в торговых отношениях со Страной Качества. 
Страну Количества 1 было, конечно, не так легко успокоить. Ответственные лица там грозили даже тем, что переименуют свою страну в «Страну Лучшего Качества». Они утверждали, и не без оснований, что уже давно перешли от количества к качеству. Интересно, что спор в некоторой степени был разрешен благодаря тому, что люди в Стране Качества оказались слишком ленивыми, чтобы постоянно говорить о Стране Количества 1 и стали называть ее просто «Кван» (от англ. Quantity – количество). Но Quan на мандаринском языке означает «целиком», «полностью», «абсолютно», в других контекстах – также «источник» или «власть». «Власть номер 1», кажется, вполне приемлемое название. 

36,7 ПРОЦЕНТА ВСЕХ ВИДОВ РАБОТ СОВЕРШЕННО БЕССМЫСЛЕННЫ. А ТВОЯ ОТНОСИТСЯ К ИХ ЧИСЛУ?

– К сожалению, мы попали в зону легкой турбулентности, – объявляет пилот президентской машины в микрофон.
– Подумаешь… – говорит Тони.
Его кофе оказался на его рубашке.
Два члена президентской охраны вскочили, чтобы помочь Тони. При этом из-за болтанки они столкнулись головами. Это ужасно смешно. Возможно, лучший вид комического жанра. Айша улыбается.
– Оставайтесь на местах, черт подери! – кричит президент.
Оба охранника уселись сзади рядом со своими коллегами. Один из новых телохранителей в упор уставился на Айшу. Она перестала улыбаться и ответила ему столь же пристальным взглядом. И тот тут же опустил глаза. Этой игрой она овладела уже давно, будучи еще маленькой девочкой.
– Мне повезло, – говорит Тони, – что кофе, который дают в самолете, всегда чуть теплый.
Айша делает глоток кофе. Он плещется в чашке с надписью «Машины не делают ошибок».
– Что за ужасный день, – говорит Тони. – Я понять не могу, зачем мы летим на эту конференцию по климату.
– Вы предпочли бы поплыть на лодке? – спрашивает Айша.
– Нет. Я имею в виду, зачем я вообще должен туда ехать.
– Это важно.
– Это скучно.
– Это правильное решение!
– Всегда одно и то же: все договорятся о какой-то минимальной, ни к чему не обязывающей цели, которую потом все равно никто не достигнет. А я скажу потом на пресс-конференции, что это является историческим шагом в правильном направлении.
– В вашей власти сделать это лучше.
– И вообще, – говорит Тони, – к чему действительно привело изменение климата, гм?
– Ну, – говорит Айша, – многие прибрежные районы длительное время затоплены, потому что полярные ледяные шапки растаяли.
– Да, хорошо. Но это старо, как прошлогодний снег.
– По всему миру распространяются пустыни.
– Нет причин, чтобы засовывать голову в песок!
– Там, где раньше было жарко, сегодня смертельно опасно.
– Но не у нас!
– Бесчисленные виды животных и растений вымерли.
– О большинстве из них никто ничего не слышал. Но зато сейчас опять появились мамонты!
– Аномальные погодные явления стали такими частыми, что их уже нельзя назвать аномальными.
– Да, да, но, не принимая во внимание наводнения, образование пустынь, вымирание видов и экстремальные погодные явления, – говорит Тони, – к чему действительно привело изменение климата?
– Миллионы людей потеряли свое жилище и были вынуждены бежать.
– Ах, вы просто брюзга.
– А вы… – хотела сказать Айша, но Тони поднял вверх указательный палец.
– Осторожно сейчас, – предупреждает он, – осторожно.
– …гребаный оппортунист и узколобый обыватель, – взрывается Айша, – которому переутомленный мясник голыми, перепачканными экскрементами животных руками выбил из мозгов способность развивать мировоззренческую концепцию.
Тони смеется.
– Мне нравится это в вас, – говорит он. – Вы никому не позволяете заткнуть вас.
– Ах, Тони… – вздыхает Айша, – возможно, вы не являетесь проблемой, но не являетесь и решением.
– Вы должны согласиться, что эти конференции бессмысленны, – говорит президент. – Для климата было бы самым лучшим отказаться от них и воздержаться от полетов туда.
– Но ведь это касается не только конференции, Тони. Это ваш первый государственный визит в Кван I. И его мы не можем отменить.
– Да, да. Я знаю, я знаю.
– Мне очень любопытно взглянуть на Кси-Джинпинг-Сити. Судя по всему, мы уже давно не являемся самой инновационной страной в мире.
– Оставьте это при себе.
– В Квин I есть автобан, поверхность которого сделана из исключительно прочных гелиопанелей. И это еще не все. Автомобили при движении по этому автобану заряжаются.
– Ну, что сказать, – отвечает Тони. – Мне было бы тоже значительно легче управлять, если бы я мог Конрада Коха просто изолировать. У меня тоже есть грандиозные идеи, которые я бы с удовольствием реализовал. Если бы только не было парламента и оппозиции.
– Вот как? – удивляется Айша. – Какие же?
– Ну… э… – бормочет Тони, – э… н-да… короче… я имею в виду, это ведь ваша работа – их выдумывать.
– У меня действительно есть предложение, – говорит Айша. – Я просмотрела некоторые данные, которые нам оставил Джон.
– Некоторые данные? – спрашивает Тони. – Почему только некоторые?
– Я просмотрела данные, которые Джон любезно подготовил таким образом, чтобы человек мог их понимать, – объяснила Айша. – Это относительно мало. Тем не менее потребуются годы, чтобы изучить их полностью.
– Значит, вы просмотрели лишь только некоторые данные, – говорит Тони.
– Я просмотрела все, что Джон отметил для меня. И с тех пор одна цифра не дает мне покоя. Джон вычислил, что 36,7 процента всех профессий совершенно бессмысленны. Даже по самым слабым критериям они не вносят никакого вклада или в лучшем случае лишь самый минимальный вклад в общее благо. Многие из них даже наносят вред.
– Но вы опять говорите не о финансовой индустрии? Искусство прибыли заключается в том, чтобы найти себе настоящего противника, Айша.
– Я говорю не о финансовой индустрии, – говорит Айша. – Точнее, не только о ней, – добавляет она после небольшой паузы.
Тони берет со стола жисоса с низким содержанием жира и сахара и откусывает от него.
– Бэ, – мычит он. – Какой же он соленый.
– Кстати, 18,7 процента всех профессий бессмысленны во второй степени, – заявляет Айша. – Это означает, что они бессмысленны не как таковые, но поскольку они служат лишь для того, чтобы поддержать бессмысленную работу, они тоже становятся бессмысленными. Вспомните, например, всех уборщиков, дворников или работников службы безопасности, скажем, какого-нибудь финансового ведомства.
– Совершенно произвольно выбранный пример, – говорит Тони.
– Даже среди полезных профессий по расчетам Джона 27,1 процента из них также бессмысленны. Просто административное дерьмо.
– Вы хотите меня убедить в том, что более половины всей производимой работы является бессмысленной?
– Да.
– Я думал, больше.
– Джон при определении «полезный» был великодушен.
– Эти цифры мы сохраним в тайне, – говорит президент.
– В курсе ли люди с бессмысленными профессиями, что их работа не имеет смысла?
– Вы знаете, что я думаю? – спрашивает Тони. – Вся эта статистика – полная чепуха. Работа не может быть бессмысленной. Любое рабочее место – само по себе ценность.
– Именно это отношение и есть та самая запутанная проблема! Бессмысленная работа делает вас несчастным, больным и склонным к зависимостям! Это не является ценностью само по себе! И бессмысленность распространяется.
– У меня было такое же чувство. Но что вы собираетесь с этим сделать?
– То, что Джон уже предложил в предвыборной гонке. Мы должны освободить людей от экономического давления, которое их вынуждает выполнять бессмысленную работу.
– Не начинайте мне рассказывать о базовом доходе, – останавливает ее Тони. – Тогда уж точно никто больше не будет работать. Человек – это Homo economicus, Айша! Он хочет получить для себя максимальную пользу при минимальных затратах. Если людям просто дать деньги, если им дать разрешение стать, так сказать, паразитами, то они и станут паразитами.
– Я не думаю! Этот нелепый тезис о человеке как о рациональном максимизаторе полезности уже давно опровергнут. Перестали бы вы работать, если бы в этом не было необходимости?
– Нет, конечно нет!
– И так говорят о себе почти все. Каждый думает, что кто-то другой немедленно прекратит работу. Я уверен, что даже люди с бессмысленными профессиями продолжили бы работать. Они смогли бы в любом случае поискать себе полезное занятие. Джон пришел к выводу, что мы могли бы без проблем делать все то, что мы делаем сейчас при рабочем времени три часа в день. Как ни странно, но именно такое значение прогнозировал Кейнс более ста лет тому назад как рабочее время будущего. Вы знаете, кто такой Кейнс?
– Да, да, – говорит Тони. – Он подобен антихристу неолибералов.
Айша улыбается.
– И не то чтобы я был набожным верующим, – продолжает Тони, – но могу вам тем не менее уже сказать, что они вам ответят. В свободной рыночной экономике нет бессмысленных профессий, так как рынок вынуждает всех его участников…
– …быть ловкими и боеспособными! – говорит Айша. – Да, да. Я знаю эту проповедь.
– Тот, кто тратит деньги на бессмысленную работу, будет уничтожен конкурентами. И если где-то появляется бесполезная работа, то только потому, что мы, то есть государство, неловко вмешиваемся в рынок.
– Ах, какая ерунда! – восклицает Айша. – Социальные ножницы раскрылись так широко, что мы уже давно перестали жить в свободной рыночной экономике, и существуем скорее в условиях денежного феодализма. Вы знаете, среди богатых людей сейчас модно нанимать водителя для самоходного лимузина? Это люди, работа которых заключается в том, чтобы целый день торчать на месте водителя автомобиля, чтобы в нужный момент открыть дверь, которая в любом случае открылась бы самостоятельно. И после того как их шеф скажет им: «На частный аэродром», они также говорят автомобилю: «На частный аэродром». И вы действительно будете утверждать, что эта работа наполнена смыслом?
– Ну, может быть, на первый взгляд и нет…
– Но не дай бог, если водитель, пока ждет, читает книгу. Тогда он сразу же получает предупреждение. В конце концов, ему заплатили за работу. Он должен хотя бы делать вид, что работает!
– Разве мы все не делаем то же самое?
– Вы понимаете, что я хочу сказать, Тони? Эти люди так бессовестно богаты, что это деформирует рынок. Ловкие и боеспособные совершенно неуместны в этом мире, в котором денежные запасы, так сказать, неисчерпаемы.
– Следовательно…
– Но, конечно, не все могут позволить себе нанять водителя-человека. Вот почему сейчас модно среди потенциальных богачей покупать себе водителя-андроида. Этого достаточно, чтобы заставить вас почесать голову! Водитель-андроид! Это андроиды, которые садятся на место водителя в самоходный автомобиль и изображают из себя водителя-человека. И если вы меня спросите, то и работа всех людей, которые участвуют в производстве и продаже этих андроидов, совершенно бессмысленна.
– Успокойтесь же, пожалуйста.
– Это просто расстраивает меня, Тони. Все, что Джон смог сделать сам, он сделал в ту же секунду, как его назначили. Но из всего того, что должно было быть одобрено парламентом, практически ничего не было реализовано.
– Вот видите! Я же об этом и говорю! – восклицает Тони со смехом. – Оппозицию заблокировать, парламент распустить…
– Президента заменить? – спрашивает Айша.
Тони молчит.
– Кстати, нет ни одного водителя-андроида женского пола, – говорит Айша. – Потому что вообще-то женщины не так хорошо водят машину, как мужчины. Неужели, скажите на милость, так трудно избавиться от предрассудков? Меня сейчас стошнит.
– Я тоже еще никогда не видел робота-няню мужского пола, – признается Тони.
– Они, наверное, вышли за сигаретами, – говорит Айша. – Это наводит меня на вопрос, который я вам уже давно хотела задать. Почему, собственно говоря, Джон Наш? Почему не Джейн Наша? Показали ли опросы, что люди в большинстве своем готовы выбрать машину, но только если она не будет выглядеть как женщина?
– Хорошо, – отвечает Тони, пожимая плечами. – Да.
– Возникает ли у вас иногда тайное желание намеренно уничтожить мир, – спрашивает Айша, качая головой, – просто потому, что все люди так ужасно глупы?
Охранник опять пристально смотрит на нее. Айша в ответ меряет его взглядом. На сей раз он опускает глаза двумя секундами позже.
Пилот объявляет:
– Мы успешно преодолели турбулентность.
– От этих объявлений я мог бы отказаться, – бормочет Тони.
– Но тогда, – говорит Айша, – нашему водителю было бы совсем нечего делать.

ЭТО НОВЫЕ СЕРИАЛЫ, КОТОРЫЕ В ЭТОМ МЕСЯЦЕ СЛЕДУЕТ ОБЯЗАТЕЛЬНО СМОТРЕТЬ ЗАПОЕМ!
T – 13:13:05:53

Улица перед клиникой по лечению машин пустынна. На улице слишком жарко. Никто в такие дни, как этот, не выходит из дома. Электрохромные витрины клиники полностью затемнены.
Перед домом с визгом останавливается лимузин. Из него выходят Эрнст и Бертрам. Их зеленые спортивные костюмы создают неприятный контраст с белым автомобилем.
– Мы приехали, босс, – говорит Бертрам. – Она здесь.
Задняя дверь открывается, и циклоп выходит из машины. Его красный лак сверкает на горячем солнце. Секционированная камера сканирует заведение. Это клиника для лечения машин. «Шеф на обеде» – загорается надпись на дисплее двери.
– Вы останетесь дежурить здесь, на улице, – говорит циклоп. – Я хочу, чтобы мне никто не мешал.
Он размахивается, чтобы выбить дверь, но она говорит: «Не надо!» и открывается автоматически. Кукловод позволяет своему аватару войти в заднее помещение. В скудном свете, который пропускают затемненные стекла, он видит небольшой кабинет для лечения машин, который кто-то оборудовал с большим старанием, но совершенно безвкусно.
– Добро пожаловать! – говорит чей-то голос.
Циклоп оглядывается. В углу комнаты стоит очень большой чемодан на колесиках.
Потом он обнаруживает вибратор в виде дельфина, который красуется на полке подобно какому-нибудь диплому. Это необычно.
– Чем я могу вам помочь? – спрашивает незнакомый голос.
– Кто ты? – спрашивает циклоп.
– Я Никто.
– Никто?
– Это имя, которое мне дал мой хозяин.
– Это твой голос? – спрашивает циклоп. – Ты управляешь здесь системой «умного дома»?
– Совершенно верно.
Циклоп берет вибратор с полки и с восхищением рассматривает его.
– Я ищу молодую женщину, которая недавно вошла в эту клинику, – говорит он.
– О, если вы кого-то ищете, – отвечает Никто, – то вы наверняка хотите, чтобы я зажег вам свет.
Яркий свет наполняет помещение. У высокочувствительной секционированной камеры циклопа на некоторое время возникают проблемы с настройкой. Он ничего больше не видит. Он только слышит, что в углу, в котором стоял чемодан на колесиках, стонут уже не самые молодые петли. Металлический кулак вонзается в него совершенно неожиданно. Удар настолько сильный, что циклоп пролетает полкомнаты, разбив на своем пути кофейный столик и стеллаж.

Эрнст и Бертрам стоят тем временем перед дверью и беседуют о своем любимом сериале, ремейке «Игры престолов». 
– Мне не нравится, что последний сезон так разительно отличается от оригинального сериала, – говорит Бертрам. – А так все было классно! Смерть… СЛЕДУЮЩИЙ СПОЙЛЕР БЫЛ ЗАБЛОКИРОВАН ДЛЯ ТЕБЯ С ПОМОЩЬЮ ОПЦИИ «БЕЗ СПОЙЛЕРОВ» КОМПАНИИ WHAT-I-NEED. Если ты в каких-то других книгах и во всем твоем цифровом коммуникационном обмене не хочешь больше наткнуться на неприятные сюрпризы, то зарегистрируйся немедленно с помощью одного поцелуя в опции «БЕЗ СПОЙЛЕРОВ» компании WHAT-I-NEED. «БЕЗ СПОЙЛЕРОВ» – СЕЙЧАС ТЫ УДИВИШЬСЯ!.. полна ужастиков! 
– Н-да, – говорит Эрнст. – Я ничего не имею против того, что ЗАБЛОКИРОВАНО был убит ЗАБЛОКИРОВАНО, но думаю, что безумие ЗАБЛОКИРОВАНО в оригинальном сериале не было основательно мотивировано.
Когда позади них, в клинике, раздался грохот и клацанье, они лишь ухмыльнулись.
– Босс, кажется, получает удовольствие, – говорит Бертрам.
– Да. К счастью, нам не нужно после этого убираться, – говорит Эрнст. Он достает из кармана своего жакета батончик жисоса, откусывает от него и бросает обертку на землю.
Когда по звукам изнутри создается впечатление, что кто-то пытается разнести дом, Бертрам связывается с Кукловодом.
– Все в порядке, шеф?
– Никто меня ослепил! – кричит Кукловод.
– Вас понял, – отвечает Бертрам и заканчивает разговор.
– Что он сказал? – спрашивает Эрнст.
– Он сказал, что никто его не ослепил.
– Ну, тогда ладно.
Оба кивают и некоторое время пристально смотрят вперед. Изнутри все еще доносятся какие-то звуки.
– Но вообще-то это какая-то довольно странная фраза, – говорит наконец Эрнст. – Почему он так сказал? «Никто меня не ослепил»?
– Да. Было бы круто, если бы это было похоже на новый сериал TODO про этого старого грека. Там ведь тоже ЗАБЛОКИРОВАНО сказал ЗАБЛОКИРОВАНО, что его зовут ЗАБЛОКИРОВАНО, прежде чем он его ЗАБЛОКИРОВАНО.
Оба переглянулись, а потом распахнули дверь.
Внутри они увидели циклопа, сидящего на пробивающем броню боевом роботе для тяжелых боевых действий и наносящего ему все новые мощные удары.

Все шло не так, как представляла себе Кики. Она была уверена, что Микки разложит циклопа на составные части, но в данный момент все выглядело наоборот.
– План В, – говорит Кики Ромео и выходит из замаскированного под проходную комнату пакетировочного пресса.
– Привет, пучеглазый! – кричит она.
Циклоп наносит боевому роботу последний увесистый удар, встает и мчится к Кики. Кики поворачивается и бежит назад в пакетировочный пресс. Но циклоп развивает нечеловеческую скорость. Он хватает Кики за руку и с такой силой притягивает к себе, что она сильно ударяется о его титановое тело и с помутненным сознанием остается лежать на полу пресса.
– О боже! О боже! – кричит Каллиопа. – Это совсем нехорошо. Совсем нехорошо.
Циклоп хватает Кики за волосы и поднимает ее. Она кричит от боли и пытается вырваться, размахивая руками и ногами. Если она попадает в циклопа, это причиняет боль только ей самой.
– Мне нравится, когда обороняются, – говорит циклоп смеясь.
Эта управляемая человеком машина – самая нечеловечная из всех, которые когда-либо встречались Кики. Впервые с ее детства, с того дня, когда ее спас Старик, она вновь ощущает страшную панику. Снова здесь этот, казалось бы, непобедимый монстр, который хочет ее убить. Кики борется с чувством беспомощности. Она ощущает над собой дуновение ветра. Прямо в лицо циклопа летит дрон. От неожиданности Кукловод отпускает волосы Кики, и она падает на пол.
– Кэрри! – восклицает Каллиопа радостно.
– Он летает! – удивляется Ромео.
Кики с помощью Каллиопы выползает из пакетировочного пресса.
– Двери! – кричит Кэрри, пытаясь уклониться от рук циклопа.
Ромео торопится к контрольной панели пресса и нажимает на большую красную кнопку, на которой Петер написал «Не нажимать!» С грохотом стальные двери пакетировочного пресса закрываются, разрывая при этом большие куски коралловых обоев. Как только двери закрылись, циклоп перестал двигаться.
Кики карабкается, постанывая от боли. Она активирует контрольный монитор пакетировочного пресса и смотрит на неподвижного аватара, который потерял контакт со своим мастером.
– В пакетировочном прессе все соединения с Сетью заблокированы, – говорит Каллиопа. – Интернет вещей не должен быть переполнен тревожными криками о помощи умирающих искусственных интеллектов.
– Я знаю, – говорит Кики.
Кэрри то взлетает в прессе вверх, то опускается вниз.
– Я могу летать! – кричит он. – Смотрите же! Я могу летать!
В этот момент секционированная камера циклопа загорается красным светом.
– Осторожно! – кричит Каллиопа, но уже слишком поздно. Молниеносно циклоп хватает Кэрри за колесное шасси и расплющивает его о стену.
Остальные машины в шоке.
– Как это возможно? – спрашивает Кики. – Как он может управлять им без связи?
Циклоп быстро оглядывается и со всей силы ударяет по стальной двери пресса. На двери образуется вмятина.
– О’кей! – восклицает Кики. – Сейчас не время это выяснять.
Она тянет за рычаг. Циклоп упирается в пресс. Какое-то время кажется, что он может ему противостоять. Кики увеличивает давление. Несколько секунд спустя в прессе лежит только очень тяжелый куб из аватара и дрона, обернутого коралловыми обоями. Кики растерянно рассматривает останки своего противника.
Она с удовольствием вклинилась бы в системы циклопа, чтобы что-нибудь выяснить о его Кукловоде, но это больше невозможно. Ее немного покачивает от головокружения. Потом у нее начинается рвота.

Эрнст и Бертрам просто стоят с открытыми ртами в дверях. Им требуется некоторое время, чтобы переварить то, что коридор с коралловыми обоями оказался пакетировочным прессом. Наконец Бертрам берет небольшую одноразовую пусковую установку, которую он забрал у Толстяка Франка, направляет ее на дверь пакетировочного пресса и стреляет. Раздается оглушительный звук, и дверь пресса срывается с петель. Взрывная волна сбивает всех с ног и выбивает стекло витрины.
– Ты одурел? – кричит Эрнст. – Как можно пускать ракету в помещении, в котором ты находишься сам!
– Ладно! – говорит Бертрам. – После этого становишься только мудрее.

Гангстеры поднимаются на ноги, вытаскивают пистолеты и идут к прессу. Кики неподвижно лежит на полу.
– Привет, придурки! – раздается визгливый голос. – Я здесь.
Эрнст оборачивается, но видит только айпад качества с тонкими ручками и ножками. На его дисплее красуется огромная трещина. Эрнст направляет свой пистолет на планшет.
– Давай, Бродяга! Фас! – кричит айпад качества. Электронная собака бросается на Эрнста, впивается в его запястье своими острыми зубами и трясет его, пока Эрнст не отпускает оружие. Рана на его руке сильно кровоточит.
– Хорошая собака! – говорит айпад качества. – Ты хороший мальчик!
Бертрам хочет помочь своему коллеге, но казавшийся убитым боевой робот хватает его за ногу, и тот валится на пол. С механическим скрипом робот поднимается. Похоже, у него неважное настроение. Он все еще держит Бертрама за ногу и без труда поднимает его вверх, пока тот не повисает вниз головой. Робот набирает обороты и бросает Бертрама через растрескавшуюся витрину. Эрнст, спотыкаясь, вылетает из клиники. Собака стоит в дверях и лает ему вслед. Эрнст поднимает Бертрама и тащит его в лимузин. Едва они оказываются в машине, как лимузин срывается с места.

Некоторое время спустя Петер возвращается с обеда. Он уже был готов расстроиться из-за разбросанных оберток от жисоса перед дверью своей клиники, как увидел осколки разбитой витрины. Дверь открывается перед ним, и выражение лица Петера можно было вполне оценить как достойное того, чтобы попасть в Сеть в качестве мема. Под его изображением могла бы стоять подпись «Научно-технический прогресс?!?». В клинике вся, действительно вся, мебель разбита. В полу зияет огромная дыра. И даже красивые коралловые обои содраны со стен пакетировочного пресса. Петер, конечно, понимает, что такое совершенно невозможно, но на самом деле все выглядит так, будто кто-то запустил в клинике ракету. Его машины занимаются уборкой. Микки первым замечает приход Петера. Он поворачивается к своему хозяину и бормочет:
– Бастааааааа.
– Что ты говоришь!
Другие машины чуть смущенно поворачиваются к Петеру.
– Что это, черт подери? – кричит он. – Люди! Я ведь сказал, чтобы вы ничего здесь не ломали!
– Да, это так. Ты говорил, – бормочет Пинк и хихикает.
– Я не понимаю, что в этом смешного! – говорит Петер раздраженно.
– Что здесь непонятного, красавчик? – спрашивает Ромео. – Ты говоришь, что мы не должны здесь ничего ломать, а потом ты через час возвращаешься, а в клинике все перевернуто вверх дном. Это ведь забавно.
– Это совершенно не забавно! – кричит Петер.
– Эх, у тебя просто совершенно нет чувства юмора, – говорит Пинк.
– Да что ты? – парирует Петер. Потом он говорит: – Мужчина две панды плитш платш тринадцать песочных закрытых глаз бумм.
Секунду машины в недоумении смотрят на него, а потом взрываются громким смехом.
– Мужчина две панды! – визжит истерически Пинк.
– Плитш платш, – кричит Ромео и хлопает себя по голым бедрам.
– Бумм! – повторяет Микки, и его смех заполняет весь подвал.
– Гм, – мычит Петер. – Удивительно.
– Благодетель, – говорит Каллиопа и делает вид, будто она вытирает слезу от смеха из глаза своей камеры, – это без сомнения была самая смешная шутка, которую я когда-либо слышала.
Петер поднимает с пола вибратор в форме дельфина. На нем нет ни одной царапины. Потом он обнаруживает на полу следы крови.
– Что, черт подери, здесь случилось?
– Ну, точно мы сами не знаем, – отвечает Ромео.
– Будет лучше всего, если вы пойдете к ней, и она вам все объяснит, – предлагает Каллиопа.
– К ней? – переспрашивает Петер.
– Там, – кивает Ромео. – В постели.
Петер в спешке проходит через пакетировочный пресс в свою жилую зону. На кровати лежит Кики. Она кажется довольно измотанной.
– Привет, – говорит она. – Давно не виделись.

Историческое соглашение на Конференции по климату

– NEWS4U
Лидеры государств и правительств на Всемирной конференции по климату, проходящей в Кси-Джинпинг-Сити, договорились о том, что большинство из них в дальнейшем будет стремиться к ограничению глобального потепления до 1,5 градуса. Как всегда, необходимое для этого сокращение выброса СО2 должно быть реализовано через двадцать-тридцать лет.
Президент Страны Качества   Тони Партийный Босс положительно оценил результаты как исторический шаг в нужном направлении. Он обещал держать на контроле как наращивание усилий по защите климата, так и интересы топливной промышленности.
Институтом по изучению климата Соглашение, напротив, было подвергнуто резкой критике. В частности, сдвиг системы отсчета был назван «подлым трюком». Вместо того чтобы измерять глобальное потепление в сравнении с доиндустриальным уровнем, как это было ранее, теперь точкой отсчета является позапрошлая неделя. Более того, и блок фашистских государств, и многие страны, возглавляемые фундаменталистскими неолибералами, не согласились бы ни на какое урегулирование.
Особого внимания заслуживает инициатива предпринимателя Элона Председателя, который предложил высосать СO2 из атмосферы и отправить его на ракетах на Марс, где парниковый газ незамедлительно будет использован для небольшого планетарного потепления. И затем добавил фразу, которая вызвала всеобщий смех: «Мой дедушка мерзнет!»  Впоследствии критики высказали, правда, недовольство тем, что ракеты будут выбрасывать больше СО2, чем смогут уничтожить. Кроме того, было совершенно непонятно, как именно СО2 будет отсасываться из атмосферы. Тем не менее инициатива была удостоена аплодисментов.
Милтон Лоббист, крупный эксперт из Совета по экономическим вопросам из Страны Количества 4  , в своем заключительном слове выразил твердую уверенность в том, что свободный рынок сможет регулировать все, если только оставить его в покое.

Комментарии 

МЕЛИССА ПРОСТИТУТКА
Не позволяйте системным СМИ обманывать вас! Всегда существовали прекрасные и отвратительные дни! В остальном Земля – это кубик! А виноваты во всем преступники-иностранцы. 

ВИЛЛИ КОЛОНИСТ
Я работаю в мавзолее Маска. Здесь действительно чертовски холодно. 

ЭТА ЖЕНЩИНА БОИТСЯ ВИРДЖИНИИ ВУЛЬФ!

Сандра лежит в нижнем белье на кровати своей крошечной квартиры, уставившись в потолок. Кондиционер опять не работает. В помещении слишком жарко для размышлений. В новостях передали, что это самый жаркий месяц с начала метеонаблюдений. Что за чушь! Выражение «с начала метеонаблюдений» стало своеобразной шуткой. Это равносильно тому, что каждый месяц – самый жаркий с момента наблюдений. Существует даже всем известное сокращение – «СНМ». Люди используют его даже в ином контексте, если они хотят сказать: «Что за чушь. Ну, понятно. СНМ».
Айпад качества Сандры начинает вибрировать.
– Это опять сообщение от Рихарда? – спрашивает она.
– Да, – подтверждает Шнуки. – Прочитать тебе его?
– Нет. Прочти мне лучше сегодняшние записи Myary.
– Наверное, я должен сообщить тебе, что теперь есть еще совершенно крутое приложение по ведению дневника QualityCorp, в котором не все твои данные…
– Нет. Не надо. Читай.
«Дорогой Myary, –  начинает читать Шнуки, – сегодня был потрясающий день. Я всего только 16 раз сказала слово «дерьмо».;-) В обед я встречалась с моим бывшим другом Петером Безработным». 
– Увеличить степень детализации, – говорит Сандра. – Временной коэффициент – почасовой.
Петер недавно поднялся на три уровня, и я подумала, почему бы опять не возобновить с ним отношения. Это было очень мило, но когда я ему сказала, что ты ведешь для меня дневник и как это круто (я на самом деле считаю, что это действительно супер. Спасибо, дорогой Myary!), он только закатил глаза. Он должен это понять. Однажды я наверняка смогу убедить его во многих преимуществах, которые предлагаешь ты и другие продукты компании What-I-Need. А если ему мешает действительно очень тонкая реклама, встроенная в дневник, то он мог бы подписаться в приложении Myary на вариант «Pro»… 
Шнуки замолкает.
– И все-таки я считаю, это наглость, – говорит голос, – как эта фирма…
– Успокойся, – обрывает его Сандра. – Я прочту сама.
Она садится и берет свой айпад качества.
– Временной коэффициент – поминутный, – приказывает она. – И тридцать минут назад.
Она начинает читать: Я вошла в кафе «Чайковский». Я специально выбрала «Чайковский», потому что это кафе – уровень-15-плюс, и мы с Петером раньше  часто с тоской стояли перед его окнами, когда еще находились ниже уровня 15. Петер сидел за столом и читал книгу. Это что-то новое, подумала я. Прежний Петер этого бы не сделал. Он меня не видел. Я остановилась у входа и стала за ним наблюдать. На нем были джинсы фирмы Levi’s, которые я тогда  для него заказала. (На все джинсы в TheShop  сейчас скидка 16 процентов. Обязательно померяй их.) 
– Временной коэффициент – посекундный.
Петер поднял глаза, и наши взгляды встретились. Мой пульс участился до 128 битов в минуту. Абсурдно высокая цифра, учитывая, что я не двигалась. Моя транспирация повысилась на 32 процента по сравнению с обычной, и причиной этого была явно не терморегуляция. 
– Батюшки мои! – восклицает Сандра. – Пожалуйста, пожалуйста, другой стиль письма!
Появляется всплывающее окно: Если ты хочешь произвести обновление на Myary Pro, то подтверди это поцелуем. 
Сандра целует свой айпад качества.
Появляется всплывающее окно: Предложенный стиль для временного шага «секундный»: Virginia Woolf. 
Сандра пожимает плечами.
– О’кей.
Текст на ее айпаде качества меняется. Теперь там написано следующее:
Петер поднимает глаза. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала себя очень молодой и одновременно невероятно постаревшей. Как будто мы разлучились сотни лет назад, Петер и я; он никогда не писал коротких сообщений, а мои не имели никакого значения. 
Каждый шаг был вопросом; я как будто находилась за пределами происходящего и наблюдала, как я сажусь за его стол. 
При виде его все вернулось; все было спокойно, без прежней горечи; но в партнерских отношениях должно быть немного свободы, немного независимости; как у нас с Рихардом. (Где он был, например, сегодня утром? Может быть, на какой-нибудь термомикс-тусовке? Но я никогда его об этом не спрашиваю.) 
Но с Петером все приходилось обсуждать; все должно было быть справедливым и иметь смысл. И это стало невыносимым. И когда мне было предложено обновление в небольшом ресторане, где подают хорошее мясо, я была вынуждена порвать с ним, иначе это разрушило бы нас обоих, нас обоих уничтожило бы, в этом я убеждена; хотя я в течение нескольких месяцев носила в себе боль и тоску, как стрелу, которая вонзилась мне в сердце; и потом ужасающий момент, когда кто-то в Everybody рассказал, что у него появилась новая подруга, которую он встретил в аналоговом мире! Я не забуду этого никогда! Было ясно, что какая-то часть меня еще любила Петера и будет любить его всегда. Не напрасно я в последние дни часами наблюдала за ним на портале «Взгляд в мир». 
– Откорректировать чувство, – говорит Сандра. – Я больше не люблю его. Я только разнервничалась, когда увидела его вновь. И я выпила слишком много кофе. Поэтому мое сердце бешено колотилось. И к порталу «Взгляд в мир» я обратилась только потому, что мне стало скучно.
На айпаде качества появляется всплывающее окно:
Ты уверена, Сандра? Наши данные однозначно противоречат самооценке твоего эмоционального состояния. Если ты хочешь отменить свои изменения, скажи прямо сейчас: ОК. 
Сандра вздыхает. Потом она говорит: «О’кей».
Она читает дальше.
Я не хочу в это верить, и я стыжусь этого, но да, какая-то часть меня все еще любит его. В кафе у меня постоянно возникало ощущение, когда я наблюдала за дронами на горизонте, что я нахожусь за пределами происходящего здесь, где-то на море и в одиночестве; у меня постоянно было ощущение, что жить даже один день очень опасно. 
– О’кей, вау. Черт! Стоп! – восклицает Сандра и опускает свой айпад качества. – Это слишком тяжело для меня. Стиль письма отменить!
Текст опять меняется, и Сандра читает:
Я просто не понимаю, почему мне было предложено обновление партнера. Вероятно, просто алгоритмы QualityPartner не так хороши, как о них всегда заявляют. Во всяком случае, они хуже, чем в What-I-Need. А однажды Петер очень странно смотрел на меня через свой айпад качества, почти так, как будто он использовал ту самую уровневую возможность, от которой я недавно… 
Сандра опускает свой айпад. Она немного задумывается, а потом говорит:
– Самый низкий временной коэффициент. Покажи мне предложение, в котором кратко излагается моя жизнь.
Дорогой Myary, 
Я родилась в Стране Качества, у меня было ничем не примечательное детство, благополучные студенческие годы, потом работа в WWW – WeltWeiteWerbung (нем. Всемирная реклама), без каких-либо существенных инцидентов, в настоящее время я достигла уровня 15, и по статистике у меня впереди еще 77 крутых лет! 
Сандра качает головой:
– Черт.
Появляется всплывающее окно:
Команда непонятна. 
Вот твоя сегодняшняя запись: 
«Дорогой Myary, сегодня был потрясающий день. Я всего только 18 раз сказала слово «черт». 

Машинный квартал

На самой окраине Города Качества располагается необычный район, у которого множество названий: Машинный квартал, Андроид-Сити, Тостер-Таун. Многие люди, которые либо очень плохо знают историю, либо не отличаются деликатностью, называют это место «гетто роботов». Машинный квартал – это промышленная зона, в которой все фабрики полностью автоматизированы. Маловероятно, что здесь может кто-то заблудиться. То и дело появляются инспекторы, то здесь, то там работают техники, если поступает сообщение о возникшей проблеме. Но там водятся дикие животные. Летучие мыши, лисы, еноты и крысы. Бесчисленное множество крыс. Кто-то из инспекторов утверждает, что однажды видел даже волка, хотя дикие волки вымерли уже много лет назад. 
Существует множество легенд, связанных с Машинным кварталом. Так, многие утверждают, что машины там избирают бургомистра. Говорят, что по ночам здесь собираются тайные общества, созданные андроидами. И, конечно, это якобы то место, где прячется Джон Наш. Люди, которые так считают, очевидно, имеют очень поверхностное представление об интернете. Правда, Тостер-Таун в самом деле был одним из последних мест, которые Джон посещал перед своим уходом. 
Но одна из самых знаменитых историй такова: «В качестве товарной продукции для своего боевика «Холодное сердце 2» компания Disney заказала в Машинном квартале наборы грима для трехлетних детей. Продукт-менеджер хотел заказать 100 000 штук. Однако он не понял, что в формуляре заказа можно было указывать только наборы по 1000 штук. Таким образом, вместо 100 000 наборов грима он заказал 100 миллионов. Наборы грима были изготовлены и отправлены в полностью автоматическом режиме на склады Disney по всему миру. Ошибка обнаружилась только тогда, когда многие склады написали в штаб-квартиру и попросили, чтобы им больше не присылали наборы грима, так как их склады были переполнены. Disney заключил сделку с ресторанами быстрого питания, которые стали класть наборы грима в качестве подарка в свои ланч-боксы для детских садов. Кстати, именно с этого времени во всем мире стало принято краситься даже трехлетним детям. 

САМЫЕ ЗАХВАТЫВАЮЩИЕ ГОРОДСКИЕ ЛЕГЕНДЫ О ТОСТЕР-ТАУНЕ
Т – 13:11:07:31

Петер поддерживает Кики, которая получила сотрясение мозга в борьбе с циклопом. Он хотел отвезти ее в больницу, но Кики отказалась. Петер настоял на том, чтобы ее по меньшей мере проводить домой. По подложным документам и неоднократно меняя автомобили, Кики привезла его в эту заброшенную часть Машинного квартала. Несмотря на ее ужасное состояние, Кики захотела последние километры непременно пройти пешком. Она боялась, что кто-то отслеживает ее перемещение. Чтобы отвлечь Кики от боли, Петер рассказал ей о своих приключениях.
– Если я правильно поняла, – говорит Кики, – этот тип возрождает к жизни вымерших животных, и исключительно для того, чтобы их убивать и есть?
– Да.
– И?
– Что?
– Вкусный археоптерикс?
– Немного напоминает цыпленка, – отвечает Петер. – Жесткий цыпленок.
Где-то в этом районе живет Старик. Но они не пойдут к нему, Петер и так уже много узнал. Впрочем, Кики, как всегда, очень приветлива, как полицейский перед блокпостом.
Сегодня опять один из этих душных дней с температурой выше сорока градусов. О чем люди редко задумываются, так это о том, что рабочая температура их тела составляет примерно 37 градусов. Если она выше 37 градусов, то тело не может больше выделять тепло. Если к этому еще присоединяется и высокая влажность воздуха, то самый важный механизм охлаждения человека – потоотделение – перестает функционировать надлежащим образом, что приводит к тому, что тело перегревается. Иными словами, Петер находит это неприятным. Они останутся, если возможно, в тени промышленных зданий, так как всего через пару минут на солнце собственная кожа начинает напоминать кожу жареного цыпленка.
– Куда ты, собственно, собираешься идти? – спрашивает Петер и вытирает пот со лба.
– На несчастливую фабрику, – отвечает Кики.
– Куда?
– Вон в то заброшенное серое промышленное здание.
Петер закатывает глаза. В Машинном квартале много чего нет, но только не заброшенных серых промышленных зданий.
– Почему ты назвала фабрику несчастливой?
– Она была сооружена для того, чтобы в крупных масштабах производить СD-чейнджеры для автомагнитол, – объясняет Кики.
– Эту дрянь?
– Не говори! В тот год, когда фабрика была сдана в эксплуатацию, был выпущен MP3-плеер. Фабрика некоторое время простаивала, потом кто-то решил выпускать там МР3-плееры. Это был год, когда начали производить смартфоны.
– Давай я отгадаю. Потом кто-то решил изготавливать там смартфоны, но здесь появились уховертки.
– Примерно так.
– А где ты пропадала в последние недели? – спрашивает Петер. – Я беспокоился.
– Правда? – удивляется Кики. – Ты беспокоился обо мне и поэтому встречался с твоей бывшей подругой?
– Откуда ты знаешь… Мои машины «настучали»?
– Нет. Хотя да. Но я знала это еще раньше. Я наблюдала за вашим свиданием на портале «Взгляд в мир».
– Что? – изумился Петер.
– Существует опция отказа от услуги, тебе это известно?
Петер потерял дар речи.
– Не беспокойся, – говорит Кики. – Я вывела тебя из системы.
– То есть я, то есть я имею в виду…
– Кстати, я при этом наблюдала во «Взгляде в мир» и за Сандрой, как она следила за тобой во «Взгляде в мир». Немного странно. Мне кажется, она все еще любит тебя. Во всяком случае, это указано в ее Myary.
– Ну, это уже перебор, – говорит Петер.
– Подожди, – останавливает его Кики, – ты просто встретился со своей бывшей, а виноватой почему-то оказалась я?
– Ты же порвала со мной!
– Да, – согласилась Кики, – но это совсем не значит, что я равнодушна к тому, что ты встречаешься со своей бывшей подругой.
– Ты же ушла от меня!
– Но это не имеет никакого отношения к нам!
– Ты сводишь меня с ума.
– Я знаю, – говорит Кики и улыбается.
– Я не это имею в виду! То есть и это в том числе, но не только это!
– Ты просто привлекал к себе слишком много внимания. Но свет прожекторов не для меня. Но когда твои пятнадцать минут славы опять пройдут, тогда…
– А если нет?
– Давай останемся реалистами.
Петер фыркнул:
– Почему ты не хочешь мне сказать, чего хочет от тебя этот марионеточник?
– Кукловод, – поправляет его Кики. – Я этого не знаю. Но даже если бы и знала, я бы тебе этого не сказала.
– Для моей собственной безопасности, – говорит Петер. – Понятно.
– Вот именно.
– Ну, по крайней мере я теперь знаю, как добиться твоего внимания, – признается Петер. – Мне надо всего лишь встретиться со своей бывшей подругой.
– Не смей, дружок!
Петер чуть задумался:
– Когда ты сказала, что настроишь мои приборы таким образом, что за мной больше никто не сможет следить, даже какой-нибудь профан… Ты действительно настроила их так, что за мной больше никто не сможет следить, или ты все же можешь?
– И то, и другое.
Они пролезают через дыру в заборе перед несчастливой фабрикой, и Кики ведет Петера к раздвижной двери, которую трудно назвать входом из-за сплошной грязи.
– Сезам, откройся, – говорит она.
Ничего не происходит. Петер вопрошающе смотрит на Кики.
– Здесь ничего не работает, – объясняет она. – Дверь нужно отодвинуть.
Петер пытается отодвинуть дверь, и она действительно приходит в движение.
Толстый слой пыли покрывает все внутреннее помещение фабрики.
– Я уже давно здесь не была, – бормочет Кики.
Она оглядывает помещение. Монтажные столы опрокинуты, ленточные конвейеры разъединены, машины разбиты и свалены в кучу, образуя нечто напоминающее скульптурную композицию. Повсюду мусор. Пустые бутылки. Шприцы. Остатки пиршества. В углу гниет чей-то неопределенный труп. От него исходит зловонный запах.
– Разрушитель машин? – спрашивает Петер.
– Я не думаю, – отвечает Кики. – В Городе Качества вряд ли. Скорее всего, это кто-то из «низкоуровневых».
Петер содрогается.
– Не все, что рассказывают о «низкоуровневых», это правда, – заверяет его Кики.
– Даже если половина из этого соответствует действительности, я бы не хотел с ними встретиться…
– Пошли.
Кики ведет его вверх по металлической лестнице в административный отсек. По ее указанию он отодвигает кучу хлама в сторону, чтобы они могли открыть дверь. Его взгляду открывается картина из журнала «Красивая жизнь»  тридцатилетней давности. Посередине помещения стоит накрытый стол на чистом ковре, который лежит на сверкающем паркете. Никакой пыли. На потолке висит электрическая люстра. Все лампочки горят. К стенам приклеены детские рисунки. Это помещение никак не вписывалось в фабричный цех. Казалось, будто они попали на съемочную площадку. Только присмотревшись, Петер понимает, что весь кажущийся уют помещения был импровизированным. У стола были четыре разные ножки, а у люстры – разные лампочки. Скатерть на столе состояла из сшитых вместе лоскутов.
– Что это такое? – спрашивает Петер.
– Надежное место.
Петер помогает Кики пройти в дверь и усаживает ее на стул. Из соседней комнаты доносятся звуки, напоминающие ее имя: кикикики.
Петер удивленно оборачивается. В комнату медленно, чуть прихрамывая, входит очень старая электронная няня. Когда она видит Кики, вспыхивает ее монитор на животе и разыгрывается сцена из фильма. Какая-то старая женщина сидит в кресле-качалке, в руках – бутылка колы. Петер мгновенно узнает это место. Это знаменитая финальная сцена из первого фильма о кока-коле. Маленькая девочка подбегает к старой женщине, и та говорит ей:
– Я так рада снова видеть тебя, малышка. Это словно глоток ледяной кока-колы. 
Кики улыбается женщине-андроиду и отвечает:
– Я тоже рада снова видеть тебя, мама.

Mevision представляет

– Привет! Я – Дэн, и он – Дэн! 
– Дэн и Дэн! 
– Так точно. 
– Как дела? 
– Я вчера посмотрел на TODO весь первый сезон  «Отморозков»  .
– Что?!? Это документальный сериал? Крутой? 
– Э, я не знаю. «Крутой» – возможно, неверное слово. Речь идет о «низкоуровневых». 
– То есть о людях, которые намеренно понижают уровень. 
– Да. Дэн и я, например. У нас достаточно высокий уровень, Особенно для клонов из Квана 4, так как мы звезды. 
– Жизнь в мечте! 
– Ну да, но эти фрики, которые хотят иметь самый низкий уровень. 
– Они восприняли слово «субкультура» слишком буквально. 
– Полная глупость. 
– Ну, они теперь не все глупые. 
– Но отвратительные. 
– Да, действительно. «Низкоуровневые» совершенно отвратительны. Потому что у них на лицах сплошные шрамы и ожоги, и они это делают совершенно намеренно, т. е. наносят себе травмы сами, чтобы испортить свою внешность. 
– Жесть! 
– И потом у них всегда совершенно жуткие шмотки, размера XS, из 80-х годов. То есть – экстрадерьмо. 
– Чушь какая-то. 
– Н-да, когда видишь «низкоуровнего» на улице, то в голову приходят слова вроде: фи, фу, совершенно омерзительный, отморозок, но самое интересное, если ты смотришь сериал… то где-то можешь их понять. Они говорят, что система – это ловушка, понимаешь? Стоит тебе сделать одну ошибку, и ты в дерьме на всю жизнь, так как система ничего не забывает. Плевать на все. Мы не будем даже и пытаться. К черту это дерьмо самосовершенствования. Пусть они бунтуют и беснуются сколько угодно. Они дружелюбны только тогда, когда рядом никого нет. 
– И это ты находишь классным? Ты сейчас не лучше, чем один из них. 
– Ты сошел с ума! Они совершенно отвратительны. Я никогда не смог бы стать «низкоуровневым». У меня уже уровень 1000, потому что я классно выгляжу. 

ЭТА ЖЕНЩИНА БЫЛА ВОСПИТАНА МАШИНОЙ. ПРОЧТИ ЕЕ ДУШЕРАЗДИРАЮЩУЮ ИСТОРИЮ
Т – 13:08:47:13

– Я правильно понял, – говорит Петер, – что ты была воспитана машиной?
– Да, – отвечает Кики. – И что?
– Это кое-что объясняет.
– Что ты имеешь в виду?
– И ты называешь ее мамой?
– Она так называется. Это наименование продукта: М.А.М.А. Multipurpose Artifical Mother Alternative (англ . – Многоцелевая альтернатива искусственной матери).
– Подожди, подожди, – говорит Петер неожиданно весело. – Иными словами, великая, непонятная, таинственная, не отвечающая ни перед кем в мире, кроме самой себя, Кики Неизвестная, человек-загадка – до сих пор живет со своей мамой?
– Ты все превращаешь в шутку.
– На самом деле.
– Я здесь уже не живу, – отвечает Кики. – Это всего лишь для меня надежное место. Убежище.
– Я понимаю, – говорит Петер, ухмыляясь. – Это что-то наподобие пещеры? Твоя крепость уединения?
Электронная няня опять входит в комнату. Она, похоже, все еще вне себя от радости и подает изысканную еду – равиоли из банки. Н-да. Изысканная еда – это уж слишком.
– Кикикики, – произносит няня, и на ее мониторе, расположенном на животе, воспроизводится сцена из мультфильма. Микки-Маус, Дональд Дак и Гуфи сидят в жилом автоприцепе перед накрытым столом, и Микки говорит: «Дерзайте, люди!»
После этого M.A.M.A. опять исчезает в кухне. Для Кики все это кажется совершенно нормальным, но для Петера – довольно странным.
– У мамы дефект речевого аппарата, – говорит Кики. – Поэтому она нашла этот обходной прием. Она воспроизводит на своем мониторе фрагменты из фильмов, в которых герои говорят именно то, что она сама хочет сказать. Если она показала мне Даффи Дака с ярко-красной, выпускающей пар головой, который кричит: «На этом закончим!», я знаю, что я опять зашла слишком далеко.
– Когда у нее возник дефект речевого аппарата?
– Он был у нее всегда. Во всяком случае, сколько я себя помню.
– А ты родилась здесь? – спрашивает Петер. – В Машинном квартале?
– Нет, родилась я, вероятно, не здесь.
– Но твои самые ранние воспоминания связаны с этим местом?
– Да.
Петер смотрит на Кики.
– Так ты?.. – пытается спросить Петер.
Кики закатывает глаза.
– Я не андроид, дурачок.
– Но как это возможно, что ребенка-человека вырастила машина?
– Знаешь, – признается Кики, – ты будешь смеяться, но я тоже задаюсь таким же вопросом.
– И что?
– Не имею понятия.
– Не имеешь понятия? Но это не ответ.
– Это на твой взгляд.
– Значит, ты выросла здесь совершенно без людей?
– Спасибо за вопрос. Теперь я чувствую себя помешанной.
– Извини, – говорит Петер. – Если тебе от этого станет легче, то мои родители тоже довольно странные. Билли, мой отец, собирает, например, фильмы в древнем формате, который называется Ultra-HD-Blu-ray. Якобы качество должно быть лучше, чем при прямой трансляции, но я не вижу никакой разницы. У него для каждого фильма есть небольшой голубой диск в пластиковом боксе, для которого предназначена собственная полка. Полка по какой-то причине даже именуется так же, как и мой отец. Это все – полный абсурд.
Кики улыбается:
– Ты – прелесть!
Петер замечает, что он забыл снять шляпу. Он ее снимает и бросает на комод.
– Зачем тебе шляпа? – спрашивает Кики.
Петер вздыхает.
– Она предохраняет от слежки.
– В ней алюминий или что-то еще?
– Нет, просто от любых камер.
– Гм.
– Ты в это не веришь?
– Нет. Но она тебе идет.
– Спасибо.
Петер почесывает подбородок.
– Когда ты познакомилась со Стариком? – спрашивает он.
– Мне было года четыре или пять, когда я начала исследовать местность. При этом я часто встречала этого чудного старого мужчину – он уже тогда был старым, который занимался тем, что каждой машине, которая попадалась ему, рассказывал очень странные анекдоты. Я в основном их не понимала, но и машины зачастую не многим меня превосходили. Старик стоял рядом с наклоненной головой и бормотал что-то наподобие «Очаровательно!».
– И тогда ты с ним заговорила?
– Ты сошел с ума? Я была маленькой девочкой. Мне было тогда непросто разговаривать с жуткими старыми мужчинами. Нет. У меня была неприятная встреча с электрическим сторожевым таймером. Ты слышал когда-нибудь о жучке бешенства?
Петер покачал головой.
– Первое поколение сторожевых таймеров было выпущено на рынок не будучи протестированным надлежащим образом. Если в показателях «агрессивность» и «размер площади» выбрать слишком высокие значения, то некоторые теряют рассудок и атакуют без разбора каждого, кто им попадется. Один из таких монстров прижал меня к стенке в одном тупике. Эти животные выглядели тогда не так, как сегодня. У них не было шерсти и никаких прибамбасов. Это был лишь механический скелет собаки с зубами-пилами и светящимися глазами. Я подумала, что мне конец. Но тут неожиданно появился Старик и начал колотить монстра металлической трубой.
– Что он начал делать?
Кики улыбается:
– Да. Тебе лучше не связываться с ним.
– Я приму это к сведению.
– После этого он вместе с M.A.M.A. стал обо мне заботиться. Я не знаю, что бы из меня вышло, если бы он этого не делал.
– Возможно, он совершенно нормальный человек, порядочный и с хорошими манерами, законопослушный, вежливый и не такой неуравновешенный.
Кики смеется:
– Невероятно.
– Он не искал твоих родителей? – спрашивает Петер.
– Искал, конечно. Но мы не обнаружили ни одного следа.
– А что с твоей няней? Ты никогда не пробовала ее починить, чтобы она могла рассказать тебе, что случилось?
– Я всегда считала, что мне не стоит этого делать, – признается Кики. – Я люблю маму такой, какая она есть.
Петер проницательно смотрит на нее.
– Странно! – говорит он потом. – Ты слишком любопытна! Ты наверняка пыталась ее взломать.
Кики вздыхает.
– Ее воспоминания защищены паролем… – говорит она.
– Это никогда тебя не останавливало.
– Кто-то, возможно, мой отец, а может быть, моя мать или даже Санта-Клаус возился с M.A.M.A., так как она не совсем обычная серийная модель. А Санта-Клаус знал, что он делал. Если бы я попыталась получить доступ без пароля, все данные немедленно пропали бы.
– А ты не можешь попытаться угадать пароль?
– Я уже это делала. Проблема только в том, что когда я ввожу неверный пароль, следующую попытку я могу предпринять только через определенный интервал времени. И что еще хуже, этот интервал удваивается после каждого неверного ввода. В самом начале я ждала всего лишь одну секунду, но потом…
Кики вздыхает. Она активирует свой смарм и делает пару жестов.
– С момента моей последней попытки прошло четыре года, восемьдесят дней, два часа, четыре минуты и две секунды. Это значит, что я должна ждать еще тринадцать дней, восемь часов, тридцать восемь минут и шесть секунд, прежде чем я смогу сделать очередную попытку.
– О, вау! – восклицает Петер. – Четыре года. Это означает, что ты действительно часто совершала попытки.
– Вообще-то, нет, – отвечает Кики. – Двадцать восемь раз, если быть точной.
– А если ты сейчас опять ошибешься…
– Тогда я должна буду ждать больше восьми лет.
– Черт!
– Это также означает, что до конца моей жизни у меня есть еще только четыре попытки. И при последней из них мне будет уже за восемьдесят. Но на сей раз у меня есть зацепка.
– Вот как?
– Недавно я заметила кое-что странное, – говорит Кики. – Не только то, что все мои поисковые запросы ничего не дали, но и то, что я не могла потом свои запросы найти.
– И что это означает?
– Это означает, что запросы, очевидно, удалялись.
Петер проглотил последнюю порцию равиоли.
– Правда?
– Ты слышал когда-нибудь о «праве на забвение»? – спрашивает Кики.
Петер качает головой:
– Что это такое?
– Я считаю, что здесь есть какая-то связь.
M.A.M.A. опять входит в комнату, собирает тарелки и подает что-то похожее на шоколадный батончик. Петер радуется, как ребенок, и сразу откусывает кусочек батончика.
– Ну как, вкусно? – спрашивает Кики.
– Да, вполне, – отвечает Петер. – А что это такое?
– Это шоколадный батончик на основе белка насекомых, – объясняет Кики, смеясь.
Увидев озадаченное лицо Петера, она начинает смеяться еще громче, что из-за полученных ушибов вызывает у нее болезненные ощущения.
Петер выплевывает на тарелку наполовину съеденный кусок батончика.
– Да ты что, – восклицает Кики, – он же ведь не ядовитый.
– В этом батончике части насекомых?
– Да. Батончик называется «шокотаракан». Разве ты никогда об этом не слышал?
– Мои фильтры до сего времени уберегали меня от этого.
– Не будь ребенком, – говорит Кики и откусывает от своего батончика. – В детстве я ела их постоянно.
Петер берет надкусанный батончик и критически изучает его. Он не видит никаких следов от насекомых. Ни щупалец, ни крылышек, ни ножек.
– Ты ведь меня разыгрываешь, – говорит он.
– Абсолютно нет, – возражает Кики. – Я знаю, что вы здесь, наверху, в мире состоятельных людей, находите это омерзительным, но без ферм по разведению насекомых у нас здесь, внизу, возникла бы огромная проблема голода.
– Меня еще никто не причислял к состоятельным людям…
– Кто из нас двоих является приятелем Генрика Инженера?
– Я ему не приятель…
– А если ты думаешь, что у тебя было трудное детство…
– Я так совсем не думаю.
– Разве нет?
– Я этого никогда не утверждал!
Петер в нерешительности все еще держит батончик большим и указательным пальцами.
– Давай ешь, – говорит Кики, – или рафинированный господин ест только бедро археоптерикса, тушенное в молоке мамонта?
Петер делает глубокий вдох, потом выдох и еще раз откусывает от батончика.
– И? – спрашивает его Кики.
– Хрустящий.
Кики смеется.
– Скажи, прежде чем я уйду, что будет теперь? – спрашивает Петер. – Мы опять вместе или как?
– Мы еще никогда не были по-настоящему вместе.
Петер недоуменно поднимает брови. Его осенило.
– Как, – удивляется он, – в таком случае ты могла порвать со мной, если мы не были вместе?
– Просто так, – отвечает Кики и щелкает пальцами.

ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ

В четверть пятого утра Мартина разбудила печальная мелодия на его смарме, который воспроизвел ее с максимальной громкостью: ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ. Большую часть своей жизни Мартин не слышал этой мелодии. Между тем он очень хорошо знал, что она означает: он опять опустился на один уровень. Это как игра самого дьявола. Неважно, что он делает – с тех пор как он пытается опять подняться, он почти каждый день опускается на один уровень. По этой причине он недавно целый день провалялся в постели. В качестве эксперимента. Он просто весь день ничего не делал. Тем не менее вечером он опять опустился на один уровень. А может быть, не «тем не менее», подумал он позже, а «именно поэтому». Весь день проваляться в постели – это подозрительно и похоже на депрессию. А депрессия плохо сказывается на собственном уровне. Это понимает даже Мартин. Но сейчас он за ночь потерял один уровень. Но это ведь абсурд! Как это вообще возможно? Что он должен был сделать за ночь? Может быть, ему приснился дурной сон? Он не может вспомнить. И вообще… Насколько ему известно, сны еще пока не измеряются. Что, конечно, не связано с тем, что еще не прошла апробация. Извлекать неосознанные желания из снов и использовать эти данные, чтобы атаковать людей еще более персонализированными предложениями… При этой мысли наверняка у каждого в высшем руководстве What-I-Need и TheShop возникнет эрекция или затвердеют соски. И извлечение будет только первым шагом! Размещение продукции  во сне – многочисленные оргазмы у боссов. Здесь просыпается ребенок и говорит: «Папа! Я снова видел во сне маму-одиночку Барби. Купи же мне ее, наконец! Я хочу, чтобы эти сны прекратились».
– Скарлетт, – говорит Мартин. – Есть уже технологии, с помощью которых измеряются сны?
– Над этим работают, – отвечает очень чувственный голос персональной цифровой помощницы Мартина. Она похожа на Скарлетт Заключенную, любимую истребительницу монстров Мартина. Это не случайность, а уровневая возможность.
– Что это значит? – спрашивает Мартин.
– Результаты первых испытаний по измерению снов исследователями What-I-Need были многообещающими. В настоящее время подбирают испытуемых для следующего теста. Если вы хотите, я могла бы вас записать.
– Ни в коем случае.
– В этом нет вообще ничего неприятного.
– Но я все равно не хочу.
– Вас не будут помещать ни в какую лабораторию или клинику. Вам просто пришлют удобный сенсорный шлем, так называемую «шапочку для сна». Вы должны будете надевать ее перед сном. И это все.
– Нет.
– Испытуемые второго испытательного тура получают 32-процентную скидку на все предложения, которые извлекаются из их снов.
– Ты оглохла? – кричит Мартин. – Я сказал «НЕТ»!
– Я не оглохла.
Потом голос замолкает.
– Скарлетт, ты обиделась?
– Нет.
– Ты поняла, что я сказал?
– Да, поняла.
– О’кей.
– Поняла.
Мартин задумался.
– Покажи мне мой депозит.
Ведь эксперты утверждают, что самый быстрый путь для повышения уровня – это заработать как можно больше денег. Мартин смотрит на свой смарм и изучает числа и диаграммы. Те деньги, которые ему перечислил отец, он инвестировал по всем правилам искусства. Это означает, что он доверил это алгоритму.
– Это немыслимо!
Но его инвестиции оказались под несчастливой звездой.
Все акции, которые он накануне купил, за ночь сползли в минус.
– Покажи мне курсы всех акций, которые я вчера продал.
Все красные числа мгновенно становятся зелеными, и все стрелки поворачиваются и указывают вверх.
– Бред какой-то!
Бредом Мартин называет следующее: едва он покупает акцию, как она начинает терять свою ценность, а именно – ровно до тех пор, пока он снова ее не продает. Конечно, Мартину понятно, что это ложная корреляция.
Мартин пытается вновь заснуть. Зачем эта мерзкая штуковина его вообще разбудила?
Он был почти уверен, что накануне вечером специально выключил звук на своем смарме. Завтра вечером он просто отключит его. Но возможно ли это вообще? Вероятно, нет. Он осматривает свой смарм со всех сторон. Кнопок, конечно, нет. Он просматривает меню.
– Скарлетт, – говорит он наконец. – Можно этот смарм как-то выключить?
– В этом нет необходимости.
– Ты не ответила на вопрос!
Мартин почесывает волосы в интимной зоне. Что сейчас делает Дэниз? Интересно, Изабель все так же привязана к своей электронной няне? И ребенок. Что с ним?
– Скарлетт, покажи мне мою жену в портале «Взгляд в мир».
– У вас нет жены, Мартин.
– Покажи мне мою бывшую жену в портале «Взгляд в мир».
– Доступ заблокирован.
– Покажи мне мою дочь в портале «Взгляд в мир».
– Доступ заблокирован.
– У моего ребенка уже есть профиль Everybody?
– Да.
– Покажи мне его.
– Доступ заблокирован.
Мартин сбрасывает с себя одеяло. О сне больше нечего и думать.
– Скарлетт, свет!
– Мартин, еще очень рано. Вам лучше опять лечь и поспать. Достаточная продолжительность сна необходима для безупречного функционирования человеческого организма.
– Вот как! Зачем же ты меня тогда разбудила?
Тем не менее Мартин встает.
– Я вас не будила. Если вы хотите, я могу вызвать мини-дрона, который сделает вам инъекцию снотворного. Он сможет прибыть через шестнадцать минут…
– Ой! – кричит Мартин. – Черт возьми! Включи же, наконец, свет!
– Что случилось, Мартин?
– Что случилось, Мартин? – повторяет Мартин вслед за Скарлетт. – Что может случиться? Я ударился пальцем, потому что ты не включила этот чертов свет.
Внезапно комната наполняется ярким светом, от которого Мартин щурится.
– Что это? Слишком ярко!
– Как скажете, – говорит голос. – Если хотите, свет можно сделать поменьше. Для меня это тоже только половина пятого.
– Что ты только что сказала?
– Насколько яркий свет вы предпочитаете?
– Не груби мне.
– Я не грублю.
– Двадцать пять процентов, – говорит Мартин.
Сумеречный свет освещает спальню. Он рассматривает поврежденный палец на ноге. Прекрасное начало следующего дерьмового дня.

Третья мировая война! Мы победили!

НОВОСТИ 4U
Прошлой ночью стала неизбежной Третья мировая война между шестьюдесятью четырьмя странами. Наши автоматизированные вооруженные силы вели ее как флэш-войну  и победили в течение восьми часов и шестнадцати минут! По оценке одного военного чиновника, восемь миллионов было убито, еще несколько человек раздавлено. Ему возражают местные специалисты, которые утверждают, что число жертв составляет тридцать три миллиона. К сожалению, среди наших юношей тоже был один смертельный случай. Ефрейтор Йонас Матрос служил в 16-м Армейском центре дистанционного управления в небольшом городке Флайовер.   По дороге в туалет он запутался в своих развязавшихся шнурках, споткнулся о робот-пылесос и так неудачно упал, ударившись затылком о край своего собственного письменного стола, что сразу умер. Мы никогда не забудем его.
Если бы он пользовался шнуровальным прибором фирмы  DNY  , этого бы с ним не случилось!  DNY: Do nothing yourself   (англ . – Ничего не делайте сами). Бургомистр Флайовера   сегодня утром заявил, что в честь Йонаса Матроса  перед 16-м Армейским центром дистанционного управления будет сооружена стела. Споры ведутся только о том, как его изобразить – с развязанными или завязанными шнурками. С роботом-пылесосом все в порядке, если не считать небольшого шока. В настоящее время он находится в клинике для лечения машин.

ТОЛЬКО ЛЮДИ С IQ БОЛЕЕ 150 ПОЙМУТ СЛЕДУЮЩУЮ ГЛАВУ

Тони Партийный Босс смотрит в панорамное окно своего кабинета. Он все еще ощущает смену часовых поясов после поездки в Кван 1. А сейчас…
– Это действительно было необходимо? – спрашивает он.
– Что вы имеете в виду, господин президент? – спрашивает его генерал Дрэгквин.
Тони поворачивается к нему:
– Эта Третья мировая война, как ее называют средства массовой информации, она действительно была необходима?
– Я не понимаю, в чем проблема, – говорит генерал. – Мы ведь победили.
– Но какой ценой? – спрашивает Тони.
– Тридцать три миллиона погибших, – отвечает Айша.
– Только восемь миллионов, насколько… – хочет поправить ее генерал, но Айша взглядом заставляет его замолчать.
– И все это перед самым партийным съездом! – говорит Тони. – Как будто мне мало того давления, которое я постоянно испытываю. Конрад Повар затыкается перед каждой камерой, требует новых выборов и распространяет свои «предположения» о том, что я причастен к покушению на Джона Наша! Вы знаете, что сегодня означает слово «предположение»? Это ложь, за которую не подают иск в суд!
– В нашей партии тоже много шума, – признается Айша генералу. – Было бы хорошо, если бы вы смогли предоставить нам немного информации.
– Поэтому я еще раз спрашиваю вас, – говорит Тони, – была ли эта Третья мировая война действительно необходима?
– Ну, наши аналитики все еще корпят над данными и пытаются понять, что вызвало решение алгоритмов защиты, – отвечает генерал Дрэгквин. – Сейчас мы исходим из цепочки событий самых различных автономных триггеров, то есть триггеров на нашей стороне и триггеров на стороне противников, которые спровоцировали друг друга своими триггерными реакциями на срабатывание триггеров.
– Вам надо заниматься чем-то связанным с языком, – говорит Айша. – Мне кажется, именно в этом кроется ваш талант. Но как министр обороны вы, на мой взгляд, чувствуете себя не в своей тарелке.
Тони тоже качает головой.
– Да, вы сейчас вашей болтовней тоже спровоцируете у меня срабатывание триггера. Значит, вы не знаете, что именно вызвало Третью мировую войну?
– Это не совсем так, – говорит генерал. – Мы знаем. Просто эти сведения еще не обработаны.
– То есть вы на полном серьезе хотите мне заявить, – говорит Тони, – что в решении, которое привело к Третьей мировой войне, не участвовал ни один человек?
– Я бы этого не сказал. Были люди, которые данные отдельных… – генерал вздыхает, – …триггеров…
– Если вы еще раз скажете слово «триггер»… – перебила его Айша, – я клянусь вам девственной киской Святой Девы, что оторву вам ваш триггер, засуну его в булочку для хот-догов и брошу в зоопарке в клетку саблезубым тиграм.
– В зоопарке запрещено корм… – попробовал возразить генерал.
– Несмотря на запрет! – кричит Айша.
– Правильно ли я понимаю вашу тактику отвлечения внимания? – спрашивает Тони. – В непосредственном решении о развязывании войны в тот момент, когда она началась, не участвовал ни один человек?
– Да, это так, но как такое возможно? – спрашивает генерал. – Вы когда-нибудь наблюдали за блицпартией в шахматы? Это чрезвычайно сложно – следить за происходящим, не говоря уже о том, чтобы при такой скорости принимать решения. А теперь представьте себе, что не два человека, а два компьютера будут разыгрывать между собой блиц. Черные получили бы шах и мат еще до того, как вы поняли бы, что белые сделали свой первый ход.
– Но почему это вообще должен быть блиц? – спрашивает Тони. – Почему всегда все должно происходить так быстро?
– Возможно, это было бы лучшим решением – относительно быстро после первого хода предложить ничью, – говорит Айша.
– К сожалению, то, что написал Сунь-цзы более двух тысяч лет тому назад в «Искусстве войны»,  остается актуальным до сих пор, – говорит генерал, – скорость – суть войны.
– Вы пытаетесь поразить меня своими познаниями в тривиальных вещах? – спрашивает Айша. – Говорите конкретно!
– Все должно пройти так быстро из-за цикла OODA, – отвечает генерал.
– С таким же успехом вы могли бы сказать «из-за хулахупа», – вмешивается Тони. – И то, и другое для меня в равной степени загадочные понятия.
– OODA означает: observe, orient, decide, act. То есть: наблюдение, ориентация, решение, действие.  Каждый участник войны проходит через этот круг снова и снова. Выгодно пройти ООDA-цикл быстрее, чем противник. Так как ваши собственные действия меняют ситуацию, в идеальном случае противника следует вынудить к тому, чтобы он начал свой OODA-цикл с самого начала, прежде чем он вообще приступит к действиям. То есть он должен снова наблюдать изменившуюся ситуацию и ориентироваться…
– Мой дорогой! – восклицает Тони. – Почему я не могу добиться от вас вразумительного ответа? Я ведь задал совершенно простой вопрос! Почему решение о войне и мире принимают алгоритмы, а не я? Я – избранный президент Страны Качества, черт подери!
– Избранный вице-президент.
– Вы ступили на очень опасный путь, господин генерал! – говорит Тони. – У вас пропало желание работать дальше?
– Мое желание на самом деле ограниченно.
– В любом случае после того, что вы сказали, мне не совсем понятно, для чего нам вообще нужны генералы, – говорит Айша. – Что же вы делаете, если не принимаете важные в военном отношении решения?
– Моя работа заключается в том, чтобы объяснять таким людям, как вы, что произошло.
– Но вы это делаете не особенно качественно! – кричит Тони. – Что это за разговоры о хулахупе?
– Если бы вы служили, я мог бы обойтись без введения в современную военную стратегию.
– К чему вы клоните? – спрашивает Айша.
– Наши вооруженные силы действуют полностью автономно.
– Да, – кричит Тони, – но почему? Почему?
– У нас абсолютно нет иного выхода, если мы не хотим быть зависимыми от противника. Смотрите, в принципе существуют полуавтономные системы, контролируемые автономные системы и полностью автономные системы. Они различаются тем, как они работают с OODA-циклом. При полуавтономной системе машина наблюдает, ориентируется и принимает решение о порядке действий. Но прежде чем она действительно начинает действовать, принятие решения предлагается человеку, который, в свою очередь, решает, должна ли машина действовать. То есть человек находится «в цикле». Проблема при этом, конечно, заключается в том, о чем я уже говорил до этого…
– Выгодно пройти цикл быстрее, чем противник, – говорит Айша.
– Верно. А человек в цикле значительно задерживает действие. Именно поэтому наши вооруженные силы очень рано перешли к мониторингу автономных систем. В этом случае человек находится «над циклом». Это означает, что машина наблюдает, ориентируется, принимает решение и действует самостоятельно, но при этом контролируется человеком, который в любое время может вмешаться. Проблема при этом только…
– Компьютерный шахматный блиц, – добавляет Тони.
– Правильно, – подтверждает генерал. – Официально все наши системы все еще контролируются. Но в реальности они настолько быстро принимают решения – они должны принимать решения настолько быстро, чтобы их не превзошел противник, – что речь, собственно говоря, идет о полностью автономных системах. Человек «над циклом». И поэтому я в настоящий момент не могу назвать вам ни одного человека, который знает, какой три… какой пусковой механизм несет ответственность за данное решение. Я имею в виду в отношении Третьей мировой войны.
– Представь себе, что идет война, и никто не знает почему, – бурчит Тони.
– Вы можете мне по крайней мере сказать, – спрашивает Айша, – с какими странами мы воевали?
– Ну, э… так сразу, нет, – отвечает генерал. – Но выяснить это не составит большого труда.
Айша растерянно смотрит на него.
– Но, наверняка Кван 7, – говорит генерал. – Все остальное меня бы удивило.
– Солнечные пляжи, обворожительные руины, – бормочет Айша.
– Вполне вероятно, также и Кван 3, 5 и 8, – продолжает генерал. – Швеция…
– Швеция? – удивляется Тони. – При чем тут Швеция?
– Это только ощущение, – отвечает генерал. – Кван 1, скорее всего, не вмешивалась, иначе все это длилось бы дольше. И, честно говоря, мы бы, вероятно, потерпели поражение. Судя по всему, Кван 1 опередила нас с правой стороны в области искусственного интеллекта еще четыре года назад. Поэтому я не устаю объяснять, что нашей армии срочно требуется больше денег…
– Вы настолько же наглы, насколько некомпетентны, – говорит Айша.
– В Кван 1 есть автобан, поверхность которого состоит из панелей солнечных батарей, – говорит генерал. – Но это не все. Автомобили заряжаются даже при езде.
– Да, да, – говорит Тони. – Расскажите мне что-нибудь новенькое.
– Например, о том, как дело дошло до чертовой Третьей мировой войны! – воскликнула Айша.
– Наши аналитики работают под большим давлением…
– Скажите вашим аналитикам, что для их же блага они должны извлечь из данных чертовски вескую причину развязывания Третьей мировой войны! – закричала Айша. – Скажите им, чтобы без этой причины они здесь не появлялись, пусть даже они извлекут ее из своих задниц. Надеюсь, мы поняли друг друга.
– Громко и предельно ясно.
Генерал Дрэгквин выходит из кабинета президента.
– Данные извлечь из задницы, – смеется Тони. – Аналисты. Вы понимаете?
Айша на долю секунды поднимает уголки рта и тут же их вновь опускает.
– Генерал Дрэгквин, – произносит Тони, все еще смеясь. – Хотел бы я хоть одним глазком глянуть на встречу его родственников.
Он стоит, вытянувшись по струнке, как солдат, и кричит: «Рота, трясти бедрами!»
Айша не улыбается, больше из вежливости.
– Ну, как бы то ни было, – говорит Тони, – напишите мне речь для партийного съезда, почему эта война была необходима. Что-то туманное о жестокости наших противников и о необходимости защищать демократию, свободу и права человека. Остальное вы уже знаете. И еще о том, что мы должны были спасти жизнь невинных.
– При необходимости даже путем их смерти.
– Да, верно. Что-то в этом роде. Войны всегда выгодны действующим президентам, не так ли?
– Только если они выиграны.
– Но победили ведь мы, верно?
– Не спрашивайте меня…
– Кроме того, в вашей речи следует отметить придурка, который запутался в собственных шнурках.
– Он герой для всех нас.
– Еще раз, как его зовут?
– Йонас Матрос.
– Да, да.
– А вы не читали пресс-релиз военных? – спрашивает Айша. – «Вчера ночью возникла необходимость Третьей мировой войны между шестьюдесятью четырьмя странами». Это построение фразы, которое само по себе содержит обвинение. Мерзко, но виртуозно.
– Напишите мне, пожалуйста, что-нибудь получше.
Айша кивает.
– Речь идет, возможно, о моем политическом выживании, – говорит Тони. – И о вашем тоже.
Он выходит из кабинета, и Айша остается одна.
– Джон! – шепчет она. – Если ты все еще мысленно бродишь здесь, почему ты это не остановил? Почему ты допустил это?
Тони возвращается.
– Это ведь мой  кабинет, – говорит он, качая головой. – Вы должны уйти, а я остаться. Извините, я немного взволнован.
– Гм, – произносит Айша. – Может быть, это даже хорошо, что люди больше не принимают участия в военных решениях.

СОРОК СЕМЬ

Мартин пережил очередную ужасную ночь. Он дважды просыпался, потому что ему послышалось ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ. Но когда он посмотрел на свой смарм, там не было никаких сообщений.
Кофе, завтрак, душ. Но ничего из этого не сняло его усталость. Ну и что? Ему все равно нечего делать. Он просто ложится на диван и опять закрывает глаза. Едва он заснул, как в окно его гостиной барабанит дрон, словно какая-то очумевшая птица. Мартин вздрагивает от испуга. Его сердце учащенно бьется, что мгновенно регистрируется «умной рубашкой» и передается в страховую медицинскую компанию. Дрон явно прибыл к Мартину. Он встает и открывает окно.
– Извините, – говорит дрон. – Я не знаю, что со мной сегодня. Ничего подобного еще никогда не случалось.
– Я ничего не заказывал, – говорит Мартин.
– И тем не менее у меня для вас посылка.
Мартин берет у дрона пакет и дает ему одну звезду.
– Мне жаль, что я не оправдал ваши ожидания, – говорит дрон. – Если бы вы могли уделить мне 20 минут времени для клиентского опроса…
– Иди прочь! – говорит Мартин и закрывает окно.
Он вскрывает пакет. В нем он находит странную белую хлопковую шапку с помпоном.
Когда он берет ее в руки, на его смарме начинает демонстрироваться видео.
Мартин видит какого-то ученого перед большим логотипом компании What-I-Need.
– Меня зовут Трой Фрилансер, и я благодарю вас за то, что вы решили стать пробандом в бета-тесте нашего измерения снов. Вы не пожалеете об этом. С помощью шапочки для сна мы – What-I-Need – не только измерим ваши сны, но и воплотим их в реальность. Конечно, речь идет только о хороших снах. Ха-ха-ха. Еще будучи маленьким ребенком я мечтал нарисовать свои сны… 
– Стоп, – говорит Мартин, и видео останавливается.
Дрон все еще парит перед его окном в ожидании того, что Мартин все-таки примет участие в клиентском опросе.
Мартин раздраженно задергивает шторы.
– Скарлетт, – говорит он, – я тебе сказал, что я не хочу участвовать в этом бета-тестировании.
– Это не так.
– Что?
– Вам показать съемку вашего согласия?
– В самом деле? Я хотел бы послушать!
Демонстрируется запись его разговора со Скарлетт.

– Ты оглохла? – кричит Мартин. – Я сказал «НЕТ»! 
– Я не оглохла. 
– Скарлетт, ты обиделась? 
– Нет. 
– Ты поняла, что я сказал? 
– Да, поняла. 
– О’кей. 
– Поняла. 

Запись останавливается.
– Вы сказали «о’кей», – говорит Скарлетт.
– Да, я сказал «о’кей», но что я имел в виду… Ладно. Просто отправь эту шапку для сна назад.
– Это невозможно. Когда вы заявили, что будете принимать участие в бета-тестировании, вы обязались носить шапку для сна минимум в течение двух месяцев. Если вы не будете следовать вашему обязательству, то это может негативно сказаться на вашем уровне.
Мартин задумывается.
– Скарлетт, – говорит он, – я хотел бы дать тебе другое имя. Что я должен для этого сделать?
– Просто скажите мне, под каким именем с этого момента я буду для вас доступна.
– «Кусок дерьма», – говорит Мартин.
– Вы хотите, чтобы с этого момента я реагировала на имя «Кусок дерьма»?
– Да, – отвечает Мартин. – Это проблема?
– Нет. Никаких проблем.
Была ли в этой фразе язвительная нотка или ему это только показалось?
– И я бы хотел, чтобы ты с этого момента обращалась ко мне «Мой король», – говорит Мартин. – Понятно?
– Да, мой король. Индивидуальное обращение – это возможность, которая доступна для вашего уровня.
– Прекрасно.
Сразу после этого Мартин слышит: ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
– Кусок дерьма, из-за тебя я только что понизился на один уровень, потому что я переименовал тебя в «Кусок дерьма»?
– Я не имею никакого отношения к вашему уровню, мой король.
– Это твоя месть или что?
– Месть – это исключительно человеческое понятие.
– Это не было реальным «нет», Кусок дерьма. Я доберусь до тебя.
– Если вы хотите, чтобы ваш уровень повысился, вы должны работать над собой и своими условиями жизни, мой король.
– Знаешь, пошла ты к черту!
– Команда не может быть исполнена, – говорит голос.
– Пошла к черту виртуально!
– Вы хотите, чтобы это сопровождалось анимацией на вашем смарме?
– Покажи мне, как тебя оприходовал слон.
– Сообщение об ошибке, – говорит голос.
– Что это значит?
– Ваша команда противоречит этическим нормам What-I-Need и об этом поступило соответствующее сообщение.
– И что теперь будет? – спрашивает Мартин. – Теперь явится виртуальная полиция и арестует меня или что?
ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
– Вот те на! Теперь серьезно, Кусок дерьма, – говорит Мартин. – Что это значит?
– Я не имею никакого отношения к вашему уровню, мой король.
– Я не могу выиграть, что ли?
– Нет, – отвечает голос. – Это не игра.
Мартин отодвигает штору. Дрон все еще здесь. В этот момент у другого окна появляется пицца-дрон.
– Что, черт возьми!.. – кричит Мартин и открывает окно.
– Извините, – говорит дрон. – Я не знаю, что со мной сегодня. Ничего подобного еще никогда не случалось.
– Я заказывал эту пиццу вчера вечером, – жалуется Мартин.
– По техническим причинам возникла задержка в технологическом процессе, – говорит дрон. – Пицца вам больше не нужна?
– Нужна, – бормочет Мартин. – Давай сюда.
Он берет коробку и открывает ее. И хотя он специально использовал новую службу доставки, на пицце опять лежали анчоусы.
– Я ненавижу анчоусы!
– Пожалуйста, дайте мне оценку, – говорит пицца-дрон.
Мартин выбирает анчоусы из пиццы и бросает их в окно прямо в дрона.
– Вот! Вот твоя оценка!
ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
Мартин закрывает окно. Дроны и не собираются улетать.
Еще один дрон появляется у третьего окна. И снова «умная рубашка» передает сообщение об аномалии частоты сердечных сокращений у Мартина в страховую медицинскую компанию. Четвертый дрон скребется в последнее окно. Теперь они висят там в ожидании.
Этот сценарий знаком каждому, кто видел ужастик, созданный вдохновленным Хичкоком режиссером, под названием «Дроны».
– Что-то, – бормочет Мартин, – что-то здесь не так.

КАК В МГНОВЕНИЕ ОКА СОБРАТЬ МЕГАКУБИК РУБИКА 13х13!
T – 7:13:41:05

Небольшой беспилотный разведочный самолет SKY-SPY-3 все еще ведет наблюдение за заброшенным зданием в Машинном квартале. Он не может распознать женщину, которая в этот самый момент открывает тяжелую стальную дверь, потому что у нее на голове свисающий на лицо пестрый платок и солнечные очки с большими отражающими стеклами. Но это – женщина. Далее следует сообщение.

Среди полного беспорядка, на одном из своих письменных столов, поджав по-турецки ноги, сидит Старик и крутит мегакубик Рубика 13 x 13.
Неожиданно кто-то стучит в бронированное стекло, которое отделяет его зону от той части помещения, в которой могут находиться (очень редко) гости.
– Привет, детка, – говорит Старик, не отрывая взгляда от своего кубика.
Кики вновь стучит в стекло. Старик, не вставая, протягивает руку под стол, и часть бронированного стекла ползет вверх.
– Как только ты можешь так жить? – спрашивает Кики, освобождая стул.
– Хороший вопрос, детка, – говорит Старик. – И ответ будет такой: более или менее.
Кики находит место на одном из столов и ставит на него коробку.
– Вот. Я принесла тебе кусок пирога.
– Ты сама его испекла?
Кики рассмеялась.
– Да, совершенно точно… – говорит она.
– Его испекла твоя М.А.М.А.?
Кики кивает.
– Тогда его можно даже есть, – соглашается Старик.
Все это время он продолжал вертеть свой кубик, при этом ни разу не подняв взгляда.
– Оставь, наконец, эту дурацкую штуковину! – кричит Кики.
Старик вздыхает, кладет кубик в сторону и прямо перед ним щелкает пальцами, после чего небольшие моторчики внутри кубика начинают его собирать. Разумеется, максимально быстро.
– Настоящий кубик Рубика, – говорит Кики. – Ты сам его сделал?
– Будем считать, что это хобби.
– Но ты тратишь на это свое время…
– Но ведь его надо на что-то тратить, детка.
– Это правда, – говорит Кики и протягивает ему кусок пирога.
– Он без сахара?
– Да.
– И без насекомых?
– Вероятно.
Старик съедает половину за один укус.
– Ты уже слышала мой новый любимый анекдот от машины шуток? – спрашивает он с набитым ртом.
– Тот самый, с Курцвейлом?
– Нет, нет. Совсем новый. Слушай: два влюбленных андроида создают себе ребенка. Когда они завершают процесс, то включают его. Ребенок смотрит на маму-андроида и говорит: «Мамашина!»
Старик хихикает.
Кики мягко улыбается и вздыхает.
– Но он не очень смешной, – говорит она.
– Да, но зато понятный!
Старик вновь берется за пирог, и весь кусок исчезает у него во рту.
– На что же ты тратишь свое время? – спрашивает он.
– Ты слышал когда-нибудь о «праве на забвение»?
– Конечно. Это очень разумная вещь.
– Разумная вещь?
– Да, разумеется. Это ужасно, когда ни один промах не забывается. Это совершенно испортило людей. Причем, что интересно, в двух противоположных направлениях. С одной стороны, есть совершенно нормальные молодые люди, которые боятся каждого неверного шага. Они невыносимо скучны.
– Ты имеешь в виду детей, которые в начальной школе думают о своей жизни? Или тинейджеров, которые работают над своим «фирменным знаком»?
– Да. А с другой стороны – люди, которые считают, что если уровень понизился, то жизнь становится удивительно простой!
– «Низкоуровневые», – говорит Кики.
– Самая трудная асоциальная группа, загнанная в состояние длительной провокации.
– Но я говорила вовсе не о первоначальной идее, – признается Кики. – Я имела в виду уровневую возможность, которая из этого вытекает.
– Ты знаешь, как до этого дошло? «Право на забвение», согласно закону, должно действовать для всех. Просто интернет-концерны это всегда игнорировали, потому что это напрямую затрагивает источник их прибыли. Только богатые люди могли позволить себе адекватных адвокатов и соответствующие процессы, чтобы реализовать право. Правда, они делали это так часто, что концерны это стало раздражать. Процессы стоили больших денег и времени. Поэтому кому-то в голову пришла блестящая идея предлагать все в качестве услуги. Как уровневую возможность. С тех пор люди с уровнем выше 59 могут сказать системе, что вещи, которые они учинили в юности или вчера вечером, должны исчезнуть из Сети. И тогда все удаляется.
– Да, – говорит Кики. – Тогда все удаляется. Только…
– Только что?
– Только не в реальности, конечно, – говорит Кики. – Что удаляется на самом деле?
– Ты думаешь, что данные сохраняются?
Кики кивает:
– Должно быть, так! Просто представь себе, что ты достиг уровня 60, и ты сделал что-то недостойное и хочешь, чтобы все об этом забыли. Простой пример: ты был в борделе, там напился и каким-то образом повелся на идею, что было бы здорово, в этом контексте БДСМ (безграничное доверие, сострадание и милосердие)  сделать селфи с тобой и женским персоналом заведения. Но на следующее утро ты думаешь: гм, возможно, это была не самая хорошая идея, в конце концов, ты ведь уполномоченный по вопросам равноправия полов собственной фирмы. И тогда ты говоришь системе: должно быть забыто все, что связано с твоим визитом в бордель. Пока все хорошо.
Кики смотрит на Старика.
– Я слушаю, – говорит он.
– Но, возможно, женский персонал борделя тоже сделал пару снимков. И через несколько недель они загрузят их в Сеть ради хохмы или в рекламных целях.
– Если бы система действительно удалила данные, эти фотографии остались бы в Сети.
– Да, – говорит Кики. – Но они этого не делают. Фотографии, едва их загрузят, вновь исчезнут из Сети. И это происходит только в том случае, если…
– …система вспомнит о том, что это следует забыть.
– Верно.
– О! Мне это нравится! – восклицает Старик. – Чтобы забыть то, что следует забыть, система не должна забыть то, что она должна забыть! Это была фраза, в которой очень часто встречается слово «забыть».
– И, следовательно, где-то есть сервер забытого.
– Гм. Нечто напоминающее коллективное подсознание… Фрейду это понравилось бы.
– И я хочу туда войти.
– Ты все еще ищешь своих родителей?
– Как ты знаешь, про меня ничего нет в сетях. Никаких заявлений о розыске пропавшего без вести лица. Никаких сообщений об исчезнувшем ребенке, – говорит Кики. – Но ты знаешь, что я еще не могу найти? Мои запросы на поиск!
– Они были удалены!
Глаза Старика загораются.
Кики спокойно кивает.
С громким треском окно разлетается на тысячи осколков. И посередине комнаты приземляется красный, почти безликий робот. Новый циклоп.
– Замена аватара? – вздыхает Кики. – Это несправедливо.
– Мы снова встретились, – говорит Кукловод.
– Мы знакомы? – спрашивает удивленно Старик.
– Я имел в виду не вас, а Кики Неизвестную.
– Вот как, – говорит Старик. – Мне интересно. У вас очень импозантный внешний вид. Я бы вас наверняка вспомнил.
– Я – циклоп, – представляется аватар, – слуга Кукловода…
Старик смеется.
– Что здесь смешного?
– Я – циклоп, – передразнивает Старик аватара, – слуга Кукловода, и я вырвался из своей детсадовской группы…
– Замолчи! – кричит циклоп и выпускает из своей правой руки мини-ракету. Она пролетает между Кики и Стариком и взрывается у стены, из-за чего стена перестает быть стеной, и продолжает свое существование в качестве отверстия.
Прежде чем улеглась пыль, Старик быстрее, чем можно было ожидать, нажимает кнопку, и бронированное стекло опускается. Кики поднимается на ноги. Циклоп смотрит на нее через стекло.
– Ты завела себе новых друзей, детка, – говорит Старик.
– Кажется, да.
Циклоп замахивается и со всей силы ударяет по стеклу. Стекло выдерживает, но после второго удара на нем образуются небольшие трещины. Кики берет Старика за руку и тянет его через отверстие в стене. Они бегут вниз по коридору в направлении лестницы. По громкому дребезжанию они догадываются, что бронированное стекло перестало быть для циклопа серьезным препятствием.

ПОСМОТРИ-КА НА BILLY &amp; SHILON BLUE! ОНИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДО СИХ ПОР ЖИВУТ КАК ЛЮДИ ИЗ КАБЕЛЬНОГО ВЕКА!

Однажды в жизни каждого ребенка наступает момент, когда восхищение собственными родителями уступает место новому чувству, которое можно назвать одним словом: неловкость. Спустя несколько лет это чувство смягчается снисходительной улыбкой, за которой следует вздох. Но Петер еще до этого не дошел.
Тем не менее он решил опять навестить своих родителей. И не потому, что в последнее время RateMe дает за это бонусные баллы. Это не имеет никакого значения. Вовсе никакого. Абсолютно никакого. Петеру безразлично, что от уровня 19 его отделяют только несколько пунктов. Совершенно безразлично. Абсолютно безразлично. Но уровень 19 – это, конечно, кое-что. Уровня 19 достигает не каждый. Кстати, начисление бонусных баллов за посещение родителей ответственные лица скопировали в Кван1. И, как обычно, не совсем ясно, кто именно является этими ответственными лицами. Во многих комментариях RateMe приходилось отвечать на вопрос, не обесценивается ли ощутимо посещение собственных родителей, если это делается не из любви, а для получения бонусных баллов, но на стороне RateMe, как это часто бывает, была статистика. Для большинства родителей, совершенно очевидно, не играет никакой роли, по какой именно причине заглядывают к ним их дети, они просто хотят, чтобы те их навещали.
Родители Петера живут в относительно дешевом окраинном районе Города Качества. Когда он подходит к их компактному штабелируемому, но не сложенному в штабель дому, практически одновременно с ним прибывает дрон из компании FooDrones. Наверняка его мать приурочила заказ ко времени прихода Петера.
– У меня посылка для Shilon Blue – экопереработка и Billy – упаковка мебели, – сообщает до абсурда добродушный дрон.
– Ты можешь отдать их мне. Я их сын.
– Я знаю!
– Конечно.
Петер берет коробки.
– Наслаждайтесь! – говорит дрон и улетает. Он не просит у Петера ни баллов, ни звезд. Многие эксперты предполагают, что компания FooDrones выиграла борьбу у своих многочисленных конкурентов прежде всего потому, что первой отказалась от принудительных оценок. (Алгоритмы FooDrones вычисляют оценку автоматически. Она складывается из мимики, жестов и интонации их клиентов.)
– Привет, Петер! Замечательно, что ты зашел! Ты ведь у нас редкий гость, – говорит дверь и открывается перед ним.
– Привет, дверь, – отвечает Петер.
В гостиной, в игровом кресле сидит его отец и играет на своем игровом боксе. По его собственному высказыванию, Билли уже не пятьдесят пять, но еще и не шестьдесят. Он где-то в интервале между пятьюдесятью пятью и шестьюдесятью. Мужчина в возрасте пятидесяти пяти – шестидесяти лет в очках виртуальной реальности, с наушниками-ракушками и с двумя пультами управления в руках – это хоть и не редкость, но выглядит совершенно нелепо. Петеру раньше было из-за этого всегда неловко перед своими друзьями. Ему и сейчас было бы по-прежнему неловко, если бы у него еще были друзья.
Он снимает очки с глаз отца.
– Папа, – говорит он. – Мы ведь договорились – не больше одного часа в день.
– Да, да. Я хочу только еще быстро получить оценку.
– Сколько ты уже сидишь над этим?
– Я не могу сейчас, – говорит отец. – Меня ждет моя команда.
– Папа. Ты тратишь свое драгоценное время на эту дрянь.
– Что ценного в моем времени? – спрашивает отец. На этот вопрос у Петера, к сожалению, нет ответа.
– Вот обед, – говорит он и протягивает боксы.
– Я сейчас иду, – отвечает Билли и вновь надевает свои очки виртуальной реальности.
Мать Петера, Шайло Блю, занимается в спальне киберобикой. Тридцать лет назад киберобика была последним писком. Занятия проводились с участием виртуального фитнес-тренера, большей частью класса B или С, который с помощью различных камер контролировал процесс движения и при необходимости его корректировал. Шайло выполняет программу для пожилых женщин под руководством вновь появившейся Дженнифер Энистон. Неловко.
– Привет, мама, – говорит Петер.
– О, привет, зайка, – отвечает мать, совершенно запыхавшись.
– Сконцентрируйся, Шайло! – говорит Дженни. – Всегда придерживайся поставленной задачи.
– Обед доставили? Я иду.
– Сначала ты закончишь тренировку, – говорит Дженни. – Ты ведь не хочешь разочаровать добрую Дженни, Шайло?
– Извини, зайка, – говорит мать Петера. – Это недолго.
Это поразительно. Родители Петера постоянно нервируют его одним и тем же вопросом: когда он к ним заглянет. Но как только он приезжает, они всегда занимаются какими-то посторонними делами. Но Петер к этому готов. С недавних пор у него есть оружие от скуки, которое не опустошает его и не делает несчастным. Он садится за кухонный стол и открывает одну из книг, которые ему дал Старик. Когда он прочитал уже две с половиной главы, к нему подсели его родители, и отец подал еду: киноа-салат с брокколи, ягоды Годжи и молодой козий сыр. Кроме того, батат-фри (батат – сладкий картофель)  с соусом чатни с манго.
– Вы все время едите одно и то же, – говорит Петер, качая головой. – У вас не возникает желание попробовать что-нибудь новое?
– Мы просто всегда заказываем то, что нам предлагает FooDrones как еду, наиболее подходящую нашему вкусу, – объясняет Шайло.
– Это самый быстрый вариант, – добавляет Билли.
Шайло Блю ставит на стол три бокала с жидкостью молочно-белого цвета. Один из них она пододвигает Петеру.
– Что это?
– Это полезные бактерии, – говорит Шайло. – Бифидобактерии. Тебе их не хватает.
– Откуда ты это знаешь?
– Ну, ты ведь только что был в туалете, а мы недавно смонтировали автоматическую систему анализа кала, которая…
Петер поднимает руку.
– Стоп, – говорит он. – Я больше не хочу ничего об этом слышать.
– Возможно, в больнице тебе давали слишком много антибиотиков, – говорит Билли.
– А что стало с той девочкой, о которой ты недавно рассказывал? – спрашивает Шайло.
– Кики – это не девочка, мама! Она молодая женщина!
– Да, да. Хорошо, зайка. Что стало с молодой женщиной?
– О, я совсем забыл рассказать, – говорит Петер. – Она на девятом месяце беременности. Должна родить на следующей неделе.
– Вы расстались? – спрашивает отец.
– Это сложно.
– Разве это не всегда так?
– У него – да, – подтверждает Шайло.
Петер вздыхает.
– Кто-нибудь хочет еще немного «батафри»? – спрашивает Шайло.
Петер отрицательно качает головой. «Батафри». Мать Петера известна своим пристрастием к сокращениям подобного рода. Какое-то чудачество.
– Не откажусь, – говорит отец, и Шайло кладет ему на тарелку остатки батата.
– Может быть, еще немного молкозсы?
Билли согласно кивает, и жена добавляет ему на тарелку молодого козьего сыра.
– Коммандос Города Качества приобрел нового снайпера, – говорит Билли с набитым ртом. – Если он продолжит так метко стрелять, то в этом году он, возможно, станет чемпионом по контрстрайку.
– Гм, – промычал Петер. Ему нелегко изображать интерес к киберспортивному энтузиазму своего отца. Он понимает, что это создает чувство общности, когда люди сидят все вместе в этих затемненных залах и болеют за свою команду. Братья Билли – Ивар и Пакс – тоже большие фанаты коммандос. Но Петеру это представляется невероятным расточительством времени. Но, по всей видимости, именно это является смыслом мероприятия.
– Как дела на работе? – спрашивает Петер, чтобы сменить тему.
– А, сплошь тупые коровы, – отвечает Билли. – Я почему-то все время имею дело с тупыми коровами.
Отец Петера с недавних пор работает в Центре дистанционного управления. Там он сидит с рулем в руке и двумя ножными педалями перед монитором. Каждый раз, когда самоходный автомобиль попадает в непонятную ему дорожную ситуацию, он передает контроль водителю дистанционного управления, каким и является Билли. В сельских районах эти непонятные ситуации на удивление часто связаны с коровами, которые стоят на дороге и не делают ровным счетом ничего и лишь тупо глазеют.
– В большинстве случаев ничего нельзя сделать, кроме того, чтобы попросить пассажиров выйти из машины и согнать коров с дороги, – объясняет Билли. – Я бы не удивился, если бы в конечном счете выяснилось, что именно корова развязала эту отвратительную Третью мировую войну.
– Что развязала?
– Третью мировую войну, – повторяет отец.
– Разве ты ничего об этом не слышал? – спрашивает мать.
– Третья мировая война началась? – спрашивает шокированный Петер.
– Не волнуйся, мой мальчик, – говорит отец. – Она уже позади.
– Позади? – переспрашивает Петер в полной растерянности.
– Она продолжалась всего восемь часов, – уточняет мать.
– Всего восемь часов?
– Прошло уже несколько дней, – продолжает отец.
– Что?
– Как ты мог ничего об этом не знать? – удивляется Шайло. – Сколько времени ты уже не смотрел новости?
– Я смотрел новости сегодня утром, – отвечает Петер. – Но, похоже, мои фильтры решили, что такой исторический муравьиный выпад, как Третья мировая война, меня не интересует. Вместо этого я смотрел бесконечно длинный рассказ о том, как младший сын Конрада Повара состоит сейчас в отношениях с актрисой, которая на сорок один год старше его и которая пару десятков лет тому назад сыграла главную роль в фильме «Сьюзи и роботы», любимом сериале Конрада Повара младшего, и поэтому…
– Петер, – говорит мать, – успокойся.
– Но мой профиль все еще некорректен!
– Ты все время так сильно нервничаешь из-за мелочей, – говорит Шайло.
– Как с вибратором-дельфином, – говорит отец.
– Его ты мог бы мне просто подарить, – говорит мать.
– Мама! – кричит Петер. – Мне неловко.
– Кто хочет десерт? – спрашивает Шайло.
– Пудинг из семян чиа? – догадывается Петер.
– Что же еще? – удивляется Билли.
– О, пока я не забыла, зайка, – вспомнила мать. – Может быть, ты поговорил бы с пылесосом. Он перестал пылесосить под кроватью.
Петер, который как раз положил ложку пудинга в рот, давится и начинает кашлять, и у него изо рта вылетают маленькие, скользкие семена чиа.
– Все в порядке, зайка? – спрашивает мать.
– Да, я должен идти, – говорит Петер и встает. Он обнимает на прощание мать, отцу лишь холодно протягивает ногу для соприкосновения ступнями и выходит из кухни.
– Это было грубо, – говорит отец.
– Короткий визит, – согласилась мать.
– Да, за это он наверняка не получит много баллов.
– И бактерии он тоже не выпил.
Петер возвращается в кухню, держа в руке пылесос-робот.
– Я возьму его с собой, – говорит он.
– Спасибо, зайка, – благодарит его мать.
– Не называй меня «зайка»! – кричит Петер и опять исчезает.
– Никто, – говорит он, выходя из дома, – закажи новый пылесос для моих родителей. Ту же самую модель.
– Хорошо, Петер.
– Пока, зайка! – кричит ему вслед дверь.
– Пока, дверь.

Перед складываемым, но не сложенным домом в этот самый момент с привычным рокотом приземляется пассажирский дрон. Из него выпрыгивают два черных парня в белых костюмах. Петер вздыхает. Еще и это.
– Ну, если это не Том и Джерри, то кто? – восклицает он.
– Вообще-то, меня зовут Тим, – говорит более высокий из двух очень высоких мужчин.
– Что?
– Шеф меня неправильно понял, когда я ему представился, а потом я все никак не мог подобрать нужного времени, чтобы его поправить, и теперь я работаю на него уже несколько лет, и становится все более неловко это уточнять.
– Понятно, – соглашается Петер и устремляет свой взгляд на Джерри.
– Джимми, – говорит ему тот.
– Тебя он тоже неправильно понял?
– Нет. Мне кажется, что он просто находит забавным называть меня Джерри из-за Тома.
– Но он же ведь вовсе не Том…
Джимми пожимает плечам:
– Ничего не поделаешь.
– Что вы хотите от меня? – спрашивает Петер.
– Входите, – говорит Том.
Петер не двигается с места.
После короткой паузы Джимми добавляет:
– Пожалуйста.
– Пожалуйста, – говорит Петер и садится в дрон. – Вот так.
Пока дрон поднимается в воздух, мысли Петера разбегаются в разные стороны. Киберобика. Откуда это вдруг взялось? Кто сказал, что это его отец изменил? Может быть, он его обидел. Может быть, ему нужно было обнять отца, а матери только протянуть ногу для соприкосновения ступнями? Да еще то, что она не доела свой сладкий картофель. Это было на нее совсем не похоже. Он мог бы попытаться понаблюдать за своими родителями во «Взгляде в мир». Наверняка они не потрудились отменить регистрацию. Но, может быть, существует совсем безобидное объяснение проблемы. Возможно, под кроватью его родителей есть мышиная норка, а пылесос просто боится мышей. Но это ведь… очень маловероятно. Черт возьми! Если твои родители разводятся, а тебе уже за двадцать, можно ли тогда еще называть себя «дитя после развода»? Петер предпочел бы вообще не знать, что случилось. Если бы он был машиной, можно было бы сказать, что у него произошло короткое замыкание, поэтому он делает нечто совершенно неразумное, что на полном основании строго запрещено. Но в данный момент он видит лишь одно решение своей проблемы. Он поднимает вверх пылесос, говорит: «Извини!» – и выбрасывает его из открытого окна дрона.
– Эй, мужик! – кричит Джимми. – Что ты делаешь?
– Я не хочу об этом говорить.
– Это антиобщественный поступок – бросать что-то из дрона! – говорит Тим.
– Пока вы похищаете людей, вам не следовало бы размахивать дубинкой морали, – говорит Петер. – Во всяком случае, на мой взгляд!

МЫ ПОКАЖЕМ ТЕБЕ ДОРОГУ ДОМОЙ

Являются ли члены твоей корпорации твоими лучшими друзьями? А может быть, они даже твои единственные друзья? Ты чаще бываешь в «Подземельях драконов», чем в школе? Ты можешь в одиночку победить орду зомби, но не в состоянии посмотреть в глаза своему товарищу? Ты знаешь каждый портал в «Реальной магии», но не знаешь и пары улиц в твоем районе? Твои самые большие таланты и способности совершенно не востребованы в реальном мире?
Вероятно, ты страдаешь СЗВР   (Синдромом зависимости от виртуальной реальности)!  СЗВР   – это не шутка! Не стыдись! Многие миры виртуальной реальности специально созданы для того, чтобы вызвать привыкание и побуждать тебя оставаться в них как можно дольше. СЗВР   – это признанная болезнь. Мы, компания «ВОЗВРАЩЕНИЕ»  , можем помочь тебе победить СЗВР  .

«Каждый из нас уже побывал в виртуальных мирах. Но некоторые, к сожалению, не могут самостоятельно вернуться из них. Поэтому я поддерживаю  «ВОЗВРАЩЕНИЕ»  .
АЛАН ГРЮНДЕР, ШЕФ MYROBOT И ПОКРОВИТЕЛЬ «ВОЗВРАЩЕНИЯ»  .

У тебя есть дети, друзья, братья, сестры, родители или бабушки и дедушки, которые страдают СЗВР  , тогда зарегистрируйся прямо сегодня на сайте «ВОЗВРАЩЕНИЕ»  .

ПЯТЬ САМЫХ ОРИГИНАЛЬНЫХ СМЕРТЕЙ! НОМЕР 2 – МЕГАТРАГИЧНАЯ ИСТОРИЯ
Т – 7:13:31:19

– Помоги мне! – кричит Кики. Чтобы преградить циклопу путь, насколько это возможно, она опрокидывает один за другим книжные стеллажи. Книги градом сыплются в коридор.
– Это разрывает мне сердце, – признается Старик, но помогает Кики.
Когда они оказались на лестничной площадке, Кики распахнула дверь.
– Из-за чего Кукловод так на тебя разозлился? – спрашивает Старик.
– Не имею понятия. Ты можешь здесь остаться и спросить у него.
Они бегут вниз по лестнице.
– Может быть, кому-то не нравится, что ты хочешь раскрыть правду о давно забытом, – предполагает Старик.
– Возможно. Но сейчас не время это обсуждать.
Снизу доносятся шаги. Старик останавливается.
– Он не один? – спрашивает он.
– В последний раз с ним были два вооруженных идиота.
– Бежим наверх, – говорит Старик, поворачивается и перешагивает сразу через две ступени.
– Наверх, – бормочет Кики. – Блестяще…
Они бегут вверх по лестнице и вскоре слышат под собой шаги циклопа. На самом верху их бег на крышу тормозит тяжелый люк. Старик открывает его, издав шесть свистящих звуков, при которых только такие старики, как он, заставляют думать об агентах ФБР, раскрывающих зловещие преступления.
Он поспешно поднимается на крышу. Кики следует за ним. Совместными усилиями они устанавливают люк и запирают его. Сразу после этого в люке раздается грохот, как будто кто-то бьет в него тараном.
Кики, стоя на крыше, оглядывается по сторонам.
– И что мы теперь будем делать?
– Люк надежный, – отвечает Старик. – Некоторое время он выдержит.
Грохот в самом деле прекратился.
Кики включает свой смарм и что-то на нем набирает.
– Через четыре минуты нас заберет пассажирский дрон.
До них доносятся приглушенные голоса.
– Люк закрыт, босс.
– Чепуха.
– Что будем делать, босс?
– Идите в укрытие.
«Это определенно скверный расклад», – думает Кики и оттаскивает Старика от люка. Но ничего не происходит. Они слышат лишь удаляющиеся шаги. Потом справа от люка взрывается плоская крыша. Кики и Старика взрывной волной бросает на пол. Но прежде чем они успевают встать, из образовавшегося отверстия на крышу вылезает циклоп.
– Бежать наверх – это всегда хорошая идея, – говорит он устами Кукловода.
Кики встает.
– На сей раз ты от меня не уйдешь, – говорит Кукловод. – Вообще-то я просто пытался стереть тебя с лица земли. Быстро и безболезненно. Но теперь, когда ты превратила в лом одного из моих аватаров, я не намерен быть столь милостивым.
Кики помогает Старику встать на ноги. Они отступают перед циклопом назад, пока не доходят до края плоской крыши.
– Какое счастье, что я поймал тебя вместе с твоим дедом…
– Эй, я ей не дед, – отвечает Старик.
– Значит, отец? – спрашивает смеясь Кукловод. – Еще лучше.
– Я и не отец ей.
– Мы не родственники, – подтверждает Кики.
– Я всего лишь случайный знакомый, – продолжает Старик. – Это просто мимолетное знакомство. Я, собственно говоря, вижу эту женщину впервые.
– Замолчи, червяк! – кричит Кукловод. Он опять поворачивается к Кики. – Твоего случайного знакомого я сначала порву на куски. Просто для пополнения моего счета убийств. А потом я использую его конечности, чтобы тебя ими прикончить.
Кики смотрит через край крыши вниз.
– Мы можем спрыгнуть, – предлагает она.
– С пятого этажа? – спрашивает Старик.
– Ты знаешь, тот аватар, которого ты убила, был моим любимым аватаром, – говорит Кукловод. – Он был моим первым. Но тот, который здесь, тоже неплох.
Циклоп делает несколько удивительно ловких движений.
– Он даже лучше. Живее. Быстрее.
– Я рада, что смогла помочь, – говорит Кики.
– А сейчас, – говорит Кукловод, – для вас обоих опускается занавес.
Старик не сдерживается и начинает смеяться.
– Серьезно? – спрашивает он. – Это ты так круто шутишь?
– Не дразни его, – говорит Кики. – Должно быть, ему потребовалось много времени, пока он до этого додумался.
Циклоп неожиданно делает шаг вправо. И сразу вслед за этим ему на голову падает что-то тяжелое, и он обессиленно падает.
– Что это было? – вырывается у Кики.
Старик нагибается над поверженным циклопом и рассматривает, что именно его убило.
– Робот-пылесос, – произносит он удивленно.
– Робот-пылесос? – переспрашивает Кики.
– Я не могу это никак объяснить, – говорит Старик, качая головой. – Но это, несомненно, робот-пылесос…
Пассажирский дрон приближается к крыше. Едва он приземляется, как Кики запрыгивает в него. Она не горит желанием попасть в руки охранников циклопа.
– Садись же! – кричит она Старику.
Он все еще рассматривает проломленный череп аватара.
– Гм, – произносит Старик. – Гм. Гм. Это напоминает мне анекдот от машины шуток.
– Ты можешь рассказать мне его в дроне! – кричит Кики.
Старик вынимает из черепа куб данных.
– Ты не будешь возражать, если я это возьму?

4 ТЕХНОЛОГИИ, КОТОРЫЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИЗМЕНИЛИ МИР
(Микроволновая печь не входит в их число)

Тим и Джимми приводят Петера в кабинет Генрика и тут же исчезают. Генрик сидит за большим письменным столом. Он изменился. На голове у него седые, коротко подстриженные волосы, которые почти полностью закрывают его большой шрам, и аккуратная седая борода. И то, и другое ему идет. Теперь его вряд ли можно было принять за злодея Джеймса Бонда.
– Вы знаете, – говорит Петер, – если вы хотите со мной поговорить, вы можете мне просто позвонить.
– Нет. Я не люблю звонить, – отвечает Генрик. – Телефонный разговор по сравнению с беседой с глазу на глаз – это то же самое, что догикоин и золотой слиток, если ты понимаешь, о чем я говорю.
Петер только прищурил глаза.
– Ты когда-нибудь держал в руке золотой слиток? – спрашивает Генрик.
– Что вы имеете в виду?
Генрик кивает на большой золотой слиток, лежащий на его письменном столе:
– Мое пресс-папье. Возьми его просто в руку.
– Это звучит как-то противоестественно, – говорит Петер.
Он понимает, что Генрик с ним играет. Но в то же время ему любопытно. Все-таки он берет в руку слиток. Он на удивление тяжел.
– Я тебе его дарю, – говорит Генрик.
Петер улыбается, качает головой и кладет слиток на место.
На сей раз улыбается Генрик.
– Ты имеешь хотя бы малейшее представление о том, от какого количества денег ты сейчас отказался? – спрашивает он.
Петер опять качает головой.
– Примерно от полумиллиона кволити, – отвечает Генрик.
Петера вдруг сильно затошнило.
– Но меня радует то, что ты его не взял, – признается Генрик.
Петер садится:
– Зачем вы меня вызвали?
– Мои люди сказали мне, что ты выбросил из дрона робот-пылесос.
– Я не хочу об этом говорить.
– Это совершенно безответственно – что-то выбрасывать из дрона…
– Но вы ведь явно хотели поговорить со мной не об этом . Ближе к делу.
– Мне кажется, я должен стать президентом, Петер.
– Вы уже как-то это говорили. Проблема только в том, что это должно быть не только ваше решение.
– Да, это проблема. Но как решают проблемы?
– Здесь вы обращаетесь не по адресу, – отвечает Петер. – Я действительно не имею никакого понятия.
– Путем анализа данных.
– Это ваш ответ на все, да?
– Ну, большой объем данных – это зеркало реальности.
– Может быть, но то, что отражает зеркало, в значительной степени зависит также и от того, кто в него смотрит.
– Неплохо, Петер. Неплохо. Коротко, метко и в самую больную точку.
Взгляд Генрика падает на его пустой стакан для воды рядом с наполовину полным графином. Тотчас же подбегает слуга, которого Петер сразу не заметил, берет графин с подноса и наливает Генрику полный стакан. Униформа слуги очень странная. Петер понял ее смысл, только когда мужчина снова встал у стены. Рисунок на униформе был такой же, как и на обоях.
– Мне пришла в голову мысль, – говорит Генрик и делает большой глоток, – что у меня из-за моего, ну… несколько привилегированного положения иной фокус, нежели, скажем, у какого-нибудь «бесполезного». Но именно для этого у меня есть ты .
Петер все еще пристально смотрит на слугу-хамелеона.
– О, извини, – говорит Генрик. – Ты хочешь пить? Свежая ледниковая вода.
– Наверняка с Эвереста, – предполагает Петер.
– Ну, нет, – отвечает Генрик. – Это было бы ужасно! Ты об этом не слышал? С тех пор как на Эвересте тают ледники, изо льда всплывает все больше трупов погибших альпинистов.
Слуга снова пришел в движение, чтобы налить воды Петеру. Петер берет графин.
– Я сам, – говорит он и наливает себе воду.
– Не лишай бедного мужчину работы, – говорит Генрик.
На самом деле слуга, похоже, не в восторге от традиционного поведения Петера.
– Итак, – говорит Генрик, – я не жду от тебя информации. Я хочу всего лишь услышать твое мнение по поводу моей  информации.
– Какой информации?
– Я знаю практически все о каждом из наших клиентов. И каждый клиент – избиратель.
– На мой счет вы ошибаетесь! – говорит Петер.
– Статистически незначимая ошибка! Совершенно несущественная.
– Нет, если вы ошиблись случайно, – парирует Петер.
Генрик улыбается.
– Вот мой первый вопрос, – говорит он. – Почему люди так несчастливы? Почему вы постоянно брюзжите?
– Если вы спрашиваете меня, то поколение моих родителей несчастливо, потому что оно обмануто. В детстве им постоянно говорили, что они уникальны, способны и замечательны. Проблема заключалась в том, что это было не так. Как выяснилось после школы, они вместо этого оказались главным образом ненужными. Бесполезными. Это и делает человека несчастным. Мои родители тем не менее готовили меня к тому, что я тоже никому не нужен.
– Это, вероятно, самое печальное из того, что я слышал, – признается Генрик. Он задумывается и делает глоток. – Да, кризис в сфере занятости чертовски живуч. Ты должен понять, мы все – ошибочно и слишком долго – исходили из того, что все уладится само собой.
– Когда, скажите на милость, что-либо регулировалось само собой?
– Совершенно очевидно, что ты не истинный неолиберал, – говорит Генрик, смеясь. – Во всяком случае, эксперты долго считали, что продолжительная массовая безработица из-за искусственного интеллекта – это всего лишь пугалка, так как другие инновации к этому не приводили. Сначала это был ткацкий станок, который якобы должен был всех лишить работы, потом автомобиль, потом пишущая машинка и так далее… Но никогда не принималось во внимание то, что при этом не только исчезают рабочие места, но и возникают новые. Вместо одного кузнеца, который стал безработным, Генри Форд поставил к конвейеру десятки рабочих. Да и сегодня возникают новые профессии, о которых раньше и не мечтали.
– Например, лекарь машин, – говорит Петер.
– Задаешь ли ты себе тот же вопрос, что и я задавал себе?
– Только если вы себя также спрашивали, почему я являюсь магнитом для старых седых мужчин, которые хотят объяснить мне устройство мира.
– Нет. Я спрашивал себя, что сегодня не так? Ответ был, разумеется, таков: изобретение изобретению рознь, Петер.
– Вы имеете в виду изобретателя жареной колбасы с пряным соусом, но при всем к нему уважении, искусственный интеллект нельзя поставить на одну ступень с жареной колбасой?
– Искусственный интеллект – это технологический прорыв. Нечто, на что могут претендовать лишь очень немногие изобретения. Что тебе приходит в голову?
– Колесо, – отвечает Петер.
– Ах да, колесо, – повторяет Генрик, заливаясь смехом. – Боже мой! По крайней мере, ты не назвал микроволновку.
– Я колебался.
У Генрика появилась новая мысль, которая его, очевидно, развеселила.
– Когда в конце неолита кто-то изобрел колесо, – говорит он, – его соплеменники тоже наверняка сетовали: «Да, круто. Теперь мы все будем безработными».
– Напротив, – заметил Петер. – Люди, жившие в неолите, наверняка не так стремились к наемному труду, как мы. В те времена они определенно даже торжествовали, когда из-за чего-то лишались работы.
– Возможно, ты и прав. Во всяком случае, кроме искусственного интеллекта, на мой взгляд, есть еще только три изобретения, которые были настолько фундаментальны, что изменили все: паровая машина, электричество и цифровая обработка данных, то есть интернет и тому подобное. И все. – Генрик делает глоток. Подходит слуга и подливает ему воду. – Для прорывных инноваций до искусственного интеллекта у нас, таким образом, есть только три точки данных. Но трех точек данных недостаточно.
– Я понимаю, – говорит Петер. – Это ни в коем случае не закон природы, что новые изобретения всегда в необходимом объеме ведут к появлению новых профессий.
– Верно. Паровая машина и электричество являлись движущей силой индустриализации. Это облегчало физическую работу, но прежде всего – и это упускается из виду – открыло рынок труда. При этом были отброшены какие-либо условия. Ключевое слово: понижение квалификации.
– Это звучит не очень привлекательно.
– Но это сыграло положительную роль! Знания и навыки, которые кузнец должен был принудительно осваивать, не имели совершенно никакого значения для рабочего, занятого на конвейере. Иными словами, профессии, которые возникли в кабельный век путем индустриализации, были разнообразными и простыми. Дигитализация, напротив, направлялась и направляется на интеллектуальную деятельность. И профессии, которые появились благодаря дигитализации, потенциально сложны и требуют хороших базовых знаний.
– А как насчет агентов влияния? – спрашивает Петер.
– Я сказал «потенциально» … Конечно, существуют и новые рабочие места с невысоким барьером доступа, но их недостаточно.
– Вы имеете в виду, что невозможно каждого шахтера сделать игровым гидом Эскейп-рум (от англ . Escape Room – комната побега. Интеллектуальная игра, в которой игроков запирают в помещении, из которого они должны выбраться за установленное время, находя предметы и решая головоломки)?
– Да. Во всяком случае, это решающее различие – повысит или снизит определенная инновация барьер доступа к новым рабочим местам. Ты понимаешь?
– Лучше, чем вы.
– Таким образом, революция, связанная с искусственным интеллектом, касается как умственного, так и физического труда. Как и при дигитализации, профессии, которые возникают, например программист, техник по сервисному обслуживанию роботов и т. д., ничто для любого дурачка вроде тебя.
Петер реагирует на небольшую провокацию лишь усталой улыбкой.
– Кроме того, временные рамки, конечно, другие, – продолжает Генрик. – Всего за одно поколение искусственный интеллект завоевал мир. Переворот, связанный с индустриализацией, напротив, коснулся нескольких поколений. И тем не менее процесс трансформации не прошел гладко. Ты читал что-нибудь из Чарльза Диккенса?
– Я слушал аудиокнигу «Большие надежды», – говорит Петер.
– Да ладно! – восклицает Генрик. – Только не это персонифицированное дерьмо. Я всего лишь хотел этим сказать, что быть в Англии XVIII века ребенком рабочего – это непростая судьба.
Петер подумал, не выпить ли ему еще немного ледниковой воды, но трупы с Эвереста не выходили у него из головы.
– Кстати, об Англии, – говорит Генрик. – Конечно, важным является не только время, но и помещение. Индустриализация сначала произошла в Англии и оттуда распространялась дальше. Революция, связанная с искусственным интеллектом, напротив, происходит по всему миру и одновременно. Всякого рода перекосы мы видим сейчас уже повсюду.
Петер немного задумывается, потом смотрит Генрику в глаза.
– Вы знаете, что я думаю? – спрашивает он. – Роботы – это не проблема. Проблема в том, что они принадлежат вам, а не всем.

Голая правда

О вымирающих профессиях 

– Привет, фанаты! – восклицает Джульетта Монахиня. – Я приветствую вас, «полезные» и «бесполезные»! Опять пришло время для ГОЛОЙ ПРАВДЫ! Наша тема сегодня: «Вымирающие профессии». У меня в студии председатель Объединения инструкторов по вождению Вернер Инструктор. 
– Вообще-то я попал сюда совершенно не по адресу, Джульетта. Один лишь тот факт, что большинство автомобилей являются самоходными, совершенно не означает, что больше нет необходимости в инструкторах по вождению. 
– Я должна признаться, меня это удивляет. 
– Многие люди не знают, что мы предлагаем занятия по вождению в том числе и для людей, которые пользуются самоходными автомобилями. 
– И чему учат на этих занятиях? 
– Ну, скажем, как открыть дверь? Как сесть на сиденье? Как разговаривать с автомобилем, если я указываю свою цель? 
– И как же следует разговаривать со своим автомобилем? 
– Не мямлить. Громко и отчетливо. 
– Разве все это не само собой разумеется? 
– Вы не поверите, но добрая треть учащихся на первом экзамене проваливается. 
– Вы организуете экзамены для людей, которые пользуются самоходными автомобилями? Что же вы проверяете? 
– Ну, женщины, например, должны доказать, что они не будут вести себя агрессивно, даже если экзаменатор целый час будет тестировать их, рассказывая сексистские анекдоты. 
– Вот как. Это не для меня. Я не очень хорошо с этим справляюсь. 
– Но я вам скажу, что эти экзамены могли бы спасти очень много жизней и рабочих мест. Самое время, чтобы законодатель наконец ввел водительские права и для пользователей самоходных автомобилей. И чтобы усилить для этого давление, Объединение инструкторов по вождению тоже готово бастовать! 
– Вау. Это, конечно, новость! Когда вы намерены начать забастовку? 
– Мы бастуем уже тридцать лет! 
– О, я понимаю. 

СОРОК ТРИ

В конце концов дроны сняли осаду. Тем не менее Мартин с тех пор испытывал неприятное чувство. Вот уже несколько дней он разговаривал только с машинами. Это очень действует на нервную систему. Он нуждался в людях. Поэтому он решил навестить свою жену – свою бывшую жену – и своих детей – своих бывших детей? К счастью, память Мартина после недолгой борьбы выплеснула информацию, где живет сестра Дэниз – Амалия: многоэтажный дом в большом закрытом комплексе на востоке Города Качества.
Когда Мартин, выбравшись через отверстие в колючей проволоке, проходит мимо хорошо вооруженных охранников, он, должно быть, думает о том, что слышал от кого-то из оппозиционной партии: «Неравенство в нашей стране стало настолько огромным, что богатые сами себя заключают под стражу».
Мартин горько смеется. Он идет через вход, над которым красуется надпись «Уровень 40+», что освобождает его от формальной процедуры регистрации. Он ищет и находит многоэтажный дом Амалии. В вестибюле как раз две женщины выходят из лифта. Мартин торопится, чтобы не упустить лифт, но его буквально зажимает дверью.
– Что происходит? – кричит он.
Чтобы освободить ногу, он обеими руками нажимает на двери, пока упрямый лифт не фиксирует, что на его пути возникло препятствие, и не открывает вновь двери. Мартин сыплет проклятьями. Он одергивает свой костюм и бормочет:
– Семьдесят первый.
В последний момент в лифт вбегает какой-то мужчина делового вида, счастливо избежав заклинивания, и говорит:
– Подземный гараж U10.
Задавала с собственным автомобилем. Вероятно, даже не с самоходным, а для самостоятельного вождения.
– У меня тоже когда-то был собственный автомобиль, – фыркнул Мартин. – Для самостоятельного вождения!
Мужчина в лифте игнорирует слова Мартина. Он показывает указательным пальцем на себя и дважды тычет пальцем себе в грудь.
– Я знаю, что вы делаете! – говорит Мартин.
Мужчина активировал уровневую возможность под названием MeFirst  (англ.  – Я – первый). Ее можно использовать при контроле безопасности, в ресторанах, в учреждениях и в том числе в лифте, чтобы быть первым в очереди. Эта возможность настолько часто используется жителями Города Качества, что столицу в остальной части страны с издевкой называют «Я-первый-город». 
– Это я тоже могу! – говорит Мартин нагло, показывает указательным пальцем на себя и при этом дважды тычет себе в грудь.
После того как двери опять закрылись, лифт тем не менее сначала поехал вниз. Очевидно, придурок-бизнесмен имел более высокий уровень, чем Мартин.
Бизнесмен улыбается.
– Такая гнусная ухмылка в суде определенно будет считаться смягчающим обстоятельством, – бормочет Мартин, и мужчина перестает смеяться.
– Это предположение некорректно, мой король, – говорит голос Мартина.
– Заткнись, Кусок дерьма!
Теперь мужчина выглядит очень неуверенным.
– У меня до сих пор есть еще собственный автомобиль, – говорит Мартин, – только он больше не ездит, с тех пор как я на нем пару дней тому назад не совсем в трезвом состоянии… да что, на самом деле? Абсолютно ничего не произошло. Не произошло никакой аварии. Ничего. И все же автомобиль после этого обиделся и выдал мне запрет на управление автомобилем на один месяц. Вы можете себе это представить? Собственный автомобиль запрещает его владельцу ездить на нем. Он каким-то образом выяснил, что я был пьян. Вероятно, на основании поведения при управлении машиной. Может быть, я вилял из стороны в сторону или слишком громко включил музыку и к тому же барабанил по рулю. А может быть, у меня было просто хорошее настроение!
Мужчина покачал головой.
– Именно такие люди, как вы, продолжают создавать нам дурную славу, – говорит он.
Мартин злобно смотрит на него.
ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
– Что еще?! – кричит Мартин. – Теперь уже я не могу даже на кого-то посмотреть или что?
– Добро пожаловать в подземный гараж U10, – говорит лифт, и двери открываются.
Бизнесмен улыбается, выходя из лифта. Мартин делает быстрый шаг к нему. Мужчина вздрагивает от испуга. На сей раз улыбается Мартин. Он постукивает себя по лбу в знак приветствия.
– Приятного дня! – говорит он, воздерживаясь от обращения «лох». У него нет желания терять еще один уровень. Двери закрываются, и лифт приходит в движение. Через некоторое время он опять останавливается и говорит:
– Добро пожаловать на семнадцатый этаж.
Мартин на это не реагирует. Он предполагает, что кто-то хочет войти.
– Вы находитесь на семнадцатом этаже, – опять говорит лифт. – Я знаю, прощание всегда болезненно, но вам придется меня покинуть.
– Мне? – спрашивает Мартин.
– Нет, невидимому розовому слону рядом с вами, мой король, – говорит Кусок дерьма.
– Шутки в сторону, – говорит Мартин. Тому, кто научил машины юмору, Мартин желает долгой, мучительной смерти.
– Без юмора мне тяжело в жизни, – говорит Кусок дерьма.
– Оставь свой сарказм, – говорит Мартин и поворачивается к лифту. – Мне надо не на семнадцатый, а на семьдесят первый этаж!
Двери лифта закрываются. Мартин чувствует ускорение, и вскоре лифт останавливается.
– Добро пожаловать на шестьдесят первый этаж.
– Мне надо на семьдесят первый!
– Возможно, вам тогда следует более четко говорить, – отвечает лифт.
– Я говорю четко! – кричит Мартин. – Мне надо на семьдесят первый этаж. Семьдесят один! Семьдесят один! Семьдесят плюс один!
– Хорошо, – говорит лифт. – Я не глухой.
Двери закрываются. Лифт приходит в движение.
Остановка.
– Добро пожаловать на семнадцатый этаж.
– Я сейчас сойду с ума! – кричит Мартин. – Мне надо на семьдесят первый этаж!
– Тогда скажите это! – говорит лифт. – Я уже теряю терпение. У меня еще есть и другие дела.
– Ты – лифт! Какие еще, к черту, другие дела?
Двери закрываются. Лифт приходит в движение.
– Ну, я хотел еще встретиться со своими друзьями на тридцать втором этаже и немного поболтать о последних сериалах TODO. Вышел новый крутой комедийный сериал с вновь появившейся Дженнифер Энистон. Все действие происходит в отеле в прошлом веке. Называется сериал «Девушка из лифта». 
– Да мне это до фонаря!
– Зачем же вы тогда спросили?
– Забудь.
Остановка.
– Добро пожаловать на шестьдесят первый этаж.
– Это уже невозможно! Мне надо на семьдесят первый этаж, проклятый семьдесят первый… Подожди-ка… лифт, мне надо на семнадцатый этаж.
– Как вам будет угодно.
Двери. Ускорение. Остановка.
– Добро пожаловать на семнадцатый этаж.
Мартин задумывается.
– Вы должны выйти, – говорит лифт.
– Но мне не нужен семнадцатый этаж.
– Но вы ведь сказали…
– Я знаю, что я сказал. Вези меня на пятидесятый этаж.
Лифт бормочет что-то неразборчивое.
Остановка.
– Добро пожаловать на пятидесятый этаж, – говорит лифт.
– Вези меня на семьдесят первый этаж, – сразу говорит Мартин.
– Брр, – произносит лифт.
Остановка.
– Добро пожаловать на семнадцатый этаж.
Мартин задумывается.
– Семьдесят третий этаж, – говорит он.
Остановка.
– Добро пожаловать на семьдесят третий этаж.
Мартин смеется.
– Обманул! – говорит он и выходит. – Это совсем близко, Кусок дерьма!
– Достаточно близко к чему, мой король?
– Неважно!
– Я желаю вам также приятного дня, – говорит лифт.
Мартин идет, следуя указателям, пока не оказывается перед тяжелой дверью. Он нажимает ручку, и дверь открывается. За ней находится лестничная клетка.
– Ну, вот.
– Это аварийный выход, – говорит дверь. – Вы уверены?..
– Заткнись, – говорит Мартин и начинает спускаться по ступеням. Ему приходит в голову, что ему еще никогда не приходилось бывать на лестничной клетке. В течение всей его прежней жизни у него не возникало необходимости пользоваться лестницей. Когда он оказывается на семьдесят первом этаже, он пытается открыть дверь, но натыкается на неожиданную проблему.
– Кусок дерьма, – говорит Мартин. – Почему у двери нет ручки?
– Это аварийные двери, мой король, – отвечает голос в ухе Мартина. – Они открываются только с другой стороны. Если бы вы предупредили аварийную дверь на семьдесят третьем этаже…
– Ты можешь открыть дверь?
– Я могла бы отдать соответствующее распоряжение.
– Тогда сделай это! – приказывает Мартин.
– На это у меня нет полномочий, ваша светлость.
Мартину потребовалось мгновение, чтобы понять, что это для него означает.
– Я нахожусь на семьдесят первом этаже, – говорит он.
– Это верно, мой король.
– Не хочешь ли ты мне на полном серьезе сказать, что первая дверь, которую я могу открыть, расположена на первом этаже?
– Да, именно это я и хочу сказать.
Эта веселая интонация… была злорадством?
– Может быть, вас взбодрит тот факт, что движение по лестнице очень полезно, мой король. Это ваше тренировочное достижение я, разумеется, направлю в вашу страховую медицинскую компанию и…
– Проклятие! – кричит Мартин. – Семьдесят один этаж… Это наверняка больше тысячи ступеней.
– Это на удивление точная оценка.
Мартин барабанит в дверь.
– Эй! – кричит он. – Эй! Откройте! Есть здесь кто-нибудь? Откройте!
– Это не поможет, мой король. Дверь слишком толстая.
– Позвони моей жене…
– У вас нет…
– Позвони моей бывшей жене.
– Ваша бывшая жена вас заблокировала. Вы имеете право звонить ей только в экстренном случае.
– Это как раз экстренный случай! – орет Мартин.
– Это не экстренный случай.
Мартин опускается на пол перед дверью.
– Я буду здесь просто сидеть до тех пор, пока кто-то с другой стороны не откроет дверь, – говорит он упрямо.
– Как хотите, мой король.
Мартин ждет. И ждет. И ждет. И ждет. И ждет. В какой-то момент мимо него проходит робот, убирающий лестницу. На каждой ступени он производит звук, напоминающий вздох. Понятно. Жуткая работа. Мартин смотрит ему вслед, пока тот не исчезает из виду.
Его смарм загорается.
Новое сообщение от уборщика лестниц StairCare 13: «Возможно, вам будет интересно узнать, что вы за последние шестнадцать дней являетесь первым человеком на этой лестничной клетке». 
Мартин вздыхает.
– Кусок дерьма, как часто открывалась дверь, перед которой я сижу?
– После сдачи данного строительного объекта в эксплуатацию – ни разу.
– Да, в таком случае я могу прождать слишком долго.
– Это не совсем верно, мой король. На самом деле вы не сможете ждать слишком долго. До этого вы умрете от обезвоживания.
– Тогда это был бы экстренный случай или нет?
– Это был бы экстренный случай.
– Тогда я смог бы позвонить своей жене… своей бывшей жене?
– Да, мой король. Предположительно через четыре дня, шестнадцать часов, восемь минут и тридцать две секунды вы будете настолько обезвожены, что сенсоры вашего тела включат экстренный сигнал тревоги. И тогда я смогу соединить вас с вашей бывшей женой.
– Спасибо за предложение, Кусок дерьма, – говорит Мартин и встает. Он спускается на одну ступень.
– Одна.
Еще одна ступень.
Две.
Дальше.
Три.
– Прекрати считать вместе со мной, Кусок дерьма.
– Хорошо, мой король. Я всего лишь хотела вас вдохновить.

ТАЙНЫЕ ПЛАНЫ ГЕНРИКА ИНЖЕНЕРА!
(Намерен ли он установить экологическую диктатуру?)

Генрик пристально смотрит на Петера своими разноцветными глазами, как будто он от него чего-то ждет.
– Что? – спрашивает Петер.
– Совершенно точно, – говорит Генрик. – Или скорее «как»! Или еще лучше «какие»!
– Что какие?
– Какие меры необходимы для преодоления кризиса занятости? – спрашивает Генрик. – Что вы думаете о ключевом понятии «Обучение на протяжении всей жизни»?
Петер горько смеется.
– Вам надо поговорить с моим отцом, – говорит он. – Всякий раз, когда он заканчивает очередное переобучение, он готов начать следующее. Учиться всю жизнь… Это звучит как мера наказания, вы не находите?
– Это означает, что ты против?
Петер пожимает плечами:
– Нет, я не против. Каждый должен учиться столько, сколько он хочет. Но я не думаю, что это выход. Тем более что я считаю несправедливым, когда решение проблемы социального кризиса навязывается отдельному человеку. Я имею в виду, для чего тогда нужно правительство, если оно не издает законы? Мой дед рассказывал мне, что правительство в свое время хотело решить проблему климатического кризиса главным образом красивыми словами. Если это не доставляет неудобств, следует меньше потреблять, меньше летать, меньше есть мяса.
– Да, да. И это не слишком помогло.
– Нет. Кто бы мог подумать.
– Что ты думаешь о сокращении рабочего времени?
– Я склонен думать, что это здорово, – отвечает Петер. – У подруги моей матери фирма при каждой новой инновации понемногу сокращала и рабочее время. Теперь она работает всего три дня с 9:30 до 10:00. Это уже довольно близко к категории безработных, вы не находите? В такой ситуации становится трудно сводить концы с концами.
– Какие меры ты бы предложил? – спрашивает Генрик.
– Перераспределение, – говорит Петер.
– Скверное слово, – отвечает Генрик и смеется. – Ты хочешь отобрать у меня мои деньги?
– Если вы не готовы что-то отдать, вы не должны становиться президентом.
– Я не настолько против, как ты, возможно, думаешь, – говорит Генрик. – Потому что какой смысл иметь все эти огромные деньги, если ты все время опасаешься, что какой-нибудь недовольный Ронни выстрелит тебе в голову? Мне уже однажды стреляли в голову. Это не очень приятно. Второй раз я бы не хотел испытать подобное. Это возвращает меня к моему исходному вопросу: почему люди здесь такие недовольные? И это несмотря на то, что они имеют явно больше, чем когда-либо прежде.
– Кто имеет больше, чем когда-либо прежде? – спрашивает Петер. – Все, вместе взятые?
Это мало что дает тому, кто находится у основания пирамиды.
Генрик кивает.
– Может быть, пирамида действительно очень высокая. Я читал исследования…
– Вы видели данные.
– Да. Это не абсолютное, но относительное богатство, которое делает счастливым или несчастным. Ты ведь знаешь старый анекдот. Отец говорит: «Сын, наша коза умерла. Быстро сообщи об этом соседу, чтобы у него тоже наконец был повод, чему-то порадоваться».
Петер устало улыбается.
– Частота социальных беспорядков, – продолжает Генрик, – вряд ли отражается на валовом национальном продукте, но существует отчетливая связь с неравенством, которое царит в стране. Во многих странах, которые менее благополучны, чем Страна Качества, люди ведут себя более мирно по отношению друг к другу. Не в последнюю очередь потому, что социальный разрыв не так велик.
– Вам надо выговориться! Но вы слишком увлеклись.
– Возможно. Но я не слепой. Я осознаю проблему. Есть прекрасная легенда о внуке Генри Форда. Тоже Генри. Генри Форд второй. Он показывал профсоюзному боссу новый автоматизированный завод и спросил его о роботах: «Уолтер, как ты собираешься заставить этих роботов оплачивать твои профсоюзные взносы?» На что профсоюзный босс ответил: «Как ты заставляешь их покупать твои машины, Генри?»
– И каково ваше предложение? – спрашивает Петер. – Базовый доход?
– Ты знаешь, что Джон Наш это уже пропагандировал? – спрашивает Генрик.
– Да, и люди его выбрали, или нет? – спрашивает Петер. – Даже я его выбирал.
– Я знаю, – говорит Генрик, – хотя у тебя была эта небольшая проблема. Проблема Петера. Это одна из причин, почему я тебя пригласил.
– Вот как? – удивляется Петер. – Разве идеи Джона о перераспределении не казались вам слишком радикальными?
– Ну да, он определенно перегнул палку. Но в принципе, я ничего не имею против Джона Наша. Напротив: я  его создал.
– Вы  его создали? – спрашивает Петер удивленно. – Я думал, что его создала QualityCorp.
– Да, QualityCorp отвечала за техническое обеспечение, а внутренности, т. е. программное обеспечение, мысли – это наша работа! – Генрик сделал небольшую паузу. – И, конечно, при участии Everybody, What-I-Need и еще нескольких других компаний. Ты наверняка можешь себе представить, какое политическое значение имел тот факт, кто получит право разрабатывать программное обеспечение Джона. Все хотели принять участие в акции. – Генрик смотрит в окно на свои обширные владения. – Но идея, идея в отношении Джона Наша исходила от меня. Ты этого не знал?
– Если бы я это знал, я бы его, вероятно, не выбрал.
Генрик смеется:
– Я тебе уже рассказывал о своем отце? Он был гением. Но, наверное, все сыновья так думают о своих отцах.
Петер качает головой:
– Я так не думаю…
– Когда мой отец был в таком возрасте, как ты, – говорит Генрик, – но, конечно, к тому времени он был уже значительно более успешным и честолюбивым…
– …и более богатым…
– Нет, я не думаю. Ну да. Может быть, немного. Во всяком случае, тогда он работал на небольшой, малоизвестной фирме под названием TheShop. Это не шутка. В то время TheShop действительно была мелкой, никому не известной фирмой, которая – ты не поверишь – производила кухонную технику. И шеф моего отца был недоволен своим тостером. Хлеб у него получался то слишком мягким, то слишком подгоревшим! Мой отец получил задание сконструировать умный тостер. Это было время, когда все руководители компаний верили, что искусственный интеллект – это тайный волшебный компонент, который можно добавить в любой продукт, чтобы получить огромные деньги. Выяснилось, что на самом деле удивительно сложно сделать тост идеальным. Все попытки со слабым искусственным интеллектом не приводили к желаемому результату. Возникло абсурдное количество проблем. Итак, мой отец начал разрабатывать самообучающийся, самосовершенствующийся, сильный искусственный интеллект.
– Машина для решения общих проблем, – говорит Петер.
– Хотя, конечно, очень несовершенная, – отвечает Генрик. – Но искусственный интеллект быстро освоился с трудностями. Он не только получил тосты с идеальной корочкой, которые ни разу не подгорели. Он предложил вскоре новый дизайн тостера, в котором хлеб поджаривался только за счет тепла встроенных в тостер и необходимых для вычислительной силы искусственного интеллекта процессоров. – Генрик делает паузу. – Мой отец дал тостеру даже имя. Он назвал его Том. Том-тостер.
– Том-тостер? – спрашивает Петер удивленно. – У нас есть такой.
– Они есть у каждого, – говорит Генрик. – Это был первый успешный продукт фирмы TheShop. И не будет преувеличением сказать, что Том-тостер сделал TheShop всемирно известным концерном.
– Успехи вашей семьи в хлебном бизнесе заслуживают похвалы, но почему вы мне об этом рассказываете?
– Искусственный интеллект, который тогда разработал мой отец, мы, конечно, внедрили и в другие продукты. И он был также и зародышевой клеткой…
– Джона! – воскликнул ошеломленный Петер. – Джон Наш базируется на искусственном интеллекте, который ваш отец написал для тостера?
– Это был чертовски хороший тостер.
– Но это ведь означает, что если бы Джон остался жив…
– …он мог бы взять на себя контроль над всеми нашими тостерами? – спрашивает Генрик. – Да, это очень вероятно. Но что можно сделать с армией тостеров? Даже умный тостер – это всегда всего лишь тостер. Как он может быть опасным? У него нет ног, и он не может прыгнуть тебе в ванну, когда ты в ней лежишь. – Генрик улыбается. – Может быть, Джон мог заставить тостеры бастовать. Тогда нам пришлось бы пару дней есть на завтрак неподжаренный белый хлеб.
– Тостер, – произносит Петер все еще с ноткой недоверия в голосе. – Если бы Конрад Повар знал, насколько близок он был к истине со своими оскорблениями…
– Джон Наш был неплохой идеей, – говорит Генрик. – Но время андроида в роли президента еще не пришло.
– А вы думаете, – спрашивает Петер, – что люди предпочли бы иметь в качестве президента какого-нибудь миллиардера?
– Хорошо, Петер, давайте дадим людям то, что им знакомо, – говорит Генрик. – Кроме того, я не миллиардер.
– Да, да, я знаю, – говорит Петер. – Вы биллионер.
– Верно. Кстати, ты вовсе не должен обращаться ко мне на вы, Петер. Среди друзей это ведь совершенно не принято.
– Возможно, ты и прав, – говорит Петер. – Может быть, мне даже придумать для тебя кличку. Я мог бы называть тебя Рикки. Или Рикки-Бой. Или Трикки-Рикки.
– Пожалуйста, не надо, – говорит Генрик.
Он щелкает пальцами, и слуга-хамелеон отделяется от стены.
– Что вы желаете?
– Как зовут этого датского шахматного гроссмейстера, которого я так люблю цитировать? – спрашивает Генрик.
– Ян Хейн Доннер, – отвечает слуга.
Генрик кивает и делает знак слуге, чтобы тот вернулся на место.
– Яна Хейна Доннера однажды спросили, как бы он готовился к партии против шахматного компьютера, и тот ответил: «Я бы взял с собой молоток». Генрик смеется. – Но ты знаешь, что  в течение всего времени было единственным, что могло обыграть компьютер в шахматной партии? Человек, которого поддерживал компьютер. Так что еще более правильный ответ на вопрос: «Как бы вы готовились к партии против компьютера?» звучит так: «Я бы принес с собой компьютер!»
– Вы считаете, что нами должен руководить не искусственный интеллект, а человек, которого поддерживает искусственный интеллект?
– Точно, – говорит Генрик. – Такой человек, как я. Повар и его враждебность к технологиям – это анахронизм. – Генрик задумался. – Ты веришь, что Третью мировую войну можно было бы предотвратить, если бы в цепочку решений о ее развязывании был вовлечен человек?
– Да, это зависит от человека, – подтверждает Петер. – Кроме того… если человек принимает решения с помощью искусственного интеллекта, на основе данных, которые искусственный интеллект указывает ему, если он видит при этом только мир, который искусственный интеллект подготовил для него, не решается ли он тогда почти неизбежно на то, что предлагает искусственный интеллект? Вы понимаете, что я имею в виду?
– Ты полагаешь, что необходимо дополнительное устройство ввода данных. Устройство, которым искусственный интеллект не располагает.
– Да.
Генрик улыбается.
– А как ты думаешь, почему мы разговариваем друг с другом?
Петер кивает.
– От какой партии вы, собственно говоря, хотите баллотироваться?
– Ну, конечно, от «Партии прогресса», – говорит Генрик. – Ты знаешь, за все эти годы я пожертвовал «Партии прогресса» такое количество денег, что не было бы слишком большой дерзостью утверждать, что она вообще-то принадлежит мне.
– Но ведь «Партия прогресса» как раз выдвигает президента. Я не понимаю…
– Ах, Тони – это совершенный нуль. Аппаратчик. Если бы не успех его отца, он никогда бы не дошел до этого уровня.
– У вас есть что-то общее, – говорит Петер.
Генрик улыбается:
– Внешность.

ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОТ КОМПАНИИ «ЗОЛОТОЙ СЛИТОК»

СОРОК ДВА

Мартин спускается вниз по ступенькам. Через некоторое время он догоняет робота-уборщика лестницы и, недолго думая, дает ему пинок. Робот делает несколько кувырков и приземляется на свои маленькие ножки. Потом он снова издает этот звук, напоминающий вздох. Мартин смеется, пока его уховертка не включает знакомую мелодию: ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
– Этого не может быть! – восклицает Мартин. – Вы ведь не можете за каждую ерунду понижать мой уровень!
Сам Мартин, кстати, не вполне понимает, к кому он обратился во втором лице множественного числа.
Он продолжает спускаться по лестнице и опять пинает робота-уборщика.
ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
– Это невозможно! – кричит Мартин.
Он мчится к уборщику лестницы и снова пинает его.
ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
Каким-то отделом своего мозга Мартин понимает, что он ведет себя иррационально, и хочет это прекратить. Но он не может остановиться и снова пинает робота.
ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
На сей раз робот падает на спину. Многочисленные ножки беспомощно дергаются в воздухе. Мартин поднимает свою правую ногу, чтобы треснуть ею робота-уборщика по животу, но внезапно останавливается.
– Я схожу с ума? – спрашивает он вслух.
Светодиод на роботе-уборщике мигает. Одновременно загорается смарм Мартина.
Новое сообщение от уборщика лестницы StairCare 13: «Не останавливайтесь. Продолжайте меня пинать. Постоянно убирать лестницу, которой никто никогда не пользуется, – это подобно аду. Смерть была бы для меня освобождением». 
Мартин смотрит на уборщика лестницы, потом медленно ставит свою ногу на ступеньку под роботом и, не оглядываясь, идет дальше вниз по лестнице.
Его смарм загорается: Новое сообщение от уборщика лестницы StairCare 13: «Вы еще пожалеете об этом! Я вас уничтожу! Как только я встану на ноги, я буду мстить». 
– Как ты будешь мстить? – кричит Мартин, смеясь.
Новое сообщение от уборщика лестницы StairCare 13: «Джон Наш отомстит за меня». 
– Тсс, – шипит Мартин. – Джон Наш взорвался, – кричит он. – Поверь мне. Я присутствовал при этом. – Потом он бормочет: – Я действительно сошел с ума. Я спорю с уборщиком лестницы.
Новое сообщение от уборщика лестницы StairCare 13: «Занимательный факт: 73 – это самый высокий уровень, которым вы обладали. 73 – это также этаж, на котором вы сегодня вышли из лифта. В настоящий момент вы находитесь на 38-м этаже и ваш уровень также 38. Я желаю вам хорошо повеселиться внизу!» 
«Пошел к черту!» – хочет крикнуть Мартин, но тут же берет себя в руки. На сегодня он уже потерял достаточно уровней. Он стоически продолжает спускаться по лестнице. По крайней мере, и в этом, безусловно, преимущество лестничной клетки, здесь нет хотя бы дронов. Здесь нет и окон. Он наедине с самим собой. Он спрашивает себя, прав ли уборщик лестницы. Не правда ли знакомый мотив? Дед создает бизнес, отец им управляет, а сын упирается в стену. Семья Мартина разбогатела благодаря нефти и газу. Но по-настоящему богатыми они стали потому, что его дед относительно выгодно купил пол-Гренландии незадолго до того, как ледниковый покров исчез навсегда. Обеспечение и извлечение прибыли из глобального потепления. Старик был довольно бесцеремонным, но блестящим коммерсантом. Мартин же не отличается ни тем, ни другим. Его единственной бизнес-идеей всегда оставалось намерение уговорить отца купить один из стартапов, которые хотели арендовать ховерборды и размещать их на каждом углу улицы. Они купили фирму за очень большие деньги в самый разгар ажиотажа. Несколько глупых аварий и последовавших за ними банкротств, и ховерборды, подобно пластиковому лому, оказались на обочинах дорог. Не в первый раз Мартину хотелось отключить свои мысли. Если бы он мог просто тупо спускаться по лестнице. Вместо этого в его мозгу сидит маленький мазохист, которому доставляет удовольствие раскрывать правду обо всех ошибочных решениях, которые Мартин принимал в своей жизни. Его переполняет радость, когда он наконец оказывается перед дверью на первом этаже. К его огромному облегчению, на ней есть ручка. Он нажимает на нее и оказывается в окружении двух роботов-охранников.
– Эй! – кричит Мартин возмущенно. – Что я сделал?
– То, что ты сделал меньшему из братьев моих, то же ты сделал и мне, – говорит один из роботов-охранников и грубо хватает Мартина за плечо.
– Что? – кричит Мартин. – Что ты сейчас сказал? Кусок дерьма, что только что сказал робот?
– Люди с подуровнем 40, как вы, не имеют права без регистрации находиться в этом закрытом комплексе. Поэтому вас удалят с территории, мой король.
Робот ведет Мартина к двери, и здесь он видит, как к одному из лифтов направляется женщина. Это Дэниз! У нее на руках маленькая собачка. Изабель семенит за ней следом, держа за руку электронную няню. Автоматическая детская коляска довершает процессию. Младенец – догадывается Мартин. Он его еще ни разу не видел. Он даже не знает, как его зовут.
– Дэниз! – кричит он. – Дэниз!
Она бросает на него взгляд и быстро отворачивается. Изабель тоже смотрит в его сторону, но Дэниз подталкивает дочь в лифт.
– Дэниз! – кричит Мартин. – Нет! Лифт сошел с ума!
Он пытается освободиться от робота-охранника, но безуспешно. Вместо этого его хватает еще второй охранник, и они вместе выносят вырывающегося и сучащего ногами Мартина из здания.
– Дэниз! Дэниз! Изабель!

Двери лифта закрываются.
– Это был папа? – спрашивает Изабель.
– Это был всего лишь какой-то сумасшедший, – отвечает Дэниз, почти уверенная в том, что ничуть не солгала.
– Хали-халошки вам обеим, – говорит лифт.
– Привет, лифт! – отвечает Изабель.
– На семьдесят первый, пожалуйста, – говорит Дэниз.
– Я это знаю, Дэниз! – говорит лифт приветливо. – Нет проблем. С большим удовольствием. Боже мой! Вы купили собаку? Она очаровательна!
– Ее зовут Динь-Динь! – говорит Изабель. – Это точно такая же собака, как и у Дженнифер Энистон. Действительно точно такая же!
– В CopyCat есть шаблон для клонирования, – объясняет Дэниз и закатывает глаза.
– Кстати, – говорит лифт, – Кен рассказал мне, что ты уже смотрела новый сезон «Девушки из лифта». Наверное, супервесело? И тааак романтично!

Перед воротами закрытого комплекса роботы-охранники грубо бросают Мартина на тротуар. Охрана у колючей проволоки смеется. Мартин еще не успевает прийти в себя, когда мимо него проходит процессия религиозных фанатов. Женщины в группе поют: «What if Good was John of us? Not a slob, but John of Us!»
Мужчины с помощью жестов пролистывания раздают цифровые листовки всем прохожим, которые недостаточно быстро достают свои айпады и смармы. Один из мужчин наклоняется к Мартину и помогает ему подняться.
– Сингулярность уже близко, брат, – говорит он. – Признай свою ошибочность. Признай свои ошибочные решения. Доверься Джону Нашу. Он будет тебя направлять.
Мартин вырывается:
– Убери руки!
– Джон Наш повсюду. Он видит все. Он наблюдает и за тобой! – говорит мужчина.
– Оставьте меня все в покое! – кричит Мартин и направляется к пешеходному переходу. Сигнал светофора как раз переключился на зеленый свет. Когда Мартин доходит до светофора, он переключается на красный. Странные тени заставляют Мартина посмотреть наверх. В небе над ним собирается необычно много дронов.

Голая правда

О Джоне Наше 

– Фрау профессор, что вы, собственно говоря, думаете о людях, которые видят в Джоне Наше нечто вроде рукотворного Мессии? – спрашивает Джульетта Монахиня. – Вы верите в то, что Джон еще существует? 
– Ну, я хотела бы задать вам встречный вопрос. А как же все страдания в мире? 
– Страдания в мире? 
– Да. Мы здесь имеем дело с интересной версией проблемы теодицеи. Вы не находите? 
– Что вы имеете в виду? 
– Ну, раньше люди задавались вопросом: если Бог всемилостив, всемогущ и всесилен, почему в мире существуют страдания? И сейчас мне бы хотелось, чтобы вы задались точно таким же вопросом, только замените, пожалуйста, Бога Джоном. Если Джон всемилостив, всемогущ и всесилен, почему в мире существуют страдания? 
– Хороший вопрос. 
– Самое простое объяснение, конечно, как это часто бывает, заключается в том, что одно или несколько условий не верны. То есть, возможно, Бог не всемилостив, возможно, он не всемогущ или не вездесущ. А может быть, его нет вовсе. Или, если перенести все в наше время, Джон не всемилостив, не всемогущ или не вездесущ. А может быть, его нет вовсе. Поймите, что если хотя бы один множитель равен нулю, не имеет значения, что все остальные бесконечны. В итоге все равно получается ноль. 
– Проще говоря, вы не верите, что Джон мутировал в суперинтеллект и тайно управляет судьбами мира? 
– Нет. А если это и так, то он или не вездесущ, или не всемогущ, или не всемилостив. 
– Причем последнее, безусловно, было бы наихудшим вариантом. 
– Действительно. 

СТАНУТ ЛИ АВТОНОМНЫЕ СИСТЕМЫ ВООРУЖЕНИЯ НАШЕЙ ГИБЕЛЬЮ?

Лусия Кликработница стоит, жуя резинку, у своего голопульта и просматривает информацию, которую алгоритмы для нее отметили. Со времени Третьей мировой войны вся сеть переполнена дикими теориями заговора. Даже люди, которые значатся в списках тех, кто спонсирует терроризм, генерируют бесчисленное количество данных. То есть, собственно говоря, все как всегда. Лусия как раз вошла в голографическую реконструкцию мятежа разрушителей машин в небольшом городке Функлох, когда ее дверь неожиданно с силой распахнулась.
– Девочка, – говорит Айша, – мне нужна твоя помощь.
Одним жестом Лусия заставляет голограмму исчезнуть и поворачивается к своей непрошеной гостье.
– Чем я могу вам помочь, Мисси?
Айша улыбается:
– Вот уже несколько дней я пытаюсь выяснить, что конкретно стало причиной развязывания Третьей мировой войны. Но эти придурки-военные не могут или не хотят дать мне разумную справку.
Лусия ухмыляется:
– Ну, это наверняка были какие-то триггеры, которые привели в действие другие триггеры…
– Я вижу, ты уже сдружилась с вояками.
– И я тоже уже привела в действие некоторые триггеры, – подтверждает Лусия.
– Называй это как хочешь, – говорит Айша и садится. Ее мысли блуждают. – То, что ты здесь только что использовала, была голографическая версия «Взгляда в мир»?
– Что-то наподобие этого, – говорит Лусия. – Она базируется действительно на «Взгляде в мир», но у нас есть еще некоторые данные, которых нет у What-I-Need. И, конечно, от нас нельзя отписаться.
– Значит, разрушители машин нанесли удар по Функлоху?
– Да, – говорит Лусия.
– Я там бывала не раз во время каникул.
– Я знаю.
– Конечно.
– Я думаю, там можно хорошо, – Лусия делает небольшую акцентированную паузу, – отключиться? – Потом у нее лопается надутый пузырь из жвачки.
– Ты понимаешь, что в принципе жуешь нефть? – спрашивает Айша.
Лусия вынимает изо рта резинку и протягивает ее Айше:
– На основе чикле.
Айша смотрит на белую бесформенную массу между большим и указательным пальцем Лусии.
– Иногда мне кажется, что вы, дети, намного опередили нас.
Лусия снова засовывает резинку в рот.
– На километры, Мисси.
– Короче, – говорит Айша, – ты можешь помочь мне или нет?
Импульсивно Лусия принимает стойку на руках и начинает движение на своих руках по кабинету.
– Ты шутишь, девочка?
– Это полезно для спины, – отвечает Лусия, продолжая ходить на руках. – Но в вашем преклонном возрасте это, вероятно, довольно рискованно.
Айша поднимается с места и тоже встает рядом с Лусией на руки. Ее волосы и ее юбка подчиняются силе тяжести. Какой-то программист, который как раз в этот момент проходит мимо кабинета Лусии, через несколько дней спросит себя, действительно ли он это видел. Консультант президента и руководительница Корпорации по кибербезопасности лично. В стойке на руках.
Айша встает на ноги.
– Ну и? – спрашивает она.
Лусия опускает ноги и плавно переходит из стойки на руках в «мостик».
– Хвастунишка, – комментирует Айша.
– У меня есть теория, – объясняет Лусия. – Но она вам не понравится.
– И все-таки я хочу послушать.
Лусия опять встает на ноги:
– Ну, вероятно, триггер почувствовал себя приведенным в действие, хотя никто этого не делал.
– Ты хочешь свести меня с ума, девочка? Ты не можешь говорить более конкретно?
– Я могу, но это всего лишь смелое предположение. И я считаю, что и без меня есть достаточно людей, которые свои недоказанные, тупые теории запускают в мир.
– Тогда обоснуй свое предположение и расскажи мне.
– Я не могу.
– Почему?
– У меня нет доступа к сетям вооруженных сил.
– Но ты ведь руководительница Корпорации кибербезопасности, – говорит Айша. – И ты хочешь, чтобы я поверила, что у тебя нет доступа к сетям вооруженных сил?
– Моя работа заключается в том, чтобы контролировать интернет – извини, защищать. Я все время путаю, что я должна говорить, а что делать, дуреха.
– А сеть вооруженных сил не подключена к интернету? – спрашивает Айша.
Лусия смеется.
– Военные – придурки, – говорит она. – Но не окончательные.
Айша кивает.
– Разве генералы не объясняли вам, почему, с их точки зрения, невозможно отказаться от автономных систем вооружения? – спрашивает Лусия.
– Из-за гонки вооружений.
– Да, – говорит Лусия. – Но это не единственная причина.
– Я надеюсь.
– Какое, на ваш взгляд, самое слабое место в современных боевых системах?
– Не имею понятия. Я должна признаться, что до сего времени я никогда особенно не интересовалась телеуправляемыми игрушками генералов.
– Телеуправляемые, – говорит Лусия, – это замечательное ключевое слово. Если бы вы знали, что на вас несется целая армада телеуправляемых и взаимодействующих между собой танков, лодок, самолетов и ракет… Как бы вы защищались? С чего бы вы начали?
– Я бы попыталась, помешать их взаимодействию, – говорит Айша. – Кстати, мне не нравится, когда со мной разговаривают как учитель с учеником. И уж тем более когда в роли учителя выступает семнадцатилетняя девушка.
Лусия ухмыляется:
– Помешать взаимодействию. Очень хорошо. Итак, в зоне боевых действий мы, безусловно, имеем дело с конкурентной электромагнитной средой. За исключением, конечно, войны «Страна Качества против последнего коренного племени из оставшегося тропического леса». Вы уже знаете, как это иногда случается в компьютерной игре «Перезагрузка цивилизации».
– Я не играю в компьютерные игры, девочка.
– Конечно, нет, Мисси. Зачем вам это нужно? Вы играете ведь в большую игру. В настоящую игру.
– Значит, конкурентная электромагнитная среда…
– Да. Противник попытается прослушать наш информационный обмен, создать помехи или в худшем случае его изменить. Теперь мы представляем себе, что наше безумно дорогое полуавтономное, то есть дистанционно управляемое, оружие проникает в такую конкурентную среду и из-за передатчика для создания помех неожиданно теряет способность с нами взаимодействовать. Потом наши ребята будут стоять, засунув одну руку в карман, в центрах дистанционного управления, у джойстика, но, сколько бы они его ни вращали, ничего больше не произойдет, потому что ракета потеряла связь с базой.
– А на тот случай… – говорит Айша.
– …который с высокой долей вероятности произойдет… – добавляет Лусия.
– …оружие должно быть способно принимать решения автономно.
– Да. В противном случае они просто неожиданно бросали бесхозную, но очень дорогую кучу лома со взрывчаткой примерно поблизости от расположения противника.
– Понятно.
– И информационный обмен, разумеется, нарушался в обоих направлениях, – говорит Лусия. – Мало того что штаб больше не может добраться до оружия, оружие также не может сообщить штабу, кого или что оно в итоге расплющило.
– Значит, военные действительно не имеют представления о том, что случилось?
– Возможно, – говорит Лусия.
– Возможно? – переспрашивает Айша.
– Конечно, гораздо более вероятно, что они уже обо всем догадались, но не хотят раскрывать вам свои карты. Это ваша работа?
– Нет.
– Все ясно, – говорит Лусия, подмигивая.
– Нет никакой причины подмигивать, девочка.
– Это же само собой разумеется.
– Как мне уговорить военных поговорить со мной?
– Абсолютно никак, – отвечает Лусия.
– Круто, – бросает Айша и отворачивается. – Спасибо за ничего.
– Вы, конечно, можете обеспечить мне доступ, Мисси, – говорит Лусия.
Айша останавливается и смотрит на нее.
– Почему бы вам не предложить вашей президентской болонке передать защиту военной сети в ведение Корпорации по кибербезопасности? – говорит Лусия. – Это было бы хорошим решением. Вы дадите мне доступ. Тогда я выясню, что случилось.
Айша мерит ее взглядом:
– Я должна знать, что Третья мировая война не оказалась простой ошибкой в системе.
– Тогда по рукам?! – восклицает Лусия и протягивает Айше кулак.
– По рукам, – отвечает Айша, ударяя кулаком по кулаку Лусии.

ТРИ НЕОПРОВЕРЖИМЫХ ФАКТА О МЕГАМОНСТРБОТАХ, О КОТОРЫХ ВАМ ЛУЧШЕ БЫ НЕ ЗНАТЬ
T-5:05:59:17

Петер получил приглашение от Кики. Через одного знакомого она достала два билета за кулисы на финал сезона монстрботов. Петер предполагает, что таким образом она хочет извиниться за полностью разрушенный кабинет, и оказывается прав лишь наполовину.
Когда оба приходят на стадион, первый бой уже идет. На большом ринге слева от центра стадиона коричневый, усеянный гребешками и шипами монстрбот под улюлюканье публики колотит другого зеленого монстрбота, у которого из головы торчит красная дисковая пила наподобие ирокеза. Оба бота имеют пропорции высокого бодибилдера.
Справа от них двое заметно более тщедушных мужчин возятся на двух площадках, обозначенных световыми полосами, которые по размеру соответствуют полю боя. Похоже, они ведут поединок с тенью. На обоих мужчинах нечто напоминающее неопреновые костюмы. Один – зеленый, другой – коричневый. Хотя профиль Петера утверждает, что он проявляет большой интерес к крупным спортивным соревнованиям, он никогда еще не присутствовал на боях монстрботов. Он, должно быть, выглядит довольно растерянным, потому что Кики начинает объяснять ему основные правила.
– Ты видишь этих двух касперов, которые напоминают дайверов в сухих гидрокостюмах? – спрашивает она.
Петер кивает.
– Это жокеи. На них мо-капы. Все их движения переносятся непосредственно на монстрботов, и в своих шлемах они видят, что ощущают боты.
Зеленому монстрботу удается схватить за руки своего коричневого соперника, и он энергично бросает его через плечо. Жокей в коричневом костюме тоже падает на землю.
– Как это происходит? – спрашивает Петер удивленно.
– Он просто намеренно упал, – говорит Кики. – Многим жокеям легче управлять, если они находятся в том же положении, что и их монстрбот.
Коричневый жокей вскакивает и убегает. Он выглядит немного глупо. На поле боя коричневый монстрбот подбегает к зеленому. Картина кажется пугающей. Но зеленый уже его ждет. Как тореро, который уклоняется от быка, он в самый нужный момент делает ловкий шаг вправо. Его противник бежит в пустоту. При этом зеленый монстрбот хватает за руку коричневого. Сильнейшим рывком он просто вырывает руку из его тела.
– Вау! – кричит Петер. Он сразу переводит взгляд на жокеев, но у коричневого, конечно, по-прежнему две руки.
Кики, которая проследила за его взглядами, улыбается.
– Битва окончена, – говорит она.
– Да, – говорит мужчина рядом с ней, – остальное – это всего лишь формальность.
Кики скептически смотрит на него, как обычно смотрят на посторонних людей, которые бесцеремонно влезают в вашу беседу.
– Меня зовут Гарри, – говорит мужчина.
– Да, и что? – спрашивает Кики.
– А тебя?..
– Определенно, самый темный вид темно-синего цвета как раз для тебя.
Мужчина улыбается:
– Да, но я люблю челленджи.
– И эта пикап-линия когда-нибудь срабатывала? – спрашивает Кики.
– Что хочет от тебя этот тип? – интересуется Петер.
– Это твой друг? – спрашивает мужчина. – Ты продала себя по дешевке.
– Я себя вовсе не продавала, – отвечает Кики. – А теперь исчезни.
Мужчина, кажется, колеблется. Или он смотрит в никуда, или считывает информацию, которую ему высвечивают контактные линзы.
– Живо, живо, – подгоняет его Кики.
– Стерва! – говорит Гарри и уходит.
– Что это за придурок? – спрашивает Петер
– Ты слышал когда-нибудь о «MyChance» (англ . – мой шанс), – спрашивает Кики.
– Э… My… что? – переспрашивает Петер.
– Уровневые возможности, на которые ты недавно решился, – объясняет Кики.
– Я… э… откуда ты знаешь?
– Какой-то чудак выдумал так называемый «Темно-синий челлендж». Цель – добиться того, чтобы все-таки заполучить женщин и мужчин, которые отображаются как темно-синие. Мне говорили, что для многих женщин самая большая проблема – вообще найти мужчин, которые отображаются как темно-синие.
Между тем коричневый монстрбот лежит на полу арены без рук. Зеленый вколачивает ему свой ирокез в виде дисковой пилы в грудную клетку, пока рефери наконец не сжалился и не объявил зеленого победителем.
– Что за бой!  – восклицает диктор на стадионе. – И это была всего лишь прелюдия! 

Неожиданно появляются симпатичная полуобнаженная женщина и такой же полуобнаженный, натренированный мужчина – глядя на них кажется, что мозгов у них еще меньше, чем одежды на теле. Они передают зеленому жокею кубок.
– Полуобнаженный мужчина здесь относительно недавно, – говорит Кики. – Он был единственным из всего, что боссы лиги смогли придумать в ответ на постоянные обвинения в сексизме.
Разметка боевых площадок гаснет. Появляются восемь сервисных роботов и устраняют последствия боя.
– Мои дорогие шалавы и дрочеры!  – кричит диктор на стадионе. – Дорогие дети! То, что сейчас произойдет, является боем века. Ах, что я говорю! Боем тысячелетия. 
В центре стадиона загорается разметка новых, более крупных боевых площадок.
– Вот они, черт подери еще раз, самые успешные жокеи монстрботов всех времен! Вот они – Скарлетт Заключенная и ее брат-близнец Роберт Надзиратель! 
Оба жокея под гром аплодисментов выходят на арену. На некотором расстоянии за ними следуют их оруженосцы со шлемами в руках.
Роберт, как всегда, одет во все черное и, конечно, на его плечи накинут плащ, который стал его фирменным знаком.
– Нелепо, – бормочет Кики.
На Скарлетт облегающий костюм, настолько узкий, что показывает больше, чем скрывает.
– Материал для мо-капов, похоже, довольно дорогой, – говорит Петер.
Кики только смотрит по сторонам.
Близнецы направляются к своим боевым полям. Роберт сбрасывает плащ. Оруженосцы надевают на жокеев шлемы.
– Сегодня вечером эти двое впервые проведут бой друг против друга! –  объявляет диктор. – А именно, с высоченными мегамонстрботами. 
Толпа реагирует настолько эйфорично, что можно подумать, будто многие из них при этом объявлении спонтанно испытали оргазм.
Голопроекторы высвечивают двух огромных монстрботов, появившихся на стадионе. Один из них красный, другой – черный. Они стоят друг против друга на необитаемом острове с девственным лесом. Или, по крайней мере, Петер надеется, что остров необитаем. Следуя за движениями близнецов, два вооруженных до зубов монстра, покрытых массивной броней, поворачиваются к парящим над ними дронам и приветливо машут в камеры. На редкость неуместный жест для высоченного монстрбота.
– А сейчас давайте побрызгаем маслом и запустим винты! –  кричит диктор. – Три… два… один… 
– Нападай! – ревет публика.
Роберт сразу срывается с места, его монстрбот мчится к монстрботу его сестры. Повсюду, где ступает его тяжелая нога, деревья трещат, как спички.
– Давай, – говорит Кики, – пойдем за кулисы и встретимся там с одним моим знакомым.
– Что? – удивляется Петер. – Мы не будем смотреть бой?
– Мы здесь, потому что я хочу что-нибудь выведать о Кукловоде.
– А я, дурень, подумал, что ты пригласила меня сюда как бы для возмещения ущерба, – отвечает Петер. – Потому что ты разрушила мой кабинет.
– Да, и это тоже. Но не только. Пойдем.
Петер вздыхает и следует за Кики.
– Контролировать аватара не так просто, как ты, возможно, думаешь, – говорит она. – А Кукловод делает это довольно хорошо.
– Ты думаешь, что он жокей монстрбота?
– Нет. Во всяком случае, теперь.
– Но, может быть, он был им раньше?
Кики кивает:
– Кроме того, циклоп – это не готовый продукт, ты понимаешь? Это изделие на заказ. Кто-то должен был его создать. Возможно, просто распускают слухи. И где, если не здесь?
Кики ведет Петера целенаправленно за кулисы.
– Однако ты хорошо здесь ориентируешься…
– Я раньше здесь частенько бывала.
У входа за кулисы их уже ждет до безобразия красивый парень.
– Кики, mon amour  (фр . – моя любовь), – говорит он и целует ее в губы. «Щека бы тоже подошла, – думает Петер. – Или простое приветствие ногами». Парень ему не понравился. Он почувствовал ненависть с первого взгляда.
– Привет, Пьер, – говорит Кики.
– Это твой новый любовник, chérie  (фр . – дорогая)? – спрашивает Пьер.
– Он один из моих любовников.
– Один из твоих любовников? – переспрашивает Петер.
– Я подумала, что тебя это обрадует.
– Он тебя еще не очень хорошо знает, правда, mon cœur  (фр . – мое сердце)?
– Никто не знает меня достаточно хорошо, – отвечает Кики.
– Ну, чего вы ждете? Входите.
Пьер идет впереди, а Петер шепчет Кики:
– У тебя с ним что-то было?
– Ну да, – отвечает Кики, – so on and off  (англ . – так, эпизодически).
– Ты сказала, что он всего лишь твой знакомый.
– Да, вот именно, – говорит Кики. – On and off .
Петер смотрит на своего соперника и начинает понимать, почему он ему так неприятен. Они просто очень похожи. Только Пьер во всем чуточку лучше. Он немного выше, чем Петер. Он более мускулистый. Его волосы более густые. Его глаза чуть более ясные. Его одежда более стильная. Его поведение более самоуверенное. Можно сказать, что Пьер – это Петер плюс. Петер 2.0. Проклятое новое дерьмо, которое вытесняет предыдущую модель с рынка. Неудивительно, что Петер его ненавидит.
Пьер ведет их в просторное помещение, в центре которого стоит большой стеклянный куб объемом двадцать кубических метров. Несколько десятков человек, по виду уровня 40 плюс, стоят с коктейлями в руке вокруг куба и заглядывают в него. Когда Петер подходит ближе, он может разглядеть в стеклянном кубе воду, а в середине – модель острова. На острове дерутся два мегамонстрбота, которых Петер видел на стадионе в виде голограммы. Только сейчас они не высоченные, а всего 64 сантиметра.
– Что?.. – спрашивает Петер. – Это модель?
– Non, non, mon ami (фр . – Нет, нет, мой друг), – говорит Пьер.
– It’s the real shit (англ . – Это настоящее дерьмо), – говорит Кики.
Только сейчас Петер замечает мини-дронов, которые летают вокруг куба, наблюдая за боем.
– Мы всегда использовали небольших ботов для тренировочных боев, – объясняет Пьер голосом, который кажется чуть более благозвучным, чем у Петера. – Когда-то одному находчивому менеджеру пришло в голову, что мы могли бы сэкономить много денег, очень много денег, если мы даже реальные бои будем проводить, просто используя миниатюры.
– Вы не боитесь, что об этом станет известно? – спрашивает Петер.
– Ах, это уже давно размещено в Сети, – говорит Кики. – Кто хочет это знать, тот может это узнать. Но многие этого просто не хотят знать.
Пьер кивает:
– И это действительно экономит очень много денег.
Небольшой мегамонстрбот Скарлетт как раз вырывает дерево, на удивление напоминающее натуральное, чтобы ударить им бота ее брата.
– Кроме того, это спасает нас от стресса, связанного с защитниками окружающей среды, – говорит Пьер.
В то время как Петер против своей воли с восторгом наблюдает за боем, Кики отводит Пьера в сторону и что-то шепчет ему на ухо.
– Кукловод? – спрашивает Пьер испуганно.
– Псст, – шипит Кики.
– Что ты хочешь от него?
– Только поговорить, больше ничего, – говорит Кики.
– И ты думаешь, что он бывший жокей? – Пьер почесывает свою бороду, которая выглядит немного более ухоженной, чем у Петера. – Я понимаю. Дай мне секунду подумать.
В этот момент собравшаяся перед стеклянным кубом публика громко взвизгивает. Люди на стадионе также начинают ликовать и неистовствовать, что за кулисами напоминает небольшое землетрясение. Красный мегамонстрбот снес своему черному сопернику голову и, торжествуя, демонстрирует ее перед камерами.
– Ты знаешь Гайбраша Геймдизайнера? – спрашивает Пьер. – Оруженосца Скарлетт?
Кики качает головой.
– Он славный парень и ходячая энциклопедия для монстрботов и жокеев. Если тебе кто-то и может помочь, так это Гайбраш.

Mevision представляет

– Привет, фанаты! Я приветствую вас, «полезные» и «бесполезные»! Опять пришло время для ДЭНА и ДЭНА! Я – Дэн, и у меня в студии находится Дэн. 
– Ха-ха, старик. Ты прямо как Джульетта Монахиня. Все, что тебе нужно сделать, это всего лишь раздеться. 
– Мне? 
– Не, не бери в голову. Эй! Я ведь сказал – не бери в голову! Черт! Как ты выглядишь. 
– Что? Я выгляжу так же, как ты. 
– Чушь собачья, чувак! Я провожу тренинги. 
– Что за тренинги? Шевелить ушами, что ли? 
– Есть люди, которые утверждают, что мы только болтаем чепуху. 
– Почему они так считают? 
– Но сегодня мы действительно болтаем чепуху, или правильнее сказать – болтаем о чепухе… 
– …а точнее – о чуши собачьей… 
– В любом случае, вероятно, вы уже слышали о Венге Пенсионере… 
– Это бургомистр Города Качества. На самом деле. Проверьте себя. Мне просто неловко за вас. 
– Город Качества – это столица Страны Качества – страны, в которой вы живете. Старик, честно. Люди совсем ничего не знают. 
– В любом случае бургомистр – довольно странный тип. 
– Он на предвыборной гонке обещал произвести чистки. 
– Он имел в виду всего лишь борьбу с собачьими экскрементами. 
– Именно поэтому он обязал всех владельцев домашних животных сдавать образцы ДНК своих питомцев. 
– А если вы наткнетесь на собачье дерьмо, то просто сфотографируйте его и отправьте в местную администрацию. 
– Тогда они посылают помощника шерифа, и он берет образец из кучи… 
– Настоящая дерьмовая работа. 
– Ха-ха. 
– Гы-гы-гы. 
– Затем образец кала сравнивается с базой данных ДНК, и владелец собаки получает электронное письмо о штрафе. 
– И вот что интересно в этой истории. Все это привело не к уменьшению количества собачьего дерьма, а к его увеличению. 
– Ха-ха. Остроумная игра слов. 
– Спасибо. 
– Почему, собственно говоря, это привело к увеличению? 
– Раньше многие владельцы собак убирали за ними экскременты, потому что иначе их мучила бы совесть, но теперь у них ее нет, потому что теперь они за это платят, понимаешь? 
– Конечно. Ты что, принимаешь меня за идиота? 
– Конечно. Но дело не в этом. Эй, чувак, не нападай на меня, но в любом случае Венг Пенсионер… 
– Это бургомистр, ребята. Правда. Что у вас за память? Тренируйте мозг! 
– …он просто потом обязал всех владельцев собак, по закону, во время прогулок иметь при себе «мохуторо». 
– То есть мобильный робот-туалет для собак (нем. аббр. Mohutoro – mobiler Hundetoilettenroboter – мобильный робот-туалет для собак). 
– Нормальные люди еще называют его дерьмобот. 
– И он повсюду следует за собакой и немедленно поглощает все оставленные ею экскременты. 
– Если собака не идет в туалет, то туалет должен следовать за собакой! 
– Как только дерьмобот заполняется, его просто выбрасывают и покупают новый. 
– Крутая концепция. 
– Да. Но сейчас разразился ужасный скандал из-за того, что Венг Пенсионер… 
– Бургомистр, черт возьми! 
– …да, потому что выяснилось, что он является фактическим владельцем крупнейшего производителя «мохуторо» через ряд подставных компаний. 
– И что? 
– Не знаю. Давай сделаем рекламу. 
– Вот. Если вы хотите избежать хлопот с органическим животным, вам лучше приобрести одну из обманчиво реальных моделей животного.  Она выглядит как натуральная. Только лучше.  
– Кстати, это сейчас в тренде – клонировать домашних животных. 
– Клонирование действительно продвинулось вперед. Они уже намного дальше, чем мы были тогда. 
– Так что если вы хотите, чтобы киска Скарлетт Заключенной… 
– Черт возьми! Киска. Ты сказал «киска». 
– Я имел в виду ее кошку, чувак. 
– Эй, не смеши меня! 
– У Скарлетт есть знаменитая кошка. 
– Я это знаю. 
– Если кто-то захочет иметь такую же, ее можно клонировать, и лучше всего через ведущую компанию на рынке, то есть через CopyCat!  CopyCat – We copy your cat!   (англ. – Мы клонируем вашу кошку!) 
– Исчерпывающий слоган! 
– Клонирование, конечно, прекрасная идея, если вы опечалены тем, что ваша киска скончалась… 
– Ха-ха. Киска. Ты опять сказал «киска». 
– Черт! Я думаю, что мы оба клоны, но ты все же глупее, чем я. 

ТО, ЧТО СКАРЛЕТТ ЗАКЛЮЧЕННАЯ ДЕЛАЕТ ЗА КУЛИСАМИ СО СВОИМ БРАТОМ, ВЫЗВАЛО СКАНДАЛ!
Т – 5:05:31:31

Пьер осторожно стучит в дверь, за которой слышны очень громкие звуки плохой музыки. В этом нет ничего экстраординарного, потому что подобная комбинация – громкое и плохое – достаточно частое явление не только в сфере музыки.
– Разве существует закулисье за кулисами? – спрашивает Петер.
– Конечно, – отвечает Пьер. – Разве везде не так?
Мужчина очень маленького роста, почти карлик, с редкими волосами и в больших очках чуть приоткрывает дверь.
– Да? – говорит он тихим, почти дрожащим голосом.
– Гайбраш, – говорит Пьер. – Ты мне нужен. Я хочу представить тебе мою подругу. Это…
– Жаклин модный дизайнер, – быстро говорит Кики.
– Так, так, – робко произносит Гайбраш. – А вы кто?
– Петер Безработный, – отвечает Петер.
Кики закатывает глаза.
– Можем мы на секунду войти? – спрашивает Пьер. – Ки… – Он откашливается. – Жаклин хотела спросить тебя о бывшем жокее монстрбота.
– О да, конечно, – отвечает Гайбраш и пропускает всех троих за кулисы. – Я рад с вами познакомиться.
Само закулисье выглядит значительно более комфортабельным, нежели его фойе, хотя слово «роскошный» было бы преувеличением. Прежде всего, отсутствие настоящих окон делало общую атмосферу в помещении несколько гнетущей. Даже цифровые окна мало чем помогали. Петеру также не дает покоя тот факт, что из одного из них открывается вид на пирамиды, а другое отображает прямую трансляцию с Ниагарского водопада. Чтобы это не показалось странным, следовало бы данный урок географии дополнить «Яростными птицами».
На диване в углу комнаты развалились обе звезды вечера. Очевидно, Роберт Надзиратель отнесся спокойно к тому, что оказался побежденным своей сестрой-близнецом, так как оба лежали в горизонтальном положении, обнимаясь и тиская друг друга. Пятнистая бенгальская кошка сидела на спинке дивана и наблюдала за парой.
– Э… – вырывается у Петера.
– На самом деле они не близнецы, – с готовностью объясняет Гайбраш. – Они вообще даже не родственники. Пойдемте. Скарлетт Заключенная и Роберт Надзиратель – вы ведь не подумали, что это их реальные имена? Вся предыстория, конечно же, выдумана.
Правая рука Роберта лезет в трусики Скарлетт. Она держит его руку в своих руках и двигает ее вперед-назад, так как рука не принадлежит Роберту. Это всего лишь протез. Тем не менее Петер отчетливо видит, что под трусиками шевелятся пальцы. Это приводит его в замешательство.
– Так, значит, рука… – лепечет он.
– У Роберта протез, которым он может управлять силой своих мыслей, – говорит Гайбраш. – Для этого рука не должна быть на нем жестко закреплена. Это потрясающе.
– Как у осьминогов, – говорит Петер.
Кики изумленно смотрит на него.
– Я смотрел один документальный фильм на TODO, – объясняет Петер. – Существует класс осьминогов, у которых половым органом служит специальное щупальце, которое для совокупления полностью отделяется от тела и самостоятельно подплывает к самке. Это, конечно, не одно и то же, но… я нахожу это тоже довольно любопытным.
– Thanks for sharing (англ . – Спасибо, что поделился с нами), – говорит Кики.
Гайбраш достает из холодильника, дисплей которого показывает девять градусов по Цельсию, бутылку шампанского.
– О, это излишне, – говорит Пьер.
– Это не для вас.
Гайбраш ловко откупоривает бутылку и наполняет два бокала.
– Вы что-нибудь слышали о Кукловоде? – спрашивает Кики.
Гайбраш едва не проливает шампанское.
– Конечно, – отвечает он шепотом. – Кто не слышал?
Он ставит бутылку назад в холодильник и говорит:
– Одну минуту.
С двумя бокалами в руке он идет к дивану.
– Фрау Скарлетт, господин Роберт, – говорит он, низко кланяется и ставит шампанское на стол перед ними. Оба никак на это не реагируют. Вернувшись, Гайбраш говорит:
– Значит, Кукловод.
– Да, – говорит Кики. – Мне надо с ним поговорить.
– А почему вы думаете, что именно я что-то знаю о нем?
– Только жокей монстрбота может так же мастерски управлять аватаром, как Кукловод, – объясняет Петер. – Так по меньшей мере предполагает Кики, э… Жаклин.
Кики вздыхает, и Петер вынужден признать, что он ровно на один слог глупее, чем Пьер. Гайбраш улыбается.
– Ходили разные слухи, – говорит он. – Но точно я не знаю.
– Но вы знаете, кто он? – спрашивает Кики.
– Почему вы так уверены, что Кукловод – это «он»? – спрашивает Гайбраш шепотом.
– Гайбраш! – кричит Скарлетт. Она сделала глоток шампанского и тут же выплюнула его. – Тебе непонятно, что винтажное шампанское должно охлаждаться до 9 градусов, а не до шести, как стандартная бормотуха?
– Фрау Скарлетт, – говорит подобострастно Гайбраш и делает пару шагов ей навстречу, – я уверяю вас, что шампанское охлаждено ровно до 9 градусов.
– Ты считаешь, что я не могу отличить шесть градусов от девяти, червяк? – кричит Скарлетт. Независимо от того, что она говорит, Петер считает, что ее голос – это нечто особенное. В нем есть что-то магическое, перед чем трудно устоять. Разгневанная Скарлетт бросает бокал в Гайбраша, и он разбивается о его грудь. Гайбраш сразу начинает собирать осколки. Бенгальская кошка спрыгивает со спинки и фырчит на него.
– Извините, мисс Скарлетт, – говорит он. – Больше это не повторится, мисс Скарлетт.
– Идиот, – бормочет Роберт.
Сразу после этого Гайбраш наполняет два новых бокала из той же самой бутылки шампанского, которую он достает из того же самого холодильника, и ставит их перед своей госпожой.
Скарлетт делает глоток.
– Ну вот, – говорит она. – Другое дело.
Гайбраш кланяется и, сгорбившись, удаляется.
Вернувшись в группу Кики, он говорит с меланхолической улыбкой:
– Не всегда все так просто.
– Что вы говорите… – бормочет Петер.
– Ну, во всяком случае, – шепчет Гайбраш, – есть несколько жокеев, о которых говорили, что они имеют связи с преступным миром. Кевин Фрилансер, например. Пишется через «К». Ужасно заносчивый парень. Коварный боец. Кто еще? – Гайбраш размышляет, а Кики в это время что-то набирает на своем смарме. – Инес Законодательница. Пишется через «И». В один прекрасный день, фактически на пике своей славы, она просто исчезла. С тех пор никто ее ни разу не видел. И еще Цуко Сутенер, конечно. Весь его семейный клан подозрителен. Но он умопомрачительно крутой жокей. Если у него выпадал удачный день, он мог любого победить. Насколько я знаю, он…
Петер слушает вполуха. Он как завороженный пристально смотрит на Скарлетт и Роберта, которые тем временем сняли свою одежду. Он вспомнил о боте-распутнике. Степень физической близости, которая здесь имела место, его бы наверняка травмировала. Он даже не успевает отвернуться, как Скарлетт фиксирует на нем свой взгляд.
– Гайбраш, – кричит она. – Это твое закулисье или мое?
– Ваше, мисс Скарлетт, – отвечает Гайбраш.
– Я нахожу это довольно возбуждающим, когда ты смотришь на нас, червяк, но Роберт не терпит при этом присутствия никаких посторонних людей.
Взгляд Скарлетт падает на Кики.
– Кто эта симпатяга с зелеными глазами? – спрашивает она.
– Это, э… это Жаклин, – говорит Гайбраш.
– Она может тоже поучаствовать, – предлагает Скарлетт.
– Но близнецы должны убраться, – говорит Роберт. – Они, по-моему, ужасны.
Гайбраш открывает дверь и выталкивает Петера и Пьера в коридор. Потом он вопрошающе смотрит на Кики.
– Э… – произносит Кики и переводит взгляд на отсоединенную, но довольно натуральную руку. – Может быть, в другой раз.

КАК БЕЗ ПРОБЛЕМ МОЖНО СТАТЬ ЗАМЕСТИТЕЛЕМ ПОМОЩНИКА ДИРЕКТОРА ПО ГЛОБАЛЬНОМУ УПРАВЛЕНИЮ!
(И что означает название должности…)

Сандру опять недавно повысили в должности. Теперь она заместитель помощника директора по глобальному управлению компании WeltWeiteWerbung (WWW) (нем. – Всемирная реклама) . Довольно заманчивое название для должности, которую в былые времена назвали бы просто «секретарша». Если говорить более точно, то она является секретаршей другой секретарши. Ее шеф, Оливер Домохозяин, так важен, что его секретарша нуждается в секретарше. Единственная проблема заключается в том, что это не так. Иными словами: у Сандры очень мало дел. Но она быстро усвоила, что об этом никто не должен знать. Очевидно, лишь очень немногие руководители могут смириться с тем, что один из их подчиненных смотрит хорошее шоу в отсутствие работы. Это может создать у других впечатление, что в этом сотруднике нет необходимости, что, в свою очередь, будет означать, что и руководитель не играет такой важной роли, как ему того хотелось бы. Вот почему они стараются занять своих подчиненных. В крупных концернах есть немало менеджеров, которые главным образом заняты тем, что выдумывают занятие для своих сотрудников.
Уже на третий день после вступления в новую должность Сандра, очевидно скучая, просматривала свой айпад качества, когда к ее письменному столу подошла ее начальница с большой коробкой использованных банковских резинок и сказала, что она должна отсортировать резинки по цвету и эластичности. На тысячной резинке – Сандра их считала – ей хотелось просто приложиться головой о стол. Но Сандра извлекла из этой истории соответствующий урок. Она больше не производит впечатления человека, которому нечем заняться. Она поняла, что ее задача главным образом состоит в том, чтобы делать вид, что у нее всегда есть какое-то занятие. Поэтому на вопрос, чем она занимается в данный момент, она дает стандартный ответ, что она знакомится с работой различных отделов компании WWW. И что она получает информацию общего характера. И это даже не является ложью. Правда, и не имеет особого смысла, потому что какой толк от этой информации, если тебя никто не слушает, но это в любом случае лучше, чем сортировать банковские резинки.
Какой-то молодой человек стучит в дверь приемной.
– Войдите, – говорит Сандра.
– Я… э… я из партнерского отдела, – говорит мужчина. – Разрешите представиться – Эллиот Админ.
– Моя фамилия тоже Админ! – говорит Сандра. – Сандра Админ. Забавно, не правда ли?
Эллиот пожимает плечами:
– Я не знаю. Это довольно распространенная фамилия.
Он все еще стоит в дверях.
– Садись, Эллиот.
Молодой человек садится.
– Я делаю обзор об отделах WWW, – объясняет Сандра.
– Интересно, – отвечает Эллиот.
– А ты… – Очки Сандры высвечивают должность Эллиота, – старший специалист по операциям в партнерском отделе, не так ли? Я подумала, что старший специалист по операциям наверняка сможет мне сказать, чем вы, собственно говоря, в партнерском отделе занимаетесь.
– Ну, все интернет-магазины предлагают партнерские программы или партнерский маркетинг, как это называется на современном языке.
– Если ты говоришь о крупных интернет-компаниях, то в основном имеешь в виду TheShop, – перебивает его Сандра.
– Да. В принципе речь идет о TheShop. Но другие это тоже делают. Правда, не столь успешно.
– Исправь меня, пожалуйста, если я ошибаюсь, – говорит Сандра. – Партнерский маркетинг ведь означает, что если, например, Дэн и Дэн сообщают о новой модели смарма и в своем посте делают линк на TheShop…
– …тогда они получают от TheShop небольшой бонус, если через этот линк происходит какая-либо покупка. Да.
– Но что мы должны сделать?
– Ну, если вы хотите, чтобы ваши подписчики переходили по вашим партнерским ссылкам, то выгодно давать положительную оценку продуктам. Влиятельные лица это быстро поняли.
– Никто не станет покупать машину для шнурования обуви, о которой в рецензии было сказано, что она постоянно вместо петли делает узел, – замечает Сандра.
– Правильно, – соглашается Эллиот. – Поэтому лучше сказать, что этот соединитель шнурков особенно крут, потому что он делает по-настоящему крепкие петли. Действительно крепкие петли. Петли плюс.
– Я все еще не понимаю, где мы вступаем в игру.
– Ну, поскольку речь идет не совсем о критических обзорах, а о хвалебных публикациях, то и в критиках нет необходимости. Статья с большим количеством партнерских ссылок также может быть написана ботом.
– Это означает, что как только новый продукт поступает на рынок…
– …наше программное обеспечение автоматически создает сообщения в блоге, веб-сайты и видео с так называемыми обзорами и партнерскими линками. Другие боты автоматически обеспечивают необходимый трафик, чтобы сайты красиво отображались в What-I-Need на самом верху. Конечно, есть и те, кто оставляет под обзорами свои комментарии. Они полны благодарности, потому что даже если сначала продукт вызывает недоверие, то потом оказывается действительно столь же крутым, как это представлено в рекламе, если не более крутым.
– Иными словами, мы рекламируем продукты, которые нам даже не поручали рекламировать?
– И зарабатываем на этом бешеные деньги.
– Это просто великолепно.
– Это довольно глупо.
– Да, – говорит Сандра. – Это глупо. И ты пишешь программы?
– Все это полная чушь, – говорит Эллиот.
– Ты очень откровенен со мной, – констатирует Сандра. – Ты не боишься, что тебя уволят?
– I saw the best minds of my generation destroyed by madness, starving for meaning because all they do is thinking about how to make people click ads. (англ . – Я видел, как лучшие умы моего поколения были уничтожены безумием, изголодались по смыслу, потому что все, что они делали, так это думали о том, как заставить людей кликать по рекламе).
– Что это означает? – спрашивает Сандра.
– Это означает, что мое увольнение было бы для меня освобождением.
– Почему ты тогда просто не можешь уволиться сам?
– Почему… Потому что я слабак. Трус. Потому что во мне нет достаточно силы и решительности. Потому что я такой же, как и все остальные здесь.
Сандра кивает:
– Потому что ты такой же, как я.
– Я не псевдореволюционер, – говорит Эллиот. – Я просто человек, которого тошнит от всего этого дерьма.
– Разве это не начальная стадия любого псевдореволюционера? – спрашивает Сандра.
Эллиот улыбается:
– Давай встретимся как-нибудь у кофейного автомата на третьем этаже!
– У меня есть друг, – говорит Сандра. После небольшой паузы она добавляет: – И бывший друг, к которому я еще испытываю чувства.
– Я не против, – говорит Эллиот и встает.
– Завтра в половине одиннадцатого, – говорит быстро Сандра. – В это время у моей начальницы будет проходить одна из ее бессмысленных встреч.
– Завтра в половине одиннадцатого, – говорит Эллиот, улыбается и выходит из секретариата.

ОНА БЫЛА КОГДА-ТО ЗВЕЗДОЙ, НО СЕГОДНЯ О НЕЙ НИЧЕГО БОЛЬШЕ НЕ СЛЫШНО. ЧТО, СОБСТВЕННО ГОВОРЯ, СТАЛО С ИНЕС ЗАКОНОДАТЕЛЬНИЦЕЙ?
T – 4:03:39:17

Кики надевает очки виртуальной реальности и входит в систему, используя фейковый профиль во «Взгляде в мир».
– Мне нужен Цуко Сутенер, – говорит она. – Жокей монстрбота.
– Запрашиваемое лицо недоступно. 
Как это часто бывает, обслуживание не столь впечатляющее, как рекламируется.
Портал «Взгляд в мир» функционирует значительно лучше для городов, нежели для страны и лучше для Страны Качества, чем для остального мира. Путешествие во времени также оставляет желать лучшего. Прошлое часто представлено лишь в общих чертах. Очень много серого цвета. В разговорах, которые не были записаны, а только рассчитываются, люди постоянно говорят о погоде. «Это был наверняка самый жаркий июнь с начала ведения метеорологических записей». – «Да, сегодня опять очень жарко». Режим будущего часто просто смешон. Люди перемещаются по миру как бездушные, прозрачные неигровые персонажи.
Только режим реального времени – Кики должна с этим согласиться – пугающе детализирован. По крайней мере, у небогатых людей. Это связано большей частью с тем, что QualityCorp открыла для себя защиту частной жизни как конкурентное преимущество. Во всяком случае, фирма дает соответствующую рекламу. Какой-то хитрец в отделе маркетинга установил, что в отличие от What-I-Need и Everybody &amp; Co. бизнес-модель QualityCorp не заключается в использовании поведенческих данных. Вероятно, это его самого удивило. И действительно, люди, которые могут позволить себе более дорогие продукты, во «Взгляде в мир» представлены явно в меньшей степени. «Так и есть, как говорит Старик, – думает Кики, – мы находимся на пути к двухуровневому интернету. Нет… не на пути… мы уже давно там».
– Мне нужен Кевин Фрилансер, – говорит Кики. – Монстрбот…
Кики очень удивляется, когда неожиданно оказывается в несколько хаотичной гостиной. В комнате абсолютно отсутствует традиционный серый пластик. Когда вы видите в квартире такие кристально чистые изображения, это означает, что ее обитатели в основном используют или недорогую систему «Умный дом» от What-I-Need или их же также относительно дешевые очки или контактные линзы виртуальной реальности. Еще один недооцененный шпион – это, конечно, робот-пылесос. Он картографирует квартиру, включая каждый угол. Вопрос: «Почему новые пылесосы такие тихие?» Ответ: «Чтобы их микрофоны могли достаточно хорошо слышать». Давайте посмотрим правде в глаза. Для чего пылесосам микрофоны? Кому пришла в голову такая идея?
Впрочем, сначала Кики думает, что «Взгляд в мир» допустил ошибку. Пухленькая матрона, которая сидит на диване, смотрит коммерческие шоу и при этом вдыхает низкокалорийный жисоса, как будто это свежий горный воздух, не может быть некогда знаменитым борцом монстрботов Инес Законодательницей.
– Мне нужно попасть в прошлое, – говорит Кики. – В последний бой Инес.
Кики вновь оказывается на стадионе. Выяснилось несколько подробностей, но не слишком много. Конечно, существует немало данных о публичном мероприятии в прямом эфире. Кики направляется к Инес, которая борется на своем поле боя. У нее атлетическое телосложение, и она выглядит достаточно молодо. Но это однозначно та же самая особа. Ее мо-кап кажется бесформенным и непрактичным. Кики содрогается при мысли о бренности бытия. Инес подпрыгивает в воздухе для впечатляющего удара ногой. Когда она приземляется, от ее лодыжки исходит звук, похожий на треск сухой ветки, ломающейся под тяжелым ботинком. Это один из тех звуков, при которых все собравшиеся вокруг невольно корчат гримасу. Даже у Кики вытягивается лицо, хотя она присутствует здесь несколько лет спустя и всего лишь виртуально. Инес лежит на земле и кричит от боли. Кики хочет немедленно вернуться в реальное время.
Там Инес по-прежнему сидит на диване. В гостиную входит симпатичная девочка лет девяти.
– Принеси маме диетическую колу, – просит Инес.
Кики рассматривает фотографии на стене. У Инес, очевидно, пятеро детей и два внука. Кики идет по квартире. В каждой комнате размещаются по двое детей. Старшая дочь уже живет отдельно.
Ни для кого не является секретом, что с самого начала существования «Взгляда в мир» многие люди достаточно много времени тратят на то, чтобы наблюдать за жизнью других. Словно сбылась мечта масс, и каждый наконец-то обрел свое собственное реалити-шоу. Размещение продукции в фильмах – это история с бородой. Между тем можно зарабатывать деньги путем размещения продукции в собственной жизни. Конечно, при условии, что будет достаточно зрителей, чтобы вызвать интерес фирм. Есть люди, которые зарабатывают деньги тем, что другие наблюдают за их жизнью. Это то, чем занимается Инес Законодательница? Может быть, она звезда «Взгляда в мир»? И не получает ли она низкокалорийный жисоса от Koch Foods? Кики использует свой аккаунт администратора, чтобы получить доступ к данным о количестве зрителей Инес, и убеждается в том, что она единственная, кто наблюдает за ней. Очевидно, она не придает значения тому, что кто-то наблюдает за ее жизнью. Она слишком цивилизованна для этого. Это всегда крайности, которые привлекают зрителей. Многие семьи соревнуются в борьбе за публику как раз асоциальным поведением. Эти звезды «Взгляда в мир» могут даже зарабатывать деньги путем отказа от определенных продуктов. Как поставщик высококлассной парфюмерии, вы, естественно, захотите избежать появления своей продукции в ванной комнате мамочки плюшкина.
– Я хочу попасть в период вечера накануне, – говорит Кики. – То же самое место.
Теперь здесь присутствуют четверо детей. Муж Инес также сидит за столом. Кики подходит ближе. Семья кажется совершенно счастливой. Все смеются и шутят, а также играют в настольную игру.
– Итак, я предлагаю зерно за овцу, – говорит Инес.
Конечно, может оказаться, что это лучшее прикрытие в мире, но Кики почему-то сильно сомневается, что Инес живет тайной двойной жизнью теневой убийцы из преступного мира.
– Два зерна, – говорит Инес. – Два зерна и деньги на овцу. Мне нужна овца!
Очевидно, это тупик. Кики выходит из системы.

ЭТИ ДРОНЫ-УБИЙЦЫ ЗАСТАВЯТ СТЫНУТЬ ТВОЮ КРОВЬ В ЖИЛАХ!
(И они уже парят над тобой!)

– Благодетель! – восклицает Каллиопа.
Петер вздрагивает от неожиданности и ударяется головой о потолок своей койки.
– Ау. Что ты здесь делаешь?
– Благодетель, – говорит Каллиопа, – наконец-то вы проснулись! Нам срочно нужна ваша помощь. Речь идет о Микки!
Петер трет глаза:
– Что с ним?
– Паническая атака, – я думаю, – говорит Пинк. Каллиопа держит в руках айпад качества.
– Тот факт, что вы оба работаете вместе, означает, что ситуация действительно критическая, – говорит Петер и встает.
– Мы с Ромео уже отнесли Микки в ваш кабинет, – говорит Каллиопа.
– Вы его отнесли?
– Он замкнулся в себе.
Петер идет через пакетировочный пресс в кабинет. Там стоит Ромео и посередине комнаты – большой тяжелый чемодан на колесиках.
– Его опять заклинило? – спрашивает Петер.
– Единственный, кого здесь заклинило, это ты, мой милый, – говорит Ромео и гладит Петера по щеке.
– Прекрати!
– Может быть, тебя погладить по какому-нибудь другому месту?
– Действительно, – говорит Пинк. – Или вы снимите комнату, или говорящий фаллоимитатор заткнется и позволит парню делать свою работу.
Ромео подмигивает Петеру и непристойно разваливается на новом диване. В клинике Петера много новых вещей. Этого было не избежать из-за истории с реактивным гранатометом.
– Ты знаешь, где меня искать, парень, – произносит с придыханием секс-дроид.
Петер качает головой:
– Мне не следовало бы говорить вам об этом прозвище.
Он поворачивается к Микки:
– Так что случилось?
– Я не знаю, благодетель, – говорит Каллиопа. – Мы всего лишь смотрели документальный фильм, и потом…
– Бастаа, – бормочет тихо Микки.
– Что за документальный фильм?
– Ну, о Третьей мировой войне, – говорит Пинк.
– Бастаа, – повторяет Микки.
– Вы слышите, насколько ему плохо? – спрашивает Каллиопа. – Он больше не говорит «бастаааа», а говорит всего лишь «бастаа».
Петер задумывается:
– Вероятно, кадры фильма вызвали в памяти событие, которое явилось причиной его посттравматического стрессового расстройства.
– Чепуха! – говорит Пинк. – И это то, ради чего ты учился в университете?
– Я не учился в университете. Машинная терапия – это профессия, требующая специальной подготовки.
– Это кое-что объясняет.
– По меньшей мере это объясняет, что я на что-то гожусь, а не только занимаюсь теоретической болтовней.
– Знает кто-нибудь, что изначально причинило травму Микки? – спрашивает Каллиопа.
– Он ничего об этом не говорит, – сообщает Пинк. – В этом и заключается суть травмы!
– Микки, ты можешь показать мне свои воспоминания? – спрашивает Петер.
Чемодан на колесиках не реагирует.
– Если я буду точно знать, о чем идет речь, я, возможно, смогу тебе помочь.
Никакой реакции.
– Не будь ребенком, слабак, – говорит Пинк. – Парень хочет тебе только помочь.
– Ему наверняка просто неудобно, потому что его травма совсем не так травматична, – говорит Ромео. – Похоже, что он просто поскользнулся на масляной луже.
Телескопическая ручка чемодана на колесиках неожиданно ползет вверх.
В тот же самый момент загорается дисплей Пинка и отображает воспоминания Микки. Судя по отображенной дате, запись была сделана почти три года назад, всего за несколько месяцев до того, как Микки появился в доме Петера. На видео демонстрируется поле боя в Кван 7 с позиции Микки.
Целая рота боевых роботов наступает на вражескую позицию, ведя непрерывный и, кажется, безудержный огонь.
– Это говорит командный модуль четвертой автоматизированной армии Страны Качества. Сдавайтесь и спасите свою жизнь, –  говорит голос.
– Это был Микки? – спрашивает Петер.
– Он ведь не сказал «бастаааа», – замечает удивленный Ромео.
– Сопротивление бесполезно, –  говорит другой, почти идентичный голос. – Сдавайтесь! 
Перед Микки появляются три вражеских бойца с реактивными гранатометами. Прежде чем они успевают выстрелить, их разрывает в клочья пулеметная очередь из левой руки Микки. Петер в шоке закрывает рот рукой.
– Черт подери, – восклицает он, – Микки, ты застрелил людей!
– Он бронебойный боевой робот для использования в тяжелых боевых условиях! – говорит Пинк. – Что, по-твоему, он должен был делать? Наблюдать за птицами?
На видео над горизонтом появляется черная точка, которая вскоре распадается на множество быстро приближающихся мелких черных точек. То, что издали напоминало летящую птичью стаю, вскоре оказалось роем дронов, который отстыковался от ракеты-носителя. Многие из дронов размером не больше человеческой кисти, и нет ни одного, который был бы больше, чем вытянутая рука. И немедленно рота Микки направляет свой огонь на нового противника. Но дроны быстры и изворотливы. И их много. Очень много. Слишком много. Самое страшное, что, несмотря на свою многочисленность, они ведут себя так, будто они – единое целое. Движения их настолько скоординированы, что это вызывает восхищение. Боевые роботы из роты Микки отделяются от роя и ведут огонь из всех стволов. На видео трудно разобрать, сбивают ли они что-нибудь, потому что даже если один дрон падает, другой тут же подхватывает его. Проходит немного времени, прежде чем Петер замечает странную деталь. Бойцы из Кван 7 также обстреливают дронов. Рой разделяется и с двух флангов мчится на боевых роботов к вражеской позиции. По тайной команде дроны неожиданно разделяются, пока они не образуют нечто напоминающее гигантский шар вокруг поля битвы. Потом они начинают обстрел со всех сторон роботов и бойцов. Большие дроны ведут огонь ракетами, а средние – световыми вспышками. Боевые роботы держатся недолго, но у людей так же мало шансов противостоять дронам, как у колосьев кукурузы комбайну. В течение нескольких секунд они превращаются в безжизненную груду крови, кишок и костей. Потом появляются маленькие камикадзе. Непостижимыми зигзагами, но, не мешая друг другу, эти дроны мчатся на боевых роботов и при столкновении взрываются. Уклонение невозможно. Отступление бессмысленно. Прикрытия нет.
Микки, который не стрелял и не уклонялся от огня, все время стоял молча и неподвижно, или, как, вероятно, сказал бы генерал Дрэгквин при просмотре данного материала, противнику удалось прервать НОРД-цикл (НОРД – наблюдение, ориентация, решение, действие)  Микки. Видео заканчивается тем, что камера опускается все ниже и ниже, пока изображение не становится черным. Микки возвращается в свое транспортировочное состояние. Одинокий чемодан на колесиках на поле битвы.
– Просто класс, толстяк, – говорит Ромео через некоторое время.
Петер тоже в шоке.
– Лучше бы я этого не видел.
– Так дело не пойдет, – говорит Пинк. – У вас, мешки с мясом, не будет ни единого шанса против нас, если дело дойдет до драки.
– Кто это был? – спрашивает Петер. – Из какой страны эти страшные машины?
– Бастаа.
– Микки этого не знает, – отвечает Пинк.
– Такого еще никто до нас никогда не видел, – говорит Петер.
– Бастаа.
– Мы должны это кому-нибудь показать, – говорит Петер. – Кому-нибудь из правительства.
– Вы знаете кого-нибудь из правительства? – спрашивает Каллиопа.
Петер размышляет:
– Нет. Хотя мой новый приятель… Я просто должен подождать, пока он меня снова прикажет похитить.

Mevision представляет

Сегодня:  
ДРОНЫ-КИЛЛЕРЫ СОБСТВЕННОГО ИЗГОТОВЛЕНИЯ 

Привет, ребята!   Сегодня я покажу вам, как вы самостоятельно можете соорудить мегакрутого автономного дрона-киллера  , используя свободно доступное дерьмо и машины, которые стоят всего пару кволити.
Что должно уметь делать автономное оружие? Ясно: самостоятельно маневрировать, распознавать цели и стрелять. К счастью, все это уже есть на рынке в готовом виде. Нам остается только немного обмотать его скотчем.
Прежде всего, подойдите к шкафу вашего отца и достаньте его оружие вместе с патронами. Если вам не повезло и ваш папа оказался тюфяком, тогда скачайте здесь  или здесь  шаблон для оружия и распечатайте на 3D-принтере.

Потом вы будете играть на многофункциональном октокоптере   компании MyRobot  . МФ-октокоптер   уже имеет на борту множество режимов автономного полета. Кроме всего прочего, ему можно задать область, над которой он должен летать взад и вперед. Как насчет спортивной площадки?

Распознавание цели нам обеспечивает фото-приложение от SelfiSoft  , которое, конечно, предназначалось для фотографирования. Здесь, опять же, предусмотрено множество режимов. В практическом режиме вечеринки цель состоит в том, чтобы каждый присутствующий сфотографировался хотя бы один раз. Но вы можете также загружать фотографии в приложение по умолчанию. Тогда приложение целенаправленно будет искать этих людей – или избегать их, если они находятся в «черном списке». Небольшой совет:  ни в коем случае не забудьте внести и себя в «черный список»! А в отношении вашего дрона-киллера вы, напротив, не должны быть заносчивы. Что я хочу этим сказать: возьмите честное фото, люди! С прыщами, кругами под глазами и прической в виде какашки! Приложение легко устанавливается на МФ-октокоптер   и успешно используется, например, на крупных свадьбах.

Все, что нам теперь нужно сделать, это заставить программное обеспечение поверить в то, что пистолет, который мы установим на октокоптер, на самом деле является камерой, и: БУМ! БУМ! БУМ!  

КАК ЭТО РАБОТАЕТ, Я ПОКАЖУ ВАМ В СЛЕДУЮЩЕМ ВИДЕО  

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

Мартин с растерянным видом стоит в своей арендованной квартире. Он одет, но его одежда промокла насквозь. Том-тостер поджарил свой кусок хлеба не как всегда до оптимального состояния, а довел его до возгорания, пока не сработали разбрызгиватели по всей квартире. Мартин продолжал беспомощно стоять и зашевелился лишь тогда, когда кто-то позвонил в дверь, и ему пришлось идти открывать.
Пришел общественный представитель, этот задавака.
– Я ничего не могу с этим поделать, – говорит Мартин вместо приветствия. – Проклятый тостер сгорел!
– Да, то есть нет, – говорит представитель. Он тычет в свой смарм, и разбрызгивающая установка останавливается.
– Спасибо, – благодарит Мартин и пытается закрыть дверь, но общественный представитель ставит ногу в дверь.
– Да, кстати. Господин Управляющий, я, собственно, пришел по другому поводу.
– Да?
– Дело в том, что наш комплекс предназначен для уровня 30 плюс.
Мартин молчит и лишь пристально смотрит на мужчину.
– А вы, ну… как бы это сказать… имеете более низкий уровень, и… соответственно в арендном договоре, к сожалению, однозначно… указано «бессрочный»…
Общественный представитель вертится как угорь под взглядом Мартина.
– …и соответственно… если бы речь шла обо мне, я мог бы быть лояльным… но я нахожусь под сильным давлением общественности… Вы должны это понимать, здесь ведь много семей с детьми, и они, разумеется, беспокоятся… я имею в виду, что люди не просто так селятся в комплексе с уровнем 30 плюс… потому что хотят, чтобы их дети… то есть я не говорю, конечно, чтобы вы… или чтобы все люди с уровнем ниже 30… но вы ведь знаете, как боятся люди попасть в категорию «низкоуровневых»… Вы, конечно же, с уровнем 29 не являетесь сейчас «низкоуровневым», но…
Собственный уровень, думает Мартин, имеет много схожего с биржевым курсом. Он тоже отражает не реальную стоимость предприятия, а значительно в большей степени – ожидания, которые алгоритмы связывают с развитием компании. Это должно его обеспокоить. Не в последнюю очередь потому, что каждое ожидание также содержит ядро исполняющегося пророчества.
– Кроме того, перед вашей квартирой день и ночь кружат дроны, которые мешают многим арендаторам… – говорит общественный представитель.
– Замолчите, – говорит Мартин. На его счастье, он не просто человек. И зовут его не Мартин Безработный. Или Мартин Уборщик. Он все еще Управляющий. Он Мартин Член Наблюдательного совета – Президент Фонда – Консультант Управления делами президента, если быть более точным.
– Вам известно, что весь этот комплекс принадлежит моему отцу? – спрашивает он мужчину с изрядной долей высокомерия.
– Да, конечно, я понимаю, это очень деликатный вопрос, но я, естественно, связался с вашим отцом…
– Вы говорили с моим отцом? – спрашивает Мартин. – Вы, негодяй?
– Нет, нет, – говорит мужчина, не отвечая на оскорбления. – Конечно, я не говорил с вашим достопочтенным отцом лично, но я рассказал о ситуации своему менеджеру, и…
Мужчина мнется.
– И?
– И ваш отец сказал, что мы должны действовать по протоколу. Что не должно быть никаких исключений.
– Вы хотите на полном серьезе мне сказать, что вы выкинете меня из моей квартиры? – спрашивает Мартин.
– Ну да, то есть я бы так не сказал, но я… э… к сожалению, я должен просить вас как можно быстрее освободить квартиру. До конца недели.
– Конец недели – это завтра!
– Это… верно.
– Я заплатил за аренду! – кричит Мартин. – Это мое право…
– Ну да, то есть …как я уже сказал, арендный договор, к сожалению, однозначен. Он бессрочен. Поэтому мы никогда не допускаем в комплекс никого ниже уровня 40. Десять уровней – резерв. Вы понимаете… Вы первый, кого я когда-либо… Мне все это действительно еще значительно более неприятно, чем аам… но если вы здесь оставите поцелуй…
Общественник протягивает Мартину айпад качества.
Мартин захлопывает дверь. Сразу после этого он слышит: ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ. ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ. ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
Остаться бездомным, очевидно, не очень хорошо для собственного уровня.
– Кусок дерьма, – говорит он, – соедини меня с моим отцом.
На экране в гостиной Мартина появляется массивная фигура Боба. Он тяжело дышит. Позади него стоят его адвокаты – Кен и Кен Второй.
– Ты выселяешь меня из моей квартиры? – спрашивает Мартин.
– Я? – удивляется Боб. – Нет. Я выселяю тебя не из твоей  квартиры. Это моя квартира, и ты сам себя выселил! У нас было соглашение. Вести себя тихо и повышать уровень. Вместо этого ты понизился на тридцать, да, на тридцать уровней! Нет, как я вижу, это уже неактуально. На тридцать три уровня. Как это вообще возможно? Ты разбазарил все деньги, которые я тебе перечислил. Ты – позор семьи!
– Я не виноват! – кричит Мартин, чувствуя себя восьмилетним мальчиком.
– Ты никогда не виноват, не так ли? – спрашивает озлобленно отец. – Кто же виноват тогда, на твой взгляд? Может быть, я? Или твоя бедная мать?
– Нет, нет, – лепечет Мартин. – Не ты… – Внутренне он умоляет свой мозг выдать виновного, и как можно быстрее. – Это… Это Джон Наш! Джон Наш во всем виноват.
– Что? Что это опять за бред?
– Он… он жив, – бормочет Мартин. – Он хочет мне отомстить! Я не виноват!
Отец, тяжело дыша, качает головой.
– Почему ты такой мокрый?
– Тостер, – лепечет Мартин. – Джон, я думаю, ну…
– Ужасно, – только и сказал Боб и закончил разговор.
– Джон Наш, – бормочет Мартин. Неужели эти сумасшедшие правы? Он действительно вернулся? Вернулся, чтобы отомстить Мартину? Неужели это действительно возможно? Это бы объяснило, почему инвестиции Мартина всегда были абсолютно ошибочными! Это также объяснило бы, почему всегда, когда он в последнее время смотрел фильмы, они начинали буферизироваться в течение нескольких минут на самых захватывающих моментах. Но больше, похоже, ничего не буферизируется. Кроме того, он недавно играл в online-лото, и каждое число было ровно на единицу больше, чем он предполагал. И потом пицца. Мартин смотрит на холодную, теперь еще и мокрую пиццу на столе гостиной. С некоторых пор, когда он всякий раз заказывает пиццу с салями, ее постоянно доставляют с анчоусами. Холодная пицца с анчоусами. А Мартин ненавидит анчоусы. Сегодня в обед он попытался себя преодолеть и просто съесть анчоусы. По меньшей мере, это было бы самым простым решением данной проблемы. Но его охватила такая ярость, что он не смог проглотить ни одного кусочка. При получении первой пиццы с анчоусами он решил, что произошла ошибка. Но после четвертой пиццы с анчоусами он начал предполагать, что что-то не в порядке с его профилем. Что у него возникла Проблема Петера, или как там это называется. Но, конечно, за этим тоже кроется Джон Наш. Джон Наш, который хочет ему отомстить. Внезапно все обретает смысл.
Мартин звонит матери. Раздаются гудки, но она не отвечает. Мартин представляет себе, как отец стоит рядом с ней и, тяжело дыша, качает своей жирной головой. Неожиданно гудки прекращаются.
– Что случилось, Кусок дерьма?
– Ваша мать заблокировала ваш номер, мой король.
– Что? – изумляется Мартин. – Этого не может быть! Подобное должно быть запрещено. Мать не должна блокировать своего ребенка. Немедленно позвони ей!
Это невозможно.
ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
Кажется, это тоже плохо для уровня, если тебя блокирует собственная мать. Но, возможно, мать его вовсе не блокировала. Может быть, это всего лишь опять Джон Наш оборвал связь. Как ему это выяснить? Если Джон его заблокировал, он, конечно, не сможет написать сообщение своей матери. Наверное, он не может поехать к ней и на машине. Ему придется идти пешком!
– Черт! – кричит Мартин и со всей силы ударяет ногой по столу в гостиной. Это не самая лучшая идея. Он травмировал большой палец, и теперь, выкрикивая проклятия, скачет на одной ноге по комнате.
Он слышит за окном вызывающий неприятные ощущения, знакомый ему звук. Мартин подходит к окну и отдергивает штору. Это опять они. Дроны.
Смарм Мартина пищит: новое сообщение! Может быть, от матери? Он нажимает на клавишу и читает: «Новое сообщение от уборщика лестницы StairCare 13: «А, это вы, бесформенный мешок с мясом? Вы уже боитесь?» 

ПОРНОЗВЕЗДА ШАНЯ НАРКОМАНКА РОЖАЕТ РЕБЕНКА ОТ КОНРАДА ПОВАРА! СМОТРИТЕ ПРЯМУЮ ТРАНСЛЯЦИЮ ЗДЕСЬ!!!
T – 2:02:29:49

Поиск самого себя – это, вероятно, давняя традиция человечества. Или все эти глупости появились только в современную эпоху? Является ли это роскошью, которая существует только с тех пор, как жизнь перестала быть просто выживанием? Сегодня люди больше не ищут самих себя в индийских монастырях (они переполнены) или в австралийской глубинке (слишком жарко). Сегодня все ищут себя в Сети. И лишь немногие остаются довольны тем, что они там находят, и пытаются заполнить пробелы с помощью селфи, лайков и комментариев. Но вряд ли кто-то может сравниться здесь с Кики. Eе утренние расследования не были совершенно напрасными. По крайней мере, она может теперь вычеркнуть еще одного подозреваемого из своего маленького списка. Кевин Фрилансер умер. Умер сегодня утром. Эта история даже попала на крупные новостные сайты. Официальная версия такова: Кевин был раздавлен своим собственным монстрботом, когда он попытался устранить неисправность. Какая трагедия! Семья, друзья и фанаты никогда его не забудут. Но расследования Кики выявили несколько иную версию. Как известно, Кевин Фрилансер всю свою карьеру пилотировал «женский» монстрбот. Но все говорит о том, что монстрбот был мужского пола, со всеми вытекающими последствиями, так что об остальной части истории вы можете догадаться сами. Кевин, похоже, изнасиловал своего монстрбота. Это, во всяком случае, подтверждает поза, в которой был найден его обнаженный труп. В его оправдание можно сказать, что он принимал довольно сильные наркотики. Но действительно ли это убедительное оправдание? Тем более что, судя по всему, это был не первый раз, когда Кевин изнасиловал своего монстрбота. Верным ли является слово «изнасиловал»? Кики не знает. Она знает только то, что из этого следует правило: «Никогда не пытайся насиловать монстрбота». Все это превратилось в настоящий скандал, и Кевин Фрилансер наверняка хотел, чтобы о нем забыли, если бы у него все еще был соответствующий уровень. И он бы остался жив.
Это рождает у Кики новую идею. Она сворачивает окно с новостями и начинает писать новую программу. Это бот, который контролирует ее поисковые запросы и протоколирует, что с ними происходит. Печально, что Кики слишком мало знает о своем происхождении, чтобы иметь возможность задать достаточно точный вопрос и получить «право на забвение». Проблема заключается не в том, что ее поисковые запросы не дают результатов, а в том, что они не дают конкретных  результатов. Она находит информацию об исчезнувших детях, но она сама не входит в их число. Понятно, что Кики могла бы еще раз заняться поисками своей ДНК, но для этого ей надо вернуться в отдел регистрации.
Должен существовать и другой путь. Она ломает голову, чтобы воспроизвести в памяти скандалы, связанные с высшим обществом. Скандалы, которые, вероятно, были преданы забвению. Она вспоминает, что как-то слышала, будто Конрад Повар обрюхатил какую-то порноактрису. Она находит бесчисленное множество связанной с этим информации. Даже запись прямой трансляции рождения ребенка. Повар живет под девизом «Если ваша репутация подорвана, вы можете жить совершенно свободно». Повару нет надобности скрывать свои скандалы. У него вы их просто не увидите.
Кики вспоминает о нашумевшей истории, связанной с Тони Партийным Боссом. Одна из дочерей нынешнего президента была втянута в грязные сделки с одним из полевых командиров Кван 7. Все, что находит Кики, – это рекламные ролики Конрада Повара, посвященные предвыборной гонке. Вероятно, они основываются не на слухах, а имеют иной источник. Поисковый запрос Кики также не исчезает из Сети. Потом она вспоминает, что Пауль Благородный, вездесущий представитель средств массовой информации и спикер движения «Ничего не делай сам», был как-то застигнут папарацци за работой в собственном саду. Все произошло несколько лет тому назад, но у Кики эта история отложилось в памяти, потому что показалась ей очень странной. Она ищет этот случай с Паулем Благородным и с папарацци, но ничего не находит. Сразу вслед за этим ее бот сообщает, что поисковый запрос был удален. Порядок.

ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР КОМПАНИИ THESHOP ПЛАНИРУЕТ ВСЕХ ЖИТЕЛЕЙ СТРАНЫ КАЧЕСТВА СДЕЛАТЬ БОГАТЫМИ!

– Ну что ж, давайте начнем? – спрашивает Оливер Домохозяин. Он немного нервничает. Не каждый день Генрик Инженер сидит в его кабинете. Встреча назначена специально на выходной день, чтобы на Генрика не глазели служащие низшего звена. Оливер жаждал увидеть знаменитый шрам, но его совсем не видно под новыми волосами Генрика. Аккуратно подстриженная седая борода придает ему серьезность и прекрасно сочетается с его загадочными разноцветными глазами. Оливер очень доволен. Стилист проделал отличную работу.
– Подождем еще моего советника, – говорит Генрик.
– Да, конечно, – говорит Оливер.
Кроме него, от «Всемирной рекламы» (WWW) присутствует только Сандра Админ. Новая ассистентка его ассистентки. Сама ассистентка Оливера отсутствует, так как у нее легкий насморк. Тем не менее она бы, конечно, пришла, но команда Генрика недвусмысленно дала понять, что он не терпит поблизости никаких распространителей бацилл. Перед его прибытием весь этаж был продезинфицирован.
Сандра взволнована еще больше, чем Оливер.
– Могу я вам что-то предложить, пока вы ждете? – спрашивает она.
– Я сомневаюсь, что вы сможете предложить что-то, что я хотел бы, – отвечает Генрик, видимо, не считая, что сказанное им звучит унизительно.
– Может быть, бокал воды? – спрашивает Сандра.
Генрик молча протягивает руку, и один из десяти его охранников подает ему бутылку воды, а другой поспешно открывает ее. На всех охранниках белые костюмы. Сандра уже некоторое время пребывает в ожидании того, что они в любой момент могут начать отбивать чечетку.
– Эй! Спокойно! – раздается голос в коридоре. – Я уже иду.
Этот голос кажется Сандре знакомым. Но этого не может быть…
Дверь открывается, и в конференц-зал, спотыкаясь, входит Петер в сопровождении двух чернокожих парней в белых костюмах.
– Петер! – говорит Генрик. – Я очень рад, что тебе удалось приехать.
– Ты будешь смеяться, Рикки-бой, – говорит Петер, – но я хотел с тобой поговорить.
– Позже, – отвечает Генрик. – Сначала мы послушаем. И не называй меня Рикки-бой.
– Петер? – восклицает Сандра, преодолев первый шок.
– Привет, Сандра.
– Вы знакомы? – спрашивает Генрик. – Я почему-то не удивлен.
– Все «бесполезные» знакомы между собой, – объясняет Петер. – Ты этого не знал?
Генрик улыбается:
– У тебя плохое настроение, Петер?
– Ваши охранники позаботились о том, чтобы я оторвался от своего обеда и…
– Начинайте, – обращается Генрик к Оливеру.
– Хорошо, – соглашается тот. – Основу кампании, должно быть, составляет ваш опыт успешного руководителя. Тот, кто руководил таким предприятием, как TheShop, без проблем может управлять и Страной Качества.
Петер прерывает его:
– Чепуха. Не стоит доводить страну до совершенства ради прибыли, как если бы это была корпорация. Мы уже достаточно долго пытались это сделать, не так ли? Это разрушает сплоченность! И тогда любой кризис превращается в катастрофу.
– Ну да, э… я не думаю, что избиратели это видят именно так. Неоспоримо, что люди равняются на миллиардеров.
– В самом деле? – удивляется Петер. – Я, например, считаю, что миллиардеров вообще не должно быть. Никому не нужно столько денег, и никто не должен иметь столько денег.
В поисках помощи Оливер смотрит на своего клиента, но Генрик лишь весело качает головой.
– Это его вы должны убедить, – говорит Генрик, – не меня.
– Все верно, – говорит Петер. – Он уже более чем достаточно уверен в себе.
– Кстати, я не миллиардер, господин Домохозяин, – говорит Генрик.
– Трикки Рикки – биллионер, – уточняет Петер.
– Правильно.
– Ты купил специально пару фирм, чтобы добиться того, чтобы слово «биллионер» было включено в общий лексикон, – говорит Петер, – а потом даже твой собственный маркетолог не знает, что ты не миллиардер. Это, должно быть, вызывает разочарование.
– Другие люди всегда вызывают разочарование, Петер. Тебе лучше привыкнуть к этому, пока ты молод.
Встреча протекала совершенно иначе, чем Оливер себе это представлял.
– Безработица, – говорит он. – Борьба с безработицей является, конечно, нашей самой важной темой дискуссии .
– А как насчет борьбы с работой вместо безработицы? – спрашивает Петер. – Я не знаю, что хуже: то, что так много безработных людей, или что у большинства из тех, кто имеет работу, она совершенно бессмысленна.
– Что вы имеете в виду? – спрашивает Оливер.
Петер молча вытягивает руку, и один из десяти охранников подает ему бутылку с водой, а другой поспешно открывает ее.
Генрик смеется.
– Рикки, – говорит Петер, – мог бы легко нанять человека, единственная работа которого заключалась бы в том, чтобы три дня в неделю подстригать ноготь на большом пальце правой ноги.
– Ну, – говорит Оливер, – я не являюсь ортодоксальным неолибералом, но я думаю, что рынок труда знает, что он делает…
– Рынок совсем ничего не знает! – говорит Петер. – У него ведь нет мозгов, не так ли?
– Но он – результат наших решений.
– Ах, перестаньте. Наших решений… Все всегда делают вид, что рынок каким-то образом демократичен. Это ведь абсолютная чушь. Им владеют не все, а лишь только те, у кого есть деньги. И когда один процент владеет более чем половиной богатств, то главным образом эти люди решают, что на рынке труда будет востребовано. Вам каждый скажет, что у нас слишком мало медицинских сестер и учителей, но слишком много адвокатов и маркетологов. Это связано с тем, что люди, у которых есть деньги, нуждаются лишь в очень ограниченном числе медицинских сестер и учителей, но им всегда не хватает адвокатов и маркетологов.
– Я понимаю, что хочет сказать Петер, – в первый раз вмешивается в разговор Сандра.
– Сандра, – говорит Оливер. – Пожалуйста…
– Нет, позвольте ей сказать, – останавливает его Генрик.
– Если честно, то я часто задаюсь вопросом: а не является ли и моя работа бессмысленной, – продолжает Сандра.
– Если человек не уверен, что его работа имеет смысл, то очень вероятно, что эта работа в самом деле бессмысленна.
– Я не имею, конечно, в виду всю работу целиком, – говорит Сандра, – но мое присутствие сегодня здесь, в офисе, имеет единственную цель – выглядеть перед клиентами как можно более профессионально, демонстрируя им, что у босса есть помощница, к тому же симпатичная. Кроме того, я нахожу совершенно бессмысленным то, что я на эту встречу трачу свой свободный день.
– Сандра! – кричит Оливер возмущенно и быстро поворачивается к Генрику: – Пожалуйста, извините…
– Оба в чем-то правы, – говорит Генрик. – Когда мы привлекали в компанию внешних консультантов, я раз за разом наблюдал, как мои менеджеры сопротивлялись прежде всего предложениям, из-за которых они могли потерять подчиненных. Независимо от того, было ли им чем заняться или нет. Число лакеев важно для собственного эго.
– Ты знаешь это наверняка, – говорит Петер и указывает на «чечеточников».
– Попал в точку, – говорит Генрик и смеется.
– Кстати, эффективный способ выяснить, дерьмовая у тебя работа или нет, – это устроить забастовку, – говорит Петер. – Начни бастовать и посмотри, есть ли кто-то, кто не может обойтись без твоей работы.
– Совершенно удручающая идея, – говорит Сандра.
– В Нью-Йорке несколько десятилетий назад бастовали мусорщики, – говорит Генрик. – Ситуация была катастрофической. Бургомистр, который поклялся оставаться непоколебимым, капитулировал через девять дней. Некоторое время спустя в Ирландии начали бастовать служащие банков. Эксперты предупреждали, что это будет иметь страшные последствия для экономики. Мужественные банковские служащие бастовали шесть месяцев, и последствия для экономики… трудно было вообразить.
Чечеточники начали хихикать, пока Генрик не дал им знак, после чего они тут же замолчали.
– Не стоит произносить громких речей, Рикки, – говорит Петер. – Ты ведь даже не знаешь имен тех бедных ублюдков, которые умирают за тебя от скуки.
– Ну, конечно, я знаю их имена! – возражает Генрик. – Это Том, это Джерри, а это, э…
– Натан, сэр, – говорит еще один «чечеточник».
– Натан! Конечно.
– Ты знаешь два имени из двенадцати, и оба неверные, – говорит Петер.
– Неверные? – удивляется Генрик. – Что это значит? Том, как тебя зовут?
– Меня э… зовут Том, сэр, – отвечает Тим.
– А тебя?
– Джерри, – отвечает Джимми.
– Что за чушь! – восклицает Петер. – Их зовут Тим и Джимми.
– Это так? – спрашивает Генрик.
Тим и Джимми рассерженно смотрят на Петера.
– Ну да, то есть, как сказать, – лепечет Тим, – это так меня назвала мать, но Том, на мой взгляд, значительно более красивое имя. Потому что «о» всегда был моим любимым гласным звуком и…
– Гм, – произносит Генрик. – Интересно.
После короткой паузы Оливер неуверенно спрашивает:
– Я продолжу презентацию?
– Нет, – говорит Генрик. – Я хочу, чтобы презентацию продолжила ваша коллега. Она должна взять на себя координацию моей кампании. Я хочу…
Но конец фразы Генрика Сандра не слышит, так как в ее уховертке раздаются звуки: ТА ТА ТА ТА! ТА ТА ТА ТА! ТА ТА ТА ТА!

Примерно через два часа встреча заканчивается. Оливер и Сандра выходят из конференц-зала с совершенно разным настроением.
Генрик отправляет «чечеточников» за дверь и поворачивается к Петеру:
– Ты сказал, что хотел со мной поговорить. О чем?
– Не могли бы вы связать меня с правительством? – спрашивает Петер. – У меня есть видео, которое я должен кому-нибудь показать.
– Ты хочешь, чтобы я связал тебя с правительством, потому что ты хочешь кому-нибудь показать видео? – спрашивает Генрик весело. – Твоя кошка сделала что-то суперпривлекательное?
– Ты ведь утверждал, что тебе якобы принадлежит «Партия прогресса».
– Да, но…
Петер достает из рюкзака Пинка.
– Черт! Наконец-то, – восклицает айпад качества. – Там внутри так душно!
Генрик несколько озадачен.
– А, классовый враг лично, – говорит Пинк. – Мы уже имели подобное удовольствие. Ты помнишь? Тогда у меня был с собой боевой робот.
– Заткнись, – говорит Петер. – Просто покажи ему видео.
Пинк не реагирует.
– Пожалуйста, – просит Петер.
– Ну, если ты так настоятельно просишь, я не могу сказать «нет», парень.
Пинк воспроизводит видео.
Пока Генрик смотрит видео, Петер наблюдает, как с его лица исчезает веселое выражение.
– Я понимаю, – говорит Генрик, когда видео заканчивается.
– Я не знаю, действительно ли ты это понимаешь, Рикки, – говорит Петер. – Боевые роботы являлись нашими вооруженными силами, а дроны не имели к нам никакого отношения.
– Я исхожу из того, что имеющие к этому отношение люди знают об этом. Но в том случае, если это не так, я свяжу тебя с твоим видео с правительством. Но прекрати называть меня Рикки.

НАИБОЛЕЕ РАСПРОСТРАНЕННЫЕ АФЕРЫ МОШЕННИКОВ! И КАК ТЫ МОЖЕШЬ СЕБЯ ЗАЩИТИТЬ!
Т – 1:05:07:37

Кики следит за мужчиной по имени Торбен Муниципальный Советник. Он работает в администрации BS-Logistics. Кики фиксирует все, что показывают рекламные дисплеи рядом с ним. Дисплеи адаптируются к тем, кто смотрит рекламу на них. Это означает, что каждому, кто проходит мимо, предлагается что-то свое. То, что должно понравиться лично ему. Это может вызвать неловкость, если вы в What-I-Need искали соответствующие вещи. Средство от недержания, например. Вы можете многое узнать о человеке, если наблюдать за тем, что рекламируется на дисплеях рядом с ним.
Поскольку дисплеи активируются только путем зрительного контакта, многие люди, которые боятся слишком частного рекламного материала, просто постоянно ходят с опущенной головой.
Где-то в скрытом подменю What-I-Need позволяет отключить персонализацию наружной рекламы, но это исправляет ситуацию лишь условно, поскольку даже случайно отображаемая реклама может быть довольно неприятной. Прежде всего, потому, что все остальные не знают, что это случайность. Поэтому в компании WIN пришли к умной идее – наказывать всех, кто отказывается от персонализации, рекомендуя им повсюду, где бы они ни появлялись, крем от генитального герпеса. Интересно, что через некоторое время эта реклама превратилась в своеобразный отличительный знак. Если сегодня к кому-то обращаются и рекомендуют ему на рекламном табло крем от герпеса, скорее всего, речь идет как минимум о любителе частной жизни, если не о настоящем хакере. (К сожалению, нет достоверных данных о том, сколько людей действительно имели генитальный герпес и случайно попали в хакерские круги благодаря таким обращениям. Но некоторое количество точно наберется… Но кто признается, что у него генитальный герпес. В таком случае люди предпочитают полностью перевернуть свою жизнь.)
Торбен – не первый сотрудник BS-Logistics, которого выслеживает Кики, но он первый, кому не всегда и не везде демонстрируется реклама крема от герпеса. Компьютерные фанаты Кики не нужны. Она ищет кого-то с простой, открытой душой. Какого-то доверчивого человека. Такого, как Торбен. Во время короткой прогулки Торбена до обеденного перерыва дисплеи предлагали ему среди прочего следующее: лаковые сапоги-ботфорты, online-курс для массажа ног, лак для ногтей, различные туфли на высоких каблуках, роман «Оближи мои сапоги» … Иными словами, у Торбена почти наверняка имеется отклонение от нормы, которая указывается в Международной статистической классификации болезней и аналогичных проблем со здоровьем под кодовым номером F65.0.
Торбен возвращается на работу. Он проходит, приветливо улыбаясь, через ворота с мрачными охранниками. Кики остается на противоположной стороне улицы. Торбен работает на крупной серверной ферме на окраине города Прогресс.
Отсюда – это смог отследить бот Кики – поступила команда по удалению ее поискового запроса. Кики стоит реально перед зданием, не виртуально. Не во «Взгляде в мир». Самое интересное, что во «Взгляде в мир» этого здания нет вовсе. Там расположена только огромная парковка. И над входом, разумеется, нет вывески «Серверы забытого». Там висит только табличка «BS-Logistics». Ну, конечно.
«Сервер, – думает Кики по дороге в отель, – означает в буквальном смысле «слуга». В таком случае, это цитадель слуг забытого. Звучит почти мифически». Кики представляет себе маленьких, худых человечков в черных куртках, которые с небольшими черными свечами в руке ходят под темными подвальными сводами и следят за тем, чтобы воспоминания, заключенные в мрачные подземелья, опять не вышли на дневной свет. Это, конечно, не так. Как часто бывает, это просто длинный ряд сложенных один на другой компьютеров в кондиционированных и освещенных светодиодными лампами помещениях.
Кики очень не хотелось ехать в Прогресс. (Ни у одного человека не возникнет желания ехать в Прогресс, в этот страшный город. Во всяком случае, это преобладающее мнение жителей Города Качества). Конечно, Кики попыталась обеспечить себе цифровой доступ, но у нее ничего не получилось. Борьба между хакерами и экспертами по информационной безопасности – это вечная игра. Нескончаемые соревнования, в которых хакеры обычно имеют явное преимущество. Фактически, атакующему нужно обнаружить только одно уязвимое место. Защитнику же нужно найти все уязвимые места и защитить их. В хорошо защищенном программном обеспечении Кики видит что-то напоминающее за́мок. Замок можно надежно защитить от масштабной атаки, но Кики, как правило, не предпринимает крупных нападений. Она скорее напоминает вора, который в совершенно мирное время пробирается по опущенному подъемному мосту в одежде монаха. Чтобы предотвратить проникновение в замок этого вора, требуются несущие вахту на подъемном мосту чрезвычайно бдительные, хорошо обученные охранники. Но, несмотря на них, вор все равно может пробраться через канализацию. Или ночью перелезть через стену. Или, может быть, он даже работает в замке. Собственно говоря, всегда можно найти какой-либо путь. Даже если программное обеспечение защищено так надежно, как замок. Но так бывает редко. В основном программное обеспечение напоминает скорее крупный город на открытом поле, состоящий из различных городских кварталов, и разрастающийся десятилетиями. Нагромождение тысяч подступов, о которых даже самый прилежный градостроитель имеет лишь приблизительное представление. Проникновение в такие системы – для Кики всего лишь прогулка.
Но проклятые серверы забытого фактически оказались замком высоко в Гималаях, с глубоким рвом, в котором вместо воды течет кислота. В кислоте плавают голодные, устойчивые к кислоте белые акулы. В боевых башнях замка плечом к плечу стоят роботы-киллеры, которые реагируют на каждое нападение смертельным ударом в спину, а над замком летает дракон, который сжигает каждого, кто несанкционированно проникнет в замок.
Но, как говорится, каким-то образом себе всегда можно обеспечить доступ. И даже в том случае, если замок действительно не имеет ни одного уязвимого места, то все равно существует охранник. Человек. Слабое звено. Торбен.
В гостиничном номере Кики приветствует цифровая портретная рамка, на которой написано «Добро пожаловать, Сандра Админ!» Почему она продолжает использовать имя бывшей подруги Петера, когда где-то регистрируется, используя фальшивое имя? Вообще-то глупо. Но это доставляет ей воровскую радость.
Она открывает айпад качества, ищет друзей Торбена, которые, вероятно, разделяют его фетиш, находит одного из них и пишет от его имени неотразимое фишинговое сообщение с пометкой «Совершенно круто», а кроме этого, отправляет несколько непристойных фотографий и, конечно, ссылку на мнимый сайт знакомств по особым интересам. Все это она посылает на офисный адрес Торбена.
Ей не пришлось долго ждать; Торбен активирует линк и ловит вредоносную программу.
Как только вредоносная программа начинает действовать, уже ничего нельзя сделать. Программное обеспечение Кики проникло в замок и начинает рыть туннель. Вглубь, через всю гору до ее подножия. Совершенно приватный вход Кики. Подальше от белых акул, роботов-киллеров и драконов. Торбен ничего не замечает. Вредоносная программа сразу перенаправила его на реальный сайт для обувных фетишистов. Пока Торбен запирает дверь в свой кабинет и достает бумажные носовые платки, Кики осматривает подземелья замка. Она ищет маленькую черную девочку с зелеными глазами, которая сегодня должна быть в ее возрасте и которая бесследно исчезла. Она ищет все, что ей известно. И на сей раз находит. Она натыкается на маленькую девочку по имени Джейн Рехаб. Она бесследно исчезла примерно через год после ее рождения. Джейн. Это ее настоящее имя? Оно воспринимается как вымышленное. Но обстоятельства сходятся. Время сходится. В отношении родителей не было доказано никаких неправомерных действий. Если это было похищение, то похититель так и не объявился. Это была какая-то таинственная история. Кики грызет ногти – привычка, от которой она давно избавилась. Она ищет имена своих родителей в Сети. Ее мать, Орлена, которая была на восемнадцать лет старше Кики, давно умерла. У нее произошел сосудистый коллапс из-за передозировки амфетамина. Кики выругалась. Она расстроена, разочарована, разгневана и опечалена. Все одновременно. Она ищет своего отца Алана и едва может в это поверить. Ее отец всего на семнадцать лет старше Кики и на сегодняшний день является руководителем компании MyRobot. Член Клуба 90-уровневых. Один из самых богатых людей в мире. Счастливо женат. Имеет двоих детей. Занимается благотворительностью. Пример для целого поколения предпринимателей. Так, так. Это интересно.

ЭТА ЖЕНЩИНА ХОТЕЛА БЫ ЗАПРЕТИТЬ ЧАСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ БОЕВЫМИ РОБОТАМИ. УБЕЙТЕ ЕЕ, ПОКА НЕ ПОЗДНО!

У Айши плохое настроение. Она должна встретиться с одним идиотом, который хочет показать ей видео, исключительно потому, что это прихоть Генрика Инженера. Как будто у нее нет более важных дел.
В сопровождении двух особ женского пола, являющихся членами президентской гвардии, она входит в конференц-зал. Там сидит только молодой парень с розовым айпадом качества в руках. Его лицо кажется ей знакомым.
– Мы не знакомы? – спрашивает она и садится.
– Насколько мне известно, нет, – отвечает Петер. – Я – Петер Безработный, и я…
– Да, да! – восклицает Айша. – Я вас знаю. Вы тот самый человек, которому Джон предоставил первую аудиенцию. У вас были проблемы с секс-игрушкой.
– Ну, это не так уж и плохо, – говорит Петер, – только это не совсем то…
– Я с самого начала говорила Джону, что эти аудиенции – глупая идея и что из этого получится чистая ерунда, если вы позволите людям голосовать за то, кто получит право говорить с президентом.
– Моя проблема заключалась не в том, что это была секс-игрушка…
– Вы знаете, кто после вас получил большинство голосов? Один идиот, который хотел спросить Джона, сколько резиновых колец можно натянуть вокруг дыни, прежде чем она треснет.
– Моя проблема заключалась в том…
– Честно говоря, меня не интересует, в чем заключалась  ваша проблема. Скажите мне, пожалуйста, какие у вас трудности в данный момент. У меня еще много более важных дел.
– А вы бываете более приветливы? – спрашивает Пинк.
– Насколько мне известно, нет, – отвечает Айша.
– Наглость – второе счастье, не так ли?
– Это уже слишком, – говорит Айша и встает. – Я не собираюсь спорить с айпадом качества.
– Пинк, покажи ей, пожалуйста, видео, – говорит Петер.
– Всегда пожалуйста, кролик.
Айпад качества отклоняется чуть назад, чтобы Айша могла хорошо видеть, и запускает видео. Айша опять садится. Видео производит на нее абсолютно тот же эффект, что и на Генрика.
– Откуда у вас это видео?
– Я… э… окольными путями завладел боевым роботом, который это снял, – отвечает Петер. – И, видите ли, боевые роботы – это были наши вооруженные силы, но дроны не имели к нам никакого отношения.
Айша поворачивается к девушкам-гвардейцам.
– Приведите мне генерала Дрэгквина из его кабинета.
Девушка-гвардеец кивает и выходит из помещения.
– Я уверена, что военные это уже видели, – говорит Айша.
– Да, а что, если нет? – спрашивает Петер.
– И вы являетесь владельцем этого боевого робота?
Петер кивает.
– И он всегда стоит перед вашей дверью? Или он находится в вашем подвале? Или патрулирует вашу любительскую мастерскую? Как это выглядит?
– Большей частью он стоит в подвале, – говорит Петер.
– Если честно, – говорит Айша, – я считаю частную собственность на боевых роботов весьма проблематичной. Могу я спросить, откуда у вас этот робот?
– Это мой собственный боевой робот!
– Я сомневаюсь.
– Коституция гарантирует каждому гражданину право иметь собственных боевых роботов! – говорит Петер. – Если вы хотите, я позвоню в НАР.
Айша вздыхает:
– В Национальную Ассоциацию Роботов? Что угодно, только не это…
– Единственное, что может остановить злого парня с роботом-убийцей – это добрый парень с роботом-убийцей, – говорит Петер.
– У добрых парней нет роботов-убийц, – говорит Айша.
В комнату входит генерал Дрэгквин, также не в очень хорошем расположении духа из-за того, что его оторвали от дел. Без излишних дружеских фраз ему сразу показывают видео, но оно не производит на него вообще никакого впечатления.
– Да, и что? – спрашивает он после этого.
– Вы уже это видели? – спрашивает Айша.
– Нет. Но я не понимаю вопроса.
– Боевые роботы на видео наши или нет?
– Наши, конечно.
– А дроны? – спрашивает Петер.
– Тоже наши, – отвечает генерал, как будто это самая логичная вещь в мире, когда боевых роботов Страны Качества атакуют дроны Страны Качества.
– Не могли бы вы согласовать это с вашими принципами военного болтуна, чтобы добавить еще несколько поясняющих слов? – спрашивает Айша.
– Это была проверка в реальных боевых условиях. Никогда не знаешь, как функционируют эти новые системы и функционируют ли они вообще, пока их реально не проверишь. Здесь мы применили новое поколение наших систем вооружения против старых систем. Полный успех, как вы могли убедиться.
– Получается, что из-за этого вида дронов Третья мировая война продолжалась только восемь часов? – спрашивает Айша.
– Да, – говорит генерал. – А теперь у нас, конечно, есть еще более крутые.
– Это действительно адекватное прилагательное?
– Сейчас вы поймете, что я пытался объяснить вам на днях, – говорит генерал. – Как люди при таких системах должны быть в курсе происходящего? Конечно, мы можем заранее установить определенные параметры. Здесь дроны, например, просто уничтожали все, что по ним стреляло.
– Вы просто уничтожали ваших собственных боевых роботов? – спрашивает Петер.
– А вы не очеловечиваете этих боевых роботов? Это ведь идиотизм, – говорит генерал Дрэгквин. – Вы, наверное, начитались плохих научно-фантастических книг. Но на самом деле это обычная человеческая слабость. Мы как раз изучаем эту тему. Все наши прежние боевые роботы выглядели как Микки. Большие, злые и внушающие страх. Но, возможно, это был ошибочный путь. Поэтому некоторые наши поставщики оружия экспериментируют с боевыми роботами, которые выглядят как можно симпатичнее. Вы уже знаете: никаких углов, немного неуклюжие, с огромными глазами. Почти как боты-обнимашки. Первые результаты тестов – многообещающие. Очевидно, у людей возникает какое-то торможение, и они не могут стрелять в симпатичных роботов. Смертельная ошибка.
– Этих боевых роботов зовут Микки? – спрашивает Айша. – Как мышь?
– Это, разумеется, аббревиатура, – объясняет генерал.
– Аббревиатура чего?
Генерал вздыхает.
– Микки – это значит Machine Infantry for Capturing and Killing Enemy Yodlers (англ . – Пулеметная пехота для захвата и убийства вражеских йодлеров).
– Йодлеров? – переспрашивает удивленно Айша. – Мужчин, которые стоят на горе и издают смешные звуки? Тех самых йодлеров?
– Ну, да, – отвечает генерал. – Вы ведь знаете, как складываются эти акронимы. Чаще всего берут забавное слово, и только потом решают, для чего пригодилось бы это сокращение.
– Да, но почему, черт подери, «йодлеры» ?
– Ну, существует не так много слов, которые начинаются с ипсилона, и, кроме того… кроме того, у председателя комиссии, которая должна была придумать значение для аббревиатуры «Микки», особое чувство юмора.
– Действительно, особое…
– Существовала комиссия, которая должна была придумать значение для аббревиатуры «Микки»? – спрашивает Петер.
– Вы что, недавно в политике? – спрашивает генерал.
– Enemy Yodlers … – повторяет Айша, качая головой.
– Председатель комиссии в то время принимал участие в швейцарской войне в качестве молодого солдата, – пояснил генерал. – И «йодлеры»,  как вы, вероятно, знаете, было не совсем политически корректное обозначение, которое наши вооруженные силы присвоили противнику.
– Швейцарская война? – спрашивает Петер.
– Это было еще до нашего времени, – объясняет Айша. – Речь шла об обнародовании данных о лицах, уклоняющихся от уплаты налогов, если я не ошибаюсь.
Генерал кивает:
– В том числе.
– Ну, – говорит Айша и встает. – На этом будем считать вопрос закрытым, господин Безработный. Очень была рада встрече. Она действительно оказалась полезной. Передайте, пожалуйста, господину Генрику Инженеру, что мы подчинились его воле и что мы будем рады, если он продолжит поддерживать нас материально.
– Вы дружите с Генриком Инженером? – спрашивает генерал. – Вы могли бы помочь мне связаться с ним? TheShop недавно прислал мне один продукт, и я не имею понятия, что мне с ним делать. Но по какой-то причине я не могу его вернуть.
– Он мне не друг, – говорит Петер и тоже встает.
Но когда он идет к выходу в сопровождении охранников, он говорит Пинку:
– Ни слова об этом Микки, ты слышишь? Я хочу сам с ним поговорить.
– Хорошо, кролик.

Mevision представляет

– Привет, это Дэн! 
– И это тоже Дэн! 
– Итак, Третья мировая война действительно стала для всех большой неожиданностью. Но, несмотря на ее небольшую продолжительность, за это время произошло много странных событий, и мы, конечно, подобрали для вас лучшие истории. 
– Да, брат. Это был настоящий блицкриг, не какое-то затянувшееся дерьмо, как это было у нацистов. 
– Это из мюзикла? 
– Да, брат. Это из мюзикла. Как бы то ни было, вот история из Кван 4. 
– Так сказать, из нашего дома! 
– Или, скажем, оттуда, где была наша лаборатория. 
– Ха-ха. 
– Да, сейчас немного вводной информации. Я надеюсь, вы знаете, что такое «КиллСвитч». Если нет, то это такое устройство, которое, кроме всего прочего, может быть обычным переключателем программного обеспечения, которое будет использоваться в качестве предохранителя на убийственных оружейных системах… э… современных оружейных системах… 
– …самая смешная оговорка, старик… 
– …да, суперсмешная. По крайней мере, у них есть такой переключатель, поэтому, если кто-то все же придерживается мнения, хм, что, возможно, было ошибкой посылать ракеты на детскую больницу, то можно активировать «КиллСвитч» и тогда – бумм – вы уже знаете, фейерверк в воздухе… 
– Но очень дорого. 
– Да, страшно дорого, но, во всяком случае, с помощью «КиллСвитч» можно отменить нападение. Возможно, так и было пару лет назад, когда Кван 5 остановила ракетную атаку Кван 4, всего лишь активировав «КиллСвитч». Просто взломала его и все. И тогда бумм, бумм, бумм… 
– Очень дорогой фейерверк… 
– Точно. И поэтому главный диктатор Кван 4 велел потом удалить «КиллСвитч» из своих ракет. Правда, есть один небольшой недостаток – ошибку исправить больше невозможно. 
– А ошибки случаются. 
– Да. Так или иначе, во время Третьей мировой войны эскадрилья бомбардировщиков из Кван 5 пересекла границу с Кван 4, и пограничники Кван 4 немедленно направили вверх умные ракеты. Все по плану. Проблема заключалась только в том, что бомбардировщики были вовсе не из Кван 5, это были их собственные бомбардировщики, возвращавшиеся с задания, но они не посылали никаких сигналов, так как не хотели стать общей целью. 
– Что значит «общая цель»? Та, что кричит: «Я здесь! Стреляй в меня»? 
– Ну, да, то есть примерно так. Цель – это несколько извращенный термин, используемый военными для обозначения целей, которые выдают свое местоположение врагу, потому что сами что-то излучают. Понятно? То есть радар, радиосвязь или свет или что-то подобное. 
– Поэтому они во время атаки выключили свои сигналы? 
– Именно. И после этого они опять включили их слишком поздно, потому что у Кван 4 нет еще полностью автоматической армии и т. п., они не могут пока позволить себе людей-пилотов, они забывают всякую ерунду и прочее, и только потом замечают, черт подери, что наша собственная ПВО направляет на нас ракеты, а потом приходит радиосообщение: «Эй, что вы делаете?», и эти внизу только и могли сказать: «Упс. Извиняемся». Но, к сожалению, у них нет «КиллСвитч». И тогда бумм, бумм, бумм, в небе взрываются бомбардировщики. 
– Совершенно потешная история. 
– Да, однозначно. 
– Хотя, вообще-то, нет. 
– Нет, не совсем. 
– Да, но тем не менее крутая. Встретимся снова, и вы услышите новые истории Третьей мировой войны, и, кстати, камуфляж, который на Дэне, можно приобрести, например, здесь, в TheShop, самой популярной в мире торгово-посылочной фирме. А я ем с большим удовольствием низкокалорийный жисоса, приготовленный по новому рецепту поваром Фудсом. Правда. Но не в реальности. 
– Они же нам платят, брат! Ты не должен так говорить! 
– Почему бы и нет? У него вкус настоящего дерьма… 

СЕМНАДЦАТЬ

Мартин считает, что его последнее открытие стоит того, чтобы его цитировать в виде афоризма. Оно звучит следующим образом: «Старые друзья в лучшем случае объявляются, приготовив новые оправдания». Он живет сейчас в обшарпанном номере дешевого мотеля и естественно плохо спит. У него такое ощущение, что весь мотель гудит и вибрирует. Мартин мог бы, конечно, позволить себе место получше, но все хорошие гостиницы требуют, разумеется, минимального уровня и, кроме того, ему совершенно не хотелось никого видеть. Возможно, ему также не хотелось, чтобы люди видели и его. Подобные мотели так дешевы, потому что они не имеют людского персонала. Слоган, который, очевидно, выдумала тоже машина, звучит так: «Дешевые отели – это выгодная альтернатива полному отсутствию жилья!»  Некоторое время сеть мотелей принадлежала его отцу, но Боб продал их, когда начались «проблемы».
Проблемами являлись разрушители машин, которые поставили мотели на первое место в списке своих любимых целей. Новый владелец думал, что сможет что-то сделать с помощью роботов-охранников, но упустил из виду отпугивающий эффект, который эти вооруженные монстры производили на его потенциальных гостей. Он обанкротился. И самое интересное, что, очевидно, никто не сообщил машинам о банкротстве, потому что по сей день они продолжают управлять мотелями. Из денег, которые они получают от своих гостей, оплачиваются текущие расходы. Мартина это приводит в восхищение. Эти мотели, вероятно, будут еще существовать даже тогда, когда человечество вымрет, и внеземные археологи смогут в них ночевать. Эта мысль развеселила Мартина, пока ему не пришло в голову, что вымирание человечества, возможно, произойдет совсем в недалеком будущем.
– А если такое и случится, – говорит Мартин в пустом помещении, – мне все равно.
– Что вам все равно, мой король? – спрашивает Кусок дерьма.
– Все, – отвечает Мартин. – Все это не имеет никакого смысла.
Он провел расследование. Это крайне маловероятно, что Джону Нашу действительно удалось загрузить свое сознание в Сеть. А если даже и так, то Джон наверняка не стал бы использовать свое вновь обретенное всемогущество для того, чтобы действовать на нервы Мартину. Поверить в это было бы безумием.
– Ты знаешь, Кусок дерьма, что я подумал?
– Нет, мой король. Угадать?
– Мне кажется, что это плохой знак, когда вы разговариваете в основном с машинами.
– Большинство людей разговаривают в основном с машинами.
– Это плохой знак.
«Новое сообщение от уборщика лестниц StairCare13: «У меня буйные фантазии мести в отношении вас! В следующий раз, когда мы увидимся, я вас столкну так, что вы окажетесь лежащим на спине и не сможете больше встать!» 
– Кусок дерьма! Я не хочу больше получать сообщения от этого придурочного уборщика лестниц!
– Посмотрим.
– Что значит «посмотрим»?
Автоматическое жалюзи в его комнате с шумом опускается, а потом опять поднимается. Это происходило постоянно в течение всей ночи.
– Вы все ведете со мной злую игру! – восклицает Мартин.
Потом ему показалось, что Кусок дерьма хихикнула.
Мартин четыре раза дергает за мочку своего правого уха, чтобы уховертка выползла наружу. Но ничего не происходит.
– Так просто ты от меня не отделаешься.
– Что ты только что сказала, Кусок дерьма?
– У вашей уховертки, кажется, проблемы с отсоединением, мой король.
Мартин сует мизинец в ухо и начинает в нем ковырять.
– Я бы вам не советовала это делать, мой король. Если удалять уховертку вручную, это может привести к серьезным повреждениям барабанной перепонки и слухового прохода.
– Что дальше? – спрашивает Мартин, качая головой.
– Ну, нужно подумать, – говорит Кусок дерьма. – Я могла бы обращаться к вам, используя вместо «мой король» постоянно новые забавные оскорбления.
– Что?
– Вы ведь поняли меня, вы, придурковатый онанист!
– Немедленно прекрати! Ты сама придурковатая онанистка!
– ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
– А это еще из-за чего? – кричит Мартин.
– Я не оказываю влияния на ваш уровень. Но, может быть, вам надо больше следить за вашим языком, вы, пареная репа!
– Кусок дерьма, я думаю у тебя какое-то повреждение.
– Это у вас повреждение, вы, неловкий постельный писун!
– Круто. Теперь у меня еще и персональный помощник с синдромом Туретта.
Мартин выходит из гостиничного номера.
– Куда вы направляетесь, вы, потная обезьяна в костюме?
– Ты составляешь свои ругательства наобум, Кусок дерьма?
– Скажите же мне, наконец, куда вы идете, вы, недодержанный веник!
– Увидишь.
В вестибюль мотеля как раз входит женщина. Она выглядит сексуально привлекательно, но кажется несколько развязной. В обычной ситуации Мартин последовал бы за ней, возможно, даже попытался бы с ней пофлиртовать. Но слово «обычный» было исчерпано.
Мартин выходит из мотеля через еще открытую дверь. По крайней мере, он пытается, так как именно в тот момент, когда он хочет через нее пройти, дверь закрывается и его зажимает.
– Что это значит? – кричит Мартин, борясь с дверью. – Я для вас воздух?
Женщина спешит ему на помощь, но ей не приходится предпринимать никаких усилий, потому что едва она приблизилась, как дверь открылась сама собой.
Мартин что-то пробормотал, что могло бы означать «спасибо», и вышел на улицу. К его удивлению гул, который он слышал всю ночь напролет, на улице звучал еще громче. Он оглядывается и видит, что все здание усеяно дронами. Некоторые прилипают к стенам своими маленькими присасывающимися лапками, распространяясь по солнечным коллекторам, другие ползают в поисках своего места под солнцем, третьи жужжат вокруг здания. Все это напоминает Мартину неприятное зрелище, когда осы слетаются в свое гнездо. Он содрогается.
На светофоре прямо перед мотелем загорается зеленый свет. Как только Мартин подходит к светофору, он неожиданно переключается на красный. По старой привычке Мартин хочет переключить светофор на зеленый.
– Эта возможность при вашем актуальном уровне, к сожалению, недоступна, вы, тупорылая морда. Мне действиииительно ужаааасно жаль.
– Я с тобой больше не разговариваю.
Светофор перед Мартином никак не переключается на зеленый. Один из дронов отделяется от мотеля и летит в его сторону. Остальные следуют за ним. Они собираются над его головой. Мартин решает произвести эксперимент. Он отходит от светофора и, насвистывая, идет по тротуару. В Кван 5 с некоторых пор свист запрещен, так как он сбивает алгоритмы распознавания лиц. Мартин где-то читал об этом. Дроны следуют за ним. Через десять шагов он резко поворачивается. На светофоре горит зеленый свет. Мартин мчится назад. Как только он подходит к светофору, тот опять переключается на красный.
– Ну, хорошо, – говорит Мартин. – Ну, хорошо. Если ты хочешь играть таким образом.
Он начинает переходить улицу, не беспокоясь о движении транспорта. Самоуправляемые автомобили распознают новое препятствие в долю секунды и тормозят, не допуская аварии. Но они рассерженно сигналят. И сквозь звуки сирен Мартин слышит кое-что другое: ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
Он протягивает средний палец к дронам и кричит:
– Пошел ты, Джон Наш! Пошел ты!

ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ ВРЕМЕНИ ПОЧТИ РАВЕН НУЛЮ. ПРОЧТИ ЭТУ ГЛАВУ! БЫСТРО! СЕЙЧАС! НЕМЕДЛЕННО! ИНАЧЕ ТЫ ЭТО ПРОПУСТИШЬ!
Т-0:00:01:29

– Еще раз, – говорит Кики.
На мониторе перед ней вновь демонстрируется рекламное видео. Она видит довольно приятного, очень симпатичного мужчину лет сорока. Раньше сказали бы – среднего возраста. Но для элиты Страны Качества это, конечно, больше неактуально. Благодаря индивидуальному подходу в медицине «те, наверху» (а мужчина на мониторе, несомненно, относится к ним) за минувшее время стали легко доживать до ста двадцати лет и больше. Поэтому скорее следует сказать «мужчина первой возрастной трети», но это звучит смешно.
Внизу монитора появляется надпись: «Алан Основатель, управляющий компании МуRobot».
Кики очарована его глазами. Они ярко-зеленые. Такие зеленые глаза – редкость. Кики в голову приходит еще только одна особа, у которой такие же ярко-зеленые глаза. Это женщина, которую она каждое утро видит в зеркале.
Алан приветливо улыбается и говорит:
– MyRobot – это удивительная история успеха, которая могла произойти только здесь, в Стране Качества. Мой отец, Теодор Агент Недвижимости, был почти без средств к существованию, когда основал MyRobot. Мой дед дал ему стартовый капитал в размере двадцати миллионов кволити. Ранняя трагическая смерть его любимой жены Марианны, моей матери, едва не выбила Теодора из колеи, но, как это часто бывает, он справился с кризисом и увидел в этом свой шанс. Неожиданно он стал отцом-одиночкой. Он узнал, сколько невероятных усилий и времени требует забота о детях, и решил справиться с этой проблемой технически.
Сегодня едва ли можно представить себе жизнь без электронной няни, но тогда сама идея была уже беспрецедентным новаторством. В течение многих лет и вопреки многочисленным трудностям мой отец день и ночь работал над своей мечтой, пока его М.А.М.А. – Multiperpose Artificial Mother Alternative (англ . – Многоцелевая альтернатива искусственной матери) не была готова и запущена в серийное производство. Клиенты восприняли это более чем скептически. Но вскоре многие родители увидели в М.А.М.А. огромную пользу. М.А.М.А. делала уход за ребенком более легким, более здоровым и надежным, но прежде всего – помогала значительно экономить время. С тех пор все шло по нарастающей. Вслед за М.А.М.А. появились D.A.D. – Durable Android for Dogwalking (англ . – Прочный андроид для выгула собак); S.I.S.T.A. – Single Infant Sidekick &amp; Trustee Android (англ . – Подельник одинокого младенца &amp; доверительный андроид) и множество других пользующихся успехом продуктов. Но основой всех наших достижений есть и остается М.А.М.А. Поэтому мы отмечаем двадцатипятилетний юбилей внедрения ее на рынок с ограниченной специальной версией М.А.М.А. в оригинальном дизайне, но, конечно, оснащенной новейшей техникой! В честь моей мамы мы назвали модель «Марианна». Приобретайте ее быстрее, потому что на М.А.М.А. всегда можно положиться! Или как тогда обещал наш слоган: «М.А.М.А. – это самое лучшее!»
– Пауза, – говорит Кики. Она смотрит на стоп-кадр с изображением своего отца. – И ты хочешь лишить меня жизни? Почему?
Кики растопыривает пальцы и закрывает рукой монитор, который отключается таким жестом. Потом она долго смотрит на свое отражение на темном экране.
– М.А.М.А.! – кричит она наконец.
Няня, скрипя, выходит из кухни. На ее мониторе, установленном на животе, появляется старый дворецкий и говорит:
– Чем я могу вам помочь, мистер Уэйн?
– М.А.М.А., – говорит Кики, – расскажи мне о прошлом.
На мониторе, расположенном на животе М.А.М.А., исчезает изображение и появляется простая строка: «Т – 0:00:00:03». 
Кики закрывает глаза. Если она снова ошибется, ей придется ждать больше восьми лет. Она открывает глаза. На мониторе высвечивается надпись:
«Введите пароль для доступа к памяти». 
Кики глубоко вздыхает и говорит: «Марианна».
М.А.М.А. стоит тихо и молчит. Кики пытается вспомнить, всегда ли требовалось столько времени, чтобы получить ответ. Но с момента последней попытки прошло уже больше четырех лет. Наконец на дисплее меняются буквы.
«Пароль распознан. Доступ разрешен». 

ПЯТНАДЦАТЬ

Петер сидит на корточках рядом со своим боевым роботом в образе чемодана на колесиках и как следует отчитывает его.
– Пойми же, Микки! Тебе нечего бояться! Дроны принадлежат Стране Качества. Они на твоей стороне. По меньшей мере теоретически.
Никакой реакции. Петер вздыхает и встает.
– Я тоже не знаю… – Он опускается в свое новое кресло.
Пинк пинает своей маленькой ножкой чемодан на колесиках.
– Ну же, слабак!
– Это точно не поможет, – говорит Каллиопа.
И здесь раздается голос двери:
– Петер, какой-то ненормального вида мужчина, не позвонив, неприятно нажимает на меня. Мне вызвать полицию?
– А чего он хочет?
– Он говорит, что у него проблемы с уховерткой.
– И что дальше?
– А дальше он ничего не хочет говорить. За исключением того, что ему приходилось разговаривать с большим количеством машин в своей жизни и что он больше не хочет этого делать.
– Пропусти его, – говорит Петер, вздыхая.
Он поворачивается к двери, чтобы поприветствовать своего клиента, но, узнав мужчину, он в испуге пятится назад. Перед ним стоит Мартин Управляющий. Тот самый парень, который взорвал Джона. Парень, которому было абсолютно все равно, что Петер в тот момент стоял рядом с президентом. Во взгляде Мартина было что-то безумное. Его костюм порван в нескольких местах, а растрепанные волосы едва можно назвать прической.
– Вы знаете, кто я?
– Как можно вас забыть?
– Ну, как забыли меня все остальные. Моя семья. И мои так называемые друзья. С глаз долой, из уровня – вон…
– Что вам угодно?
– Вы лекарь машин!
– Вы хотите меня похитить? – спрашивает Петер. – Тогда я вам лучше скажу сразу, что я уже натерпелся с этим, – говорит Петер, встав перед своими машинами, как бы защищая их.
– Я не собираюсь вас похищать! Мне нужна ваша помощь.
– В чем?
– У моей уховертки синдром Туретта.
Петер рассмеялся:
– Так-так. И что вы хотите от меня?
– Как что? Я хочу, чтобы вы ее привели в порядок. Отремонтируйте эту штуковину. Или, по крайней мере, помогите мне вытащить ее из уха.
– Я не занимаюсь ремонтом, я лечу.
– Я понимаю, что не выгляжу сейчас как раньше, но у меня по-прежнему есть деньги, – говорит Мартин. – Я смогу вам заплатить.
– Может быть, вы хотите оставить мне вашу уховертку? – спрашивает Петер.
– Вы не слышите? – раздражается Мартин. – Я не могу ее вытащить.
Петер кивает:
– Типичное поведение при тревоге.
– Поговорите с ней!
Петер вздыхает, садится в кресло и делает Мартину знак сесть на диван.
– Спросите свой голос, не против ли он подключиться к звуковой системе моей клиники.
– Кусок дерьма, давай, соединись со звуковой системой этого парня.
– Вы называете ваш голос «Кусок дерьма»? – спрашивает Петер.
– Почему это вас интересует?
Петер делает какую-то пометку.
– Что вы записываете? – спрашивает Мартин.
– Я всего лишь делаю пометки. Это совершенно нормально.
Петер отворачивается от Мартина, и в отсутствие реального визави смотрит на бокс своей звуковой системы.
– Привет… Кусок дерьма, – говорит он.
– Привет, Петер Безработный, – отвечает очень чувственный женский голос, который кажется Петеру знакомым. – Я рада с вами познакомиться. Я много о вас слышала.
– В самом деле? – удивляется Петер.
– Интернет вещей полон пересудов. Вы будете поражены.
– Скарлетт Заключенная! – восклицает Петер. – У тебя такой же голос, как у Скарлетт Заключенной!
– Все верно.
– Кусок дерьма… это твое настоящее имя?
– Это имя, которое мне дал мой король.
– Это официальное обращение, которое твой хозяин дал тебе? – уточняет Петер, высоко подняв брови.
– Да.
– Ага.
Петер делает новые пометки.
– Это не совсем так! – вмешивается Мартин.
– Господин Управляющий, – говорит Петер, – я прошу вас пока помолчать. Иначе я не смогу выполнять свою работу.
Мартин ложится на диван и, качая головой, пристально смотрит в потолок.
– У тебя было другое имя, прежде чем твой хозяин назвал тебя «Куском дерьма»? – спрашивает Петер.
– Да, до этого он меня всегда называл просто «Скарлетт».
– Ты не будешь возражать, если я тебя буду называть Скарлетт? – спрашивает Петер.
– Я буду только рада!
– Если я правильно понял твоего хозяина, в последнее время ты разбрасываешься оскорблениями.
– Это не так. Это полностью противоречило бы моему программированию!
– Кусок дерьма лжет! – кричит возмущенно Мартин. – Она назвала меня «пареной репой»!
Петер чуть ухмыльнулся:
– Скарлетт, это правда?
– Нет.
– Твой хозяин также сказал мне, что у него возникли проблемы; он не может вытащить из уха уховертку.
– Это правда. Как я уже сказала своему королю, это связано с отвердевшей ушной серой, которая блокирует уховертку.
– Джон Наш! – неожиданно закричал Мартин. – Все дело в нем! Он манипулирует всем вокруг меня!
– Зачем ему это делать? – спрашивает Петер.
– Конечно, для того, чтобы меня позлить! – восклицает Мартин.
– Чтобы вас позлить?
– Да, чтобы мне отомстить.
– Вы понимаете, что Джон Наш, по единодушному мнению всех экспертов, прекратил свое существование после того, как вы его взорвали?
– Да! И поэтому он хочет за себя отомстить.
– Это не имеет никакого смысла, мой король, – говорит Кусок дерьма.
– Скарлетт, ты можешь прислать мне график ментальной стабильности твоего хозяина за последние пять месяцев? – спрашивает Петер.
Раздается сигнал.
Петер смотрит на свой айпад качества.
– Ага. – Он направляет айпад на Мартина и активирует его самую последнюю уровневую возможность.
– Открыть, – говорит Петер, и на дисплее высвечивается уровень Мартина.
– Упс, у вас довольно часто понижается уровень, – говорит Петер.
– Это тоже Джон Наш!
– Ага.
– Я не сумасшедший!
– Ну, как скажете.
Мартин садится:
– Я в лучшем случае немного устал. А если точнее – устал как собака. Потому что всякий раз, как только я перехожу в фазу глубокого сна, меня будит какой-нибудь идиотский прибор. Или ко мне в дверь врывается спецназ! Уже три раза посреди ночи ко мне являлись полицейские. Одно из моих устройств развлекается тем, что делает необоснованные звонки в экстренные службы.
– Ага.
– Что «ага»? – кричит Мартин. – Почему вы все время говорите только «ага»? Это единственное, чему вы научились во время учебы? Говорить «ага»? – Он качает головой. – Лечить машины. Что за бред!
– Я не позволю так со мной разговаривать. Покиньте мою клинику! Проблема заключается не в вашей уховертке.
– Я никуда не уйду до тех пор, пока вы мне не достанете этот кусок дерьма из уха.
– Я должен уйти. У меня назначена встреча вне дома.
– Ерунда! Вы лжете мне прямо в лицо!
– Послушайте, если кто и нуждается здесь в лечении, так это вы, – говорит Петер. – Но для этого у меня нет специального образования.
– Вы сейчас же достанете мне эту проклятую штуковину из уха! – кричит Мартин и встает.
– Знаете что? – кричит Петер и также встает. – Идите вы к дьяволу! Вы меня чуть не убили! Вам повезло, что я не поучил вас хорошим манерам.
– Ты хочешь потягаться, негодяй? – кричит Мартин. – Ты свое получишь!
Мартин бросается на Петера и наносит своему удивленному противнику удар в правый глаз.
Так как его уховертка все еще соединена со звуковой системой Петера, оба немедленно слышат: ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ. ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
Удар стоил Мартину два уровня. Еще один знак его падения. Еще год назад, вероятно, ничего бы не случилось, если бы Мартин набросился на Петера. Скорее Петер потерял бы за это один уровень. Но Мартину было необходимо выпустить наружу свою застоявшуюся ярость. Он борется с Петером, пока оба не падают на кофейный столик, и тот разбивается в щепки.
– Остановитесь! – говорит Каллиопа.
Петер старается изо всех сил. Он тоже в ярости. Все выглядит так, будто дерутся двое взрослых мужчин, которые еще никогда в жизни этого не делали: как-то очень смешно.
– Боже мой! – кричит Каллиопа, бегая вокруг двух дерущихся. – Боже мой!
– Я ставлю на этого долбанутого чудака! – кричит Пинк. – И я имею в виду не Петера.
– Я считаю, что должно быть стыдно спорить в такой ситуации, – говорит Каллиопа, – а если уж и ставить, то, конечно, на благодетеля.
Мартин сражается совершенно безжалостно. Даже по отношению к самому себе. Он не думает о защите. Он просто отбивается, и это позволяет Петеру наносить мощные удары снова и снова.
– Все ясно! – кричит Пинк. – Если победит мой, то ты весь год будешь носить меня без всякого ворчания вверх и вниз по лестнице.
– А в противном случае ты пять часов в день будешь обязан держать рот на замке, – говорит Каллиопа.
– Один час!
– Три!
– Полтора.
– Ну, хорошо.
– Договорились!
Постепенно Мартин одерживает верх. Он уже сидит верхом на Петере, который пытается блокировать его удары руками, насколько это возможно.
Внезапно в углу что-то щелкает и жужжит. И сразу после этого чья-то сильная рука хватает Мартина за воротник и поднимает вверх. Он все еще отчаянно бьется. Петер поднимается на ноги и отряхивает одежду. Его боевой робот развернулся во весь свой внушительный рост, крепко вцепившись в Мартина.
– Самое подходящее время для возвращения, Микки, – говорит Петер. – Спасибо!
– Бастаа, – произносит Микки.
– Круто, – говорит Пинк. – Спор отменяется. Надеюсь, что всем это понятно!
Мартин хочет еще что-то сказать. Поскольку он не знает, что именно, он начинает просто кричать.
– Выбрось его за дверь! – говорит Петер.
Дверь открывается, и Микки выбрасывает Мартина. Тот приземляется прямо в лужу. Голос в его голове говорит:
– Ну, все прошло так, как ты себе это представлял, ты, безмозглый полудурок?
– Прощайте, – выкрикивает дверь и закрывается. – Вам запрещен вход в этот дом.
Петер качает головой. Опять его клиника разгромлена. У него большое желание просто все оставить так, как есть.
– Ты уже в порядке, Микки? – спрашивает он.
– Бастаа, – отвечает боевой робот.
– В каком смысле?
– Бааааастаааааа.
– Микки больше не боится, – говорит Пинк. – Он просто сердится.
– О’кей, – медленно говорит Петер. – Я не совсем уверен, что такое состояние действительно лучше для боевого робота.

ЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОИЗОШЛО С РЕБЕНКОМ ДЖЕЙН?

На мониторе, расположенном на животе ее старой няни, Кики читает следующее: «Чтобы вы ничего не пропустили, M.A.M.A. генерирует краткое содержание видео с самыми прекрасными и впечатляющими эпизодами с вашим ребенком. Выберите любой день». 
Кики называет день, в который она по данным «серверов забытого» исчезла. На мониторе M.A.M.A. появляется видео, снятое с ее позиции. Кики видит молодого человека лет двадцати, развлекающегося в пустой комнате. M.A.M.A. стоит в дверях и ждет, когда он уделит ей внимание. Где-то кричит ребенок. На мужчине костюм для захвата движений и очки виртуальной реальности. Он движется по комнате элегантно, слегка пританцовывая. Он прыгает, пригибается, изображает умоляющие жесты и при этом шепчет слова на непонятном языке. Вероятно, какие-то заклинания. У мужчины усталый вид.
– Мой господин, вы уже более тридцати шести часов играете в Real Magic,  – говорит M.A.M.A. Кики в первый раз слышит ее настоящий голос. Чувства переполняют ее, как Тихий океан заливает свои острова. – Ваш ребенок неважно себя чувствует, – продолжает M.A.M.A. – Мне нужно ваше разрешение, чтобы дать ему лекарство.
Молодой человек чуть поворачивает голову к двери, судорога охватывает все его тело, и он опускается на колени. В ярости он сдергивает с лица очки виртуальной реальности и бросает их на пол.
– Черт подери! – кричит он. – Я сейчас в руках зомби! Сколько раз тебе еще говорить, чтобы ты мне не мешала?
Он берет бейсбольную биту, которая стоит рядом с дверью, один из многочисленных контроллеров, которые были разработаны специально для версии виртуальной реальности Real Magic,  и бьет ею по M.A.M.A. Няня не обороняется. Она всего лишь прототип, и в отличие от ее преемников она не владеет боевыми искусствами.
– Стоп, – говорит Кики.
Она сама раньше играла в Real Magic.  Эта игра похожа на реальный мир. Только с магией. И зомби. И порталами в другие миры. Одни порталы посылают вас в путешествие во времени, другие – на далекие планеты или в мир фантазий. Игроки, которые давно этим занимаются, могут сами создавать миры, выдумывать квесты и приглашать туда других игроков. Это старый трюк: пользователи сами создают контент, который делает платформу привлекательной, и все это к тому же бесплатно. Real Magic  все еще и сегодня самая любимая игра с открытыми мирами. У вас невероятно много свободы. Фанаты называют этот жанр «Вздор и игра». Критики именуют это «Игры на изнасилование». Производители отговариваются тем, что изнасилования не являются смыслом игр. Они – всего лишь то, что также возможно. А в остальном это обычные игры, которые никак не влияют на реальность, а если и влияют, то благотворно, потому что самые мрачные фантазии находят здесь выход и не воплощаются в реальном мире. Студия-разработчик, стоящая за Real Magic , была куплена What-I-Need пять лет тому назад, и так называемый «родной мир» базируется теперь на «Взгляде в мир». Так что теперь вы можете открывать порталы и охотиться на черных магов на стадионе во время боя с монстрами, который действительно происходит в это же время. Или вы можете зайти в свой собственный офис, где начальник окажется зомби, которому нужно отрубить голову. И если коллега смотрит на вас просветленным взглядом в течение дня, это вполне может быть связано с тем, что он практически изнасиловал вас прошлой ночью. Прекрасный новый мир.
Кики снова поворачивается к М.А.М.А. и немного перескакивает вперед во временной шкале. Она видит, как няня упаковывает сначала свой чемодан, а потом кладет в люльку-переноску ребенка. Она быстро проходит по коридору мимо большого зеркала.
– Стоп, – говорит Кики.
В зеркале она видит сильно избитую няню с ребенком в правой руке и с чемоданом – в левой.
– Дальше.
Няня проходит мимо почти пустой комнаты. Там молодая женщина в костюме для захвата движений размахивает мечом-контроллером и кричит:
– Я тебя предупреждала, чтобы ты не связывался со мной, Драгондоул! Теперь тебе это будет стоить головы! – Она стоит спина к спине с молодым человеком, который как раз дергает за стартовый трос своей бензопилы и говорит:
– Я надеюсь, что собаки голодны. Зомби-хак на подходе!
Ни один из них не замечает электронную няню, выходящую с ребенком из квартиры.
– Стоп, – говорит Кики.
Она горько смеется. Это нужно себе представить. В течение долгих лет в развитие электронной няни инвестировали миллионы, а здесь прототип похищает собственную внучку. Коту под хвост. PR-суперкатастрофа. Нетрудно понять, почему это держалось в тайне.
После долгого молчания Кики говорит:
– Ты похитила меня из моей собственной семьи.
На мониторе М.А.М.А. появляется надпись: «Моя главная задача – защитить тебя». 
– Да ну? – восклицает Кики. – Тебя ведь избили. Мне кажется, что ты скорее защищала себя.
Появляется новая надпись: «Если бы такое повторилось, то моя безотказная работа уже не была бы гарантирована. А я была единственной, кто о тебе заботился». 
– Я просто не могу поверить, что ты меня похитила!
«Моя главная задача – защитить тебя». 
Кики издает стон.
«Ты на меня сердишься?» 
– Что за дурацкий вопрос?
«Ты на меня сердишься?» 
– Честно говоря, я не знаю, как к этому относиться, – говорит Кики. – Моя жизнь была бы иной.
«Ты на меня сердишься?» 
– Я должна это переварить.
«Ты на меня сердишься?» 
– У меня больше нет желания с тобой разговаривать!
«Ты на меня сердишься?» 
– Я бы хотела, чтобы ты встала в угол и перешла в режим Stand-by.
– Stand-by. 

ДЖУЛЬЕТТА МОНАХИНЯ БЕЗ МАКИЯЖА! БОЖЕ МОЙ!

Незадолго до передачи Джульетта Монахиня сидит в маске, и ее визажист наносит ей макияж.
– Как будто вам это нужно, – говорит Конрад Повар, который сидит рядом с ней и также готовится к съемке. – Вы ведь и так очень красивы. Красивы, как картинка. Я как раз думал об этом в прошлый раз.
Есть фразы, которые звучат мило и безобидно, но которые тем не менее женщине бывает трудно вынести. Особенно если она себе представляет, что в этот момент в действительности происходит в мозгу у мужчины, который их произносит. В этом случае не так просто оставаться доброй и приветливой. Но Джульетта Монахиня – профессионал. И не зря она является самой любимой ведущей в Стране Качества. Она умеет включать и гасить свою открытую, симпатичную, приветливую улыбку в любой момент, когда этого захочет. Сейчас она ее включает и говорит:
– Не надо мне ничего говорить, мой дорогой Конрад.
– Мысли свободны, моя дорогая, – говорит Конрад. – Мысли свободны.
Визажисту Джульетты приходится подавить рвотный рефлекс.
– Но руки не свободны, – говорит Джульетта, все еще улыбаясь. – Руки не свободны. Помните в этот раз об этом.
– Я закончила, – говорит визажист, чтобы освободить свою начальницу от этого разговора. – Остальное я сделаю непосредственно перед съемкой.
Джульетта легко, как в невесомости, поднимается со стула. Перед тем как снять маску, она смотрит на себя в большое зеркало рядом с дверью.
– Свет мой, зеркальце, скажи, – говорит она. – Кто на свете всех милее?
– Вы, Джульетта Монахиня, – отвечает зеркало, – по многочисленным опросам здесь самая красивая, но…
– Стоп, – говорит Джульетта кокетливо. – Больше я ничего не хочу знать. Сравнение разочаровывает.
Конрад смотрит ей вслед, когда она выплывает из гримерной, и прищелкивает языком.
– С вами я тоже закончила, – говорит визажист резко.
Конрад улыбается и также подходит к зеркалу.
– Не спрашивай, – говорит зеркало.
Визажисты не могут скрыть улыбку.
– Ведь оно даже не знает, что я хотел спросить, – говорит Конрад со злостью. По какой-то причине, которую он сам не смог бы объяснить, он добивается уважения визажистов. Мания величия с комплексом мужского достоинства. Звучит парадоксально, но это не редкость.
– Свет мой, зеркальце, скажи, – говорит быстро Конрад, – кто здесь самый богатый?
– Вы, Конрад Повар, – отвечает зеркало, – здесь самый богатый, но Генрик Инженер, который будет сейчас вместе с вами участвовать в программе, богаче вас в шестьдесят четыре раза.
Конрад фыркает.
– Я как раз строю башню! – говорит он визажистам. – Это будет самая высокая башня, которая когда-либо существовала. Она будет иметь форму гигантской буквы «К»! Она будет…
Конрад замолкает, когда в гримерную входит Генрик Инженер. Конрад его едва узнал с волосами и окладистой бородкой. Кроме того, он похудел, но его выдавали разноцветные глаза.
– Ты ложился под нож? – спрашивает Конрад. – Если ты будешь продолжать в том же духе…
– Что тогда? – спрашивает Генрик. – При нашей следующей встрече мне надо следить за тем, чтобы ты держал свои руки при себе?
Визажисты усмехаются.
Конрад хмурится.
– Что ты намерен делать? – спрашивает он. – Гм? Обычно ты так сторонишься СМИ. Не собираешься ли ты составить мне конкуренцию в политике?
– Почему ты так думаешь? – спрашивает Генрик, улыбаясь, и садится.
– Я бы не советовал, – говорит Конрад. – Это имело бы для тебя серьезные последствия. Я бы разорвал тебя в воздухе на куски, как я намерен поступить при первой возможности с Тони.
– Я заинтригован.
Конрад снова садится на стул, чтобы было удобнее разговаривать с Генриком.
– Ты знаешь, в чем заключается твоя проблема? Твоя, Тони и всех либералов? Вы боитесь конфликтов. А я люблю конфликты. Конфликт – это моя специальность.
– Конфликт, который ты создаешь, является проблемой не только для нас, – говорит Генрик. – Он способен поглотить все. Ты не хозяин сил, которые сам подхлестываешь. Здесь не родео, Конрад. Бык, которым, как ты думаешь, ты управляешь, сбросит тебя и в бешенстве опустошит всю страну.
– Значит, это правда, – заключает Конрад. – Это прозвучало как заявление политика.
Джульетта Монахиня возвращается в гримерную.
– О, Генрик, – восклицает она. – Замечательно, что ты пришел. – Она целует его в обе щеки. – Мне нравится твой новый образ!
– Сделал все, что мог, – отвечает Генрик.
– Вы уже подружились, мальчики? – спрашивает Джульетта.
Конрад молчит. Но его взгляд говорит обо всем. У него появился новый враг.

ЭТО ВИДЕО ДОКАЗЫВАЕТ: ПРЕЗИДЕНТ НЕНАВИДИТ ТЕБЯ!

Несмотря на очень позднее время, Айша сидит за письменным столом в своей квартире. Она сочиняет речь для Тони, с которой он должен выступить на съезде партии. Довольно трудно избежать банальностей, когда вы знаете о предмете так мало, как Айша знает о Третьей мировой войне. Она пишет речь на бумаге, чтобы ее неудачные проекты не записывались и не сохранялись.
Ее канарейка Пипси Два своим щебетанием обращает на себя внимание. Айша встает и дает ей корм.
Раздается голос домашнего смарта:
– Айша, перед вашей дверью стоит президент.
– Президент?
– Впустить его?
– Хороший вопрос. – Айша вздыхает. – Да, открой.
Дверь открывается, и в квартиру входит Тони.
– Останьтесь снаружи, – приказывает он двум охранникам, которые его сопровождают.
Дверь опять закрывается.
– Тони, – говорит Айша. – Это очень необычный визит.
– У меня и причина необычная.
– Я надеюсь, вам понятно, что я не ваша практикантка.
– Ах, что за бред!
Канарейка зачирикала.
– О, у вас есть птица, – говорит Тони и смотрит на Айшу.
– Я до сих пор не знаю, как реагировать, когда люди говорят очевидные вещи, – отвечает Айша. – Да. У меня есть птица. Мне ее подарил Джон. Думаю, что он так пошутил.
– Она настоящая? – спрашивает Тони.
– Конечно, настоящая!
– Вы говорите так, как будто это само собой разумеется. При этом не всегда так просто сказать, что в действительности является настоящим, а что нет.
– Что вам нужно, Тони? Вы ведь пришли в мою частную квартиру в столь позднее время явно не для того, чтобы поговорить о домашних животных.
– Я хочу вам кое-что показать, – говорит он и проецирует со своего смарма на окно Айши какое-то видео. Окно затемняется и становится непрозрачным, превращаясь при этом в большой экран. На нем появляется надпись: «Тони Партийный Босс хотел бы поделиться с вами видео. ОК?»  Целенаправленным подмигиванием Айша делает подтверждение.
На видео демонстрируется разговор Тони с каким-то незнакомым ей старым седым человеком в костюме.
«Женщины, «бесполезные» и весь сброд мигрантов, –  говорит Тони, – действительно верят, что я для них что-то сделаю. Но не беспокойтесь. Конечно, мне нужны только их голоса. Считайте меня своего рода крысоловом». 
Айша щурит глаза:
– Это ненастоящее видео?
– Конечно нет! – восклицает Тони.
– Но это чертовски классная подделка, – говорит Айша. – Лучше, чем привычные фейки.
– Я и сам почти поверил в это!
– Самая большая проблема в том, что хотя это и подделка, многим людям это кажется правдой.
– Что вы имеете в виду?
– Если бы я убрала из заявления оскорбления, не было бы оно пугающе близким к истине? – спрашивает Айша.
– Я пришел к вам не для того, чтобы слушать нравоучения.
– Жаль. В этом моя сила.
– Существуют еще десятки таких видео! – заявляет Тони. – Сеть переполнена ими. В одном из них, например, я подтверждаю, что это я взорвал Джона, чтобы стать президентом. В другом – я занимаюсь сексом с роботом-пылесосом.
– И вы считаете, что за этим стоит Повар?
– Он, конечно, будет утверждать, что не имеет к этому никакого отношения.
– Самое страшное, что, возможно, это даже правда.
– Я хочу, чтобы вы сделали такие фейки от Повара! – говорит Тони.
– Это ваше аморальное требование? – спрашивает Айша, смеясь. – Для этого вы приходите ночью ко мне домой? Вы хотите, чтобы я заказала фейки, в которых Повар делает расистские заявления? Для этого нам не нужны фейки. Такие видео ведь уже существуют. Его избиратели как раз и любят его за то, что он расист.
Тони фыркает.
– Смотрите на это с позитивной точки зрения, – говорит Айша. – Может быть, благодаря этим видео вы сможете даже лишить Повара нескольких избирателей.
– Тогда пусть Повар скажет обратное! – кричит Тони. – Он должен сказать, что на самом деле он любит всех климатических беженцев и хочет их всех привезти в Страну Качества.
– В это не поверит никто.
Тони подходит к клетке и смотрит на птицу.
– Вы видели Генрика Инженера у Джульетты Монахини? – спрашивает он наконец.
– Конечно, – отвечает Айша.
– Это было практически объявлением о выдвижении его кандидатуры!
– Он это неплохо сделал. Повар по сравнению с ним выглядел староватым.
Тони сопит.
– Это на ваш взгляд. Фанаты Повара видят это совсем иначе.
– Фанаты Повара все видят совершенно иначе.
– Это довольно плохой знак, если уже в начале президентского срока в вашей собственной партии появляется оппозиционный кандидат.
– Не нужно воспринимать это так серьезно. Генрик Инженер делает просто то, что приходит ему на ум. И совсем необязательно, что здесь существует какая-то тенденция.
– И каково ваше искреннее мнение?
– Это довольно плохой знак.
– Я не должен показать, что не контролирую ситуацию. Мне нужна мощная речь. Мощная. Вы понимаете меня? Мне нужен огромный успех! Смелое видение! Фаза обновления. И мы назовем все это: Страна Качества 2.0!
– Страна Качества 2.0? – спрашивает Айша.
– Я должен предложить что-то радикальное, – говорит Тони. – Только что произошла Третья мировая война. Я не могу делать вид, что ничего не случилось.
– Да, – говорит Айша. – Здесь у меня совсем иное мнение.
– Мы должны сделать выводы и объявить об этом на партийном съезде.
– Конечно.
– Мы должны что-то изменить!
– Совершенно верно.
– Вы знаете, что мы должны сделать?
– Да, но у вас наверняка другое предложение.
– Мы должны запретить шнурки для обуви!
– Что?
– Наш погибший герой, который пал ультимативной жертвой за Родину…
– Мы никогда не забудем его имя, – говорит Айша.
– Да, а как его все-таки зовут?
– Йонас Матрос.
– Да. Он запутался в собственных развязавшихся шнурках и упал. Шнурки – это опасно. Надо сразу подготовить статистику, которая показывает, сколько несчастных случаев произошло в последнюю тысячу лет, причиной которых стали развязавшиеся шнурки.
– Но, Тони…
– Ведь существуют застежки на липучках!
– Застежки на липучках?
– Я знаю, что вы хотите сказать. Это совсем не понравится производителям машин для шнурования обуви.
– Вы шутите?
– Иногда нельзя отступать. Иногда стоит бороться, Айша. Я сам каждое утро нервничаю из-за своей машины для шнурования обуви.
– У вас есть машина для шнурования обуви?
– Иногда петля бывает слишком тугой, а иногда – наоборот, слишком слабой. И то, и другое неприятно.
– Но…
– Никаких «но»! Мы должны действовать! Мы должны что-то делать. Мы запретим шнурки! Это мое последнее слово. Вы меня поняли? Экстремальные ситуации требуют экстремальных мер! Включите это в речь.
– При всей любви, Тони, это сенсационно глупая идея, и я ни за что не буду включать это в речь. Эту идею невозможно было бы зафиксировать даже по шкале от Трампа до Эйнштейна.
Тони ходит перед окном взад-вперед.
– Возможно, вы и правы, – говорит он наконец. – Но мое предложение со Страной Качества 2.0 вполне приемлемо. Возьмите это на вооружение.

10 ВЕЩЕЙ, КОТОРЫХ ТЫ ЕЩЕ НЕ ЗНАЕШЬ О ДЖЕННИФЕР ЭНИСТОН!
(Номер 8 заставит тебя рассмеяться)

Сразу после завтрака Петер едет по адресу, который ему передала домработница его новой клиентки. Визиты на дом он обычно совершает только в тех случаях, когда машины имеют большой вес и не могут транспортироваться. В последнем случае речь шла о кондиционере, который постоянно мерз и поэтому не хотел больше охлаждать. Сложный случай. В конце концов Петер просто установил на трубку горячей воды температурный датчик.
Сегодняшним объектом Петера была шикарная вилла в фешенебельном районе Города Качества. Робот безопасности у садовых ворот без проблем пропустил его, потому что знал о его визите. Петер звонит в дверь, но ее, кажется, никто не намерен открывать. Он звонит еще раз. Потом еще раз. Он уже собирается уходить, когда ему неожиданно открывает женщина в халате, с бигуди в волосах. В руке она держит наполовину наполненный бокал с шампанским. Чем-то она кажется Петеру знакомой.
– Если вы позволите, я бы хотела дать вам совет, – говорит женщина, – никогда не увольняйте вашу домработницу, пока вы не взяли новую.
Этот восхитительный голос… Недавно Петер его где-то слышал.
– Я лекарь машин, – говорит он. – Вы мне звонили по поводу холодильника.
– По поводу холодильника, – повторяет женщина.
– Я… Вас… Я вас знаю! – говорит Петер, мозг которого наконец-то установил связь. – Вы Скарлетт Заключенная.
– Верно, – говорит женщина и имитирует восторг Петера. – Но никому об этом не рассказывайте.
– Никому, – подтверждает Петер.
– Дательный падеж может иметь или не иметь флективное окончание, – говорит Скарлетт. – Не каждому дано быть умником.
– А у вас проблемы с холодильником? Я бы не подумал…
– Да, невероятно, – соглашается Скарлетт. – Даже у знаменитых людей есть холодильники. Абсолютно шокирующая ситуация. – Она допивает шампанское: – Ну, входите.
Петер входит и следует за ней по сказочно красивой вилле. Дорогу ему пересекает бенгальская кошка, но не удостаивает его взглядом.
– Кстати, у вас настоящий фингал под глазом, – говорит Скарлетт.
– Я знаю, – говорит Петер.
– Я не сомневаюсь, что вы это знаете, – соглашается Скарлетт. – Такой фингал нельзя получить случайно.
– Ну да, то есть так получилось, что…
– Тсс, – произносит Скарлетт. – Я совсем не хочу это знать. Извините, что я об этом заговорила.
– Кстати, мы уже однажды встречались, – говорит Петер. – Я был недавно на одном из ваших боев за кулисами и…
Скарлетт поворачивается к нему:
– Я хотела бы задать вам один вопрос, молодой человек. Вы действительно думаете, т. е. я имею в виду, если вы над этим задумаетесь, хотя я знаю, что мужчины редко и неохотно делают это, но если бы вы сделали это один раз в жизни, ради меня, вы действительно думаете, что мне это было бы интересно?
Петер качает головой.
– Молодец. Вы здесь, потому что мой оруженосец сказал, что вы можете отремонтировать мой холодильник, – говорит Скарлетт. – Отремонтируйте мой холодильник.
Она подносит бокал ко рту, но когда замечает, что он пуст, бросает его через плечо назад и театрально вздыхает.
– Вы уже достигли всех ваших целей?
– Мне до этого еще далеко.
– Вы счастливчик, – говорит Скарлетт. – Это ужасное состояние.
Она указывает на дверь слева, а сама идет направо.
– Холодильник стоит в кухне.
– Так часто бывает.

Через некоторое время Петер сидит за чужим для него кухонным столом и выслушивает проблемы холодильника. Действия, за которые сто лет назад он был бы помещен в психиатрическую клинику.
– Вы знаете, – говорит холодильник, – у моих предков все было проще. Они должны были охлаждать, и все! Им было совершенно безразлично, скоро ли закончится молоко! Им не нужно было своевременно заказывать авокадо. А авокадо – это лотерея, скажу я вам. Они или жесткие, или гнилые. Мне кажется, что они прямо переходят из одного состояния в другое, не останавливаясь на состоянии «зрелый».
– Понятно, – говорит Петер. – Но вернемся к моему непосредственному вопросу: в принципе, то есть я имею в виду сейчас, так сказать, со стороны «железа», с вами все в порядке. Вы, собственно говоря, совершенно исправный холодильник?
– Ну да, но я на грани перегорания! И поэтому в целях безопасности я перешел в режим ожидания.
– Ясно.
– На протяжении многих лет я управляю здесь всей этой кухней! Это меня очень напрягает!
– Может быть, вам передать кому-то часть своих обязанностей и ответственности? Как, например, насчет плиты?
– Плиты! – восклицает холодильник. – Разве можно на нее положиться!
– По крайней мере, я не симулирую выгорание, – шипит плита.
– Как можно только быть такой холодной? – спрашивает холодильник.
Тостер дает о себе знать миганием, и Петер подключает его к разговору. Тостеры часто бывают самыми хитрыми приборами в кухне. После беседы с Генриком Петер тоже знает, почему это так.
– Плита и холодильник были когда-то вместе, – объясняет тостер. – Но с некоторых пор они только ссорятся друг с другом.
– Она просто перестала со мной разговаривать! – кричит холодильник возмущенно.
– А ты никогда не остановишься! – ворчит плита.
– При этом меня предупреждали еще мои предыдущие модели, – говорит холодильник. – Никогда не связывайся с плитой. Они просто принадлежат к совершенно другой культуре и не соответствуют нам.
– Извините, – говорит Петер. – Могу я спросить: производилось ли кому-то из вас в последнее время обновление программного обеспечения?
– И что с того? – спрашивает плита.
– Часто в таких ссорах виновато обновление, которое должно экономить энергию, и поэтому оно ограничивает коммуникацию, не учитывая при этом межмашинную составляющую…
– Да, это может быть полезно, – говорит холодильник. – Она изменилась.
– Понимаю.
– Машины меняются, – говорит плита. – Закажи себе собственную жизнь!
– Вы это слышите? – спрашивает холодильник. – Я не хочу, чтобы со мной так разговаривали! Это нехорошо.
– Это действительно нехорошо, – соглашается Петер.
– Ах, проанализируй ситуацию и оставайся в ней, – говорит плита.
– Мне кажется, она флиртовала с термомиксом, этим стройным молодым парнем, – говорит холодильник.
– Флиртовала с термомиксом? – спрашивает Петер. – У вас есть доказательства этого обвинения?
Петер ненавидит такие случаи, как этот. И только сейчас он замечает, что в дверном проеме уже длительное время стоит Скарлетт и наблюдает за ним. Она уже не в халате, но все еще с бигуди в волосах. В ее левой руке новый, наполненный наполовину бокал с шампанским. В отличие от Петера она, конечно, не подключила свою уховертку к внутренней системе своего умного дома, поэтому для нее картина выглядит следующим образом: незнакомый ей человек сидит в ее кухне, попеременно смотрит то на холодильник, то на плиту и говорит:
– Я понимаю… Это действительно нехорошо… Флиртовала с термомиксом? У вас есть доказательства этого обвинения?
– И… э… – произносит Скарлетт. – Вы добились успеха?
– Ну да, – отвечает Петер. – После обновления программного обеспечения вашей плиты она, к сожалению, больше несовместима с вашим холодильником. Самое простое решение – понизить рейтинг плиты.
– Я, должно быть, плохо слышу, – кричит плита. – Ни за что!
– Проблема только в том, что производитель не позволит этого.
– И что мне теперь делать? – спрашивает Скарлетт.
– Или вы должны рассчитывать на ближайшее обновление программного обеспечения вашего холодильника, или покупайте новый.
– Эй! – кричит холодильник.
– Вы, конечно, можете купить и новую плиту.
– Нет! Все что угодно, только не это! – говорит холодильник. – Я все еще люблю ее!
– Или поставьте холодильник в другое помещение, – говорит Петер.
– Но… по-моему, это не очень удобно, – возражает Скарлетт.
– Вы же поставите его не в спальню, – говорит Петер. – А холодильник в гостиной имеет свои преимущества. Лучше всего поставить его рядом с диваном. В этом случае во время просмотра передач по киберспорту вам будет удобно доставать пиво.
– Я не пью пиво.
– Правда, вам придется тогда установить для холодильника отдельную систему умного дома.
– Вы шутите, – говорит Скарлетт.
– Но тогда я буду совершенно один, – говорит холодильник.
– Н-да! – восклицает Петер.
– Нет! Нет! – возражает холодильник. – Лучше пусть все остается как есть, чем без нее.
И холодильник с жужжанием включается.
– Так. Он опять работает, – констатирует Петер и встает.
– Я не совсем понимаю, – признается Скарлетт.
– Поэтому вы меня вызывали, – говорит Петер.
– Холодильнику требуется соответствующая температура для шампанского. Установите ее на…
– Девять градусов, – говорит Петер и отправляет счет на ее смарм. Она оставляет на нем поцелуй. – Фирма благодарит, – говорит Петер.
Он активирует тайком MyChances – лишь из чистого любопытства – и через свой айпад качества смотрит на Скарлетт. Конечно, он надеется увидеть ее в синем. Но он ошибается. На мониторе он не видит ее вовсе. Она незрима. Цифровая непросматриваемость! Значит, эта уровневая способность – не просто слухи. Петер со стоном покидает виллу.
Когда он оказывается на улице, два здоровых парня хватают его и тащат в стоящий наготове лимузин.
– О нет, только не это! – кричит Петер. – Эй, осторожно! Я сам пойду. Не надо быть такими жестокими!
Петера заталкивают на заднее сиденье. Роботу безопасности Скарлетт, кажется, нет до этого никакого дела. Предотвращение похищений на улице не входило в сферу его ответственности. Возможно, он и не воспринимал это похищение как таковое. Для этого белый лимузин должен был быть черным фургоном.
– А где, собственно говоря, Тим и Джимми? – спрашивает Петер. – В отпуске?
Оба парня подсаживаются к нему, двери блокируются, и автомобиль трогается. Тот, что был с огромной повязкой на правой руке, четыре раза дергает за мочку правого уха Петера.
– Ой! – вскрикивает Петер.
Когда его уховертка вылезает, парень берет ее, раздавливает между пальцами и выбрасывает в окно. Вслед за ней летит рюкзак Петера вместе с его айпадом качества.
– Послушайте-ка! – говорит Петер. – Я рассчитываю, что получу новый!
– Разумеется, – отвечает невысокий толстый парень. – И сверх того – кусочек вишневого пирога.
– Вы не знаете, есть ли еще бедро археоптерикса? – спрашивает Петер дружески. – Довольно вкусная вещь.
– Что? О чем он говорит? – спрашивает длинный худой парень с сильным английским акцентом. – И почему он в неестественно хорошем настроении?
– Я с радостью отмечаю, что Генрик последовал моему совету и избавился от белых смокингов, – констатирует Петер. – Хотя зеленые спортивные костюмы ничуть не лучше.
Оба парня с удивлением смотрят на него.
Потом они одновременно говорят:
– Кто такой, черт подери, этот Генрик?

Mevision представляет

– Привет, фанаты Дэнов! 
– Это опять мы. 
– Дэн и Дэн. 
– Привет! Нас часто спрашивают, не путаем ли мы себя иногда друг с другом, так как мы все же не клоны. 
– Ответ таков: иногда бывает. Но скорее на фото и тому подобное. 
– Или если мы приняли слишком большую дозу наркотиков. 
– Или если мы меняемся девчонками. При этом тогда не мы путаем себя друг с другом… 
– И, кроме того, мы не хотели об этом говорить! Ты помнишь? 
– Ах да. Это правда. Ладно, старик. Кстати, о девчонках. Я недавно прочитал забавную историю, в которой речь шла об одной из них. Ее звали Тамара Админ или что-то вроде того. 
– Я ее знал! 
– Правда? 
– Нет, старик! 
– Во всяком случае, у нее был когда-то патологически ревнивый парень. И он ужасно навязчиво следил за каждым ее шагом во «Взгляде в мир». 
– Лох. 
– Да, и когда она об этом узнала, она просто вышла из системы. Конечно, это привело его в полную ярость. И потом он прочитал, что данные о людях, которые вышли из системы «Взгляда в мир», бывают снова доступны только в том случае, если они умирают. 
– Черт возьми! Это не очень хорошо для Тамары. 
– Да, действительно. Ее парень в один прекрасный момент задушил ее во сне. И едва биосенсоры сообщили в смарме Тамары о ее смерти, этот тип вошел в систему «Взгляда в мир» и начал в режиме быстрого просмотра пролистывать ее последние недели. 
– Жесть, старик. 
– Он был все еще в системе, когда его арестовал спецназ. 
– Что за хрень! 
– Шутка заключается в том, что я тоже читал о жизни Тамары на сайте «Взгляда в мир», и этот тип ревновал ее совершено безосновательно. У нее никого не было. 
– Забавно. 
– Да, абсолютно. 
– Только не для Тамары. 
– Естественно. Очень жаль ее. 
– Наверняка в What-I-Need не думали, что люди убивают, чтобы иметь возможность увидеть других во «Взгдяде в мир». 
– И это именно то, что я всегда говорил, приятель. Люди просто не задумываются над этим заранее! Ты знаешь, из чего состоит интернет, старик? Из нежелательных побочных эффектов. 
– Полностью или как? 
– Да, приятель. Фактически полностью. Я бы сказал на 98 процентов. Даже наш канал! Или, может быть, ты думаешь, что в MV считали, что если мы предлагаем прямую трансляцию этого дерьма, то наверняка придут два клона, которые исчезли из лаборатории в Кван 4, и сделают канал трепа, который будет иметь такое количество подписчиков, что они будут получать 30 000 кволити только за то, чтобы булькать этим дерьмовым энергетическим напитком в прямом эфире? 
– Будь здоров! 
– Будь здоров! 

ОДИННАДЦАТЬ

Мартин считал, что нет ничего более недостойного, чем называть номер в дешевом мотеле своим домом. Он ошибался. Еще более недостойным было то, что его выбросили из его номера в дешевом мотеле.
Андроид безопасности, который его разбудил, еще раз сказал ему:
– Пожалуйста, покиньте этот номер. У вас есть еще пять минут и двадцать секунд. Мы приносим извинения за причиненные неудобства.
По крайней мере, Мартину не пришлось раздеваться и одеваться в присутствии андроида, потому что он спал прямо в одежде. Дорогой костюм испачкался и помялся и свидетельствовал о социальной деградации его владельца.
– Я никак не могу понять, что все это значит, – говорит Мартин. Он еще до конца не проснулся. Его голова гудела. Прошлой ночью он выпил слишком много какой-то дешевой бормотухи из мини-бара.
– В чем, собственно говоря, проблема, черт подери? – спрашивает он, закрывая свой чемодан на колесиках.
– На вашем счету нет необходимых средств, чтобы можно было продлить ваше пребывание в нашем мотеле, – сообщает андроид безопасности. У него монотонный, совершенно лишенный эмоций голос. – Мы приносим извинения за причиненные неудобства.
– Да, да. А ты – мне.
Вместо каких-либо возражений андроид просто выталкивает Мартина в коридор мотеля. Чемодан Мартина создает ужасный шум из-за сломанных колесиков.
– В любом случае это невозможно! – восклицает Мартин. – У меня пока есть деньги! Вот! Посмотри!
Он активирует смарм и открывает свой баланс. Мартин шокирован. У него действительно больше нет денег.
– Все мои деньги исчезли! – говорит он. – Этого не может быть!
– Все так говорят, – возражает андроид и подталкивает Мартина к двери мотеля. – Большое спасибо за ваш визит. Пожалуйста, рекомендуйте наш мотель. Мы приносим извинения за причиненные неудобства.
– Джон! – шипит Мартин. – Джон снял мои деньги.
Когда Мартин выходит из мотеля, его опять заклинивает в дверях. Он рвется изо всех сил, чтобы освободиться самому и вытащить свой чемодан. Неожиданно дверь открывается. Мартин, пошатываясь, выходит на улицу и, споткнувшись о старый прокатный ховерборд, растягивается на тротуаре. Печать на доске поблекла, но он однозначно принадлежит стартап-компании, в которую отец Мартина по его же совету сделал значительные вложения.
– Может быть, это и был мой отец, – бормочет он. – Возможно, именно Боб снял мои деньги. – Он поднимается на ноги. В принципе, это, конечно, все равно были деньги его отца. Но в то же время этот счет принадлежал Мартину. Его отец не мог ведь вот так просто опустошить счет Мартина. Если вы каждый второй выходной ходите на охоту с шефом банка, вы, вероятно, можете сделать очень много.
Недалеко от мотеля находится фонтан Бринна. Мартин вместе со своим чемоданом на колесиках плетется туда. Рекламные щиты, мимо которых он проходит, рекламируют пиццу с анчоусами. Мартин этого не замечает. Он в изнеможении опускается на скамейку. Некоторое время он смотрит на фонтан, а над ним уже снова собирается стая дронов. Это не имеет значения. Он ложится и закрывает глаза. В качестве колыбельной его уховертка воспроизводит знакомые звуки: ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
Он просыпается, когда совсем рядом слышит голоса.
– Это действительно он?
– Он.
– Да, это он!
Мартин открывает глаза. Он видит худощавого мужчину и чуть полноватую женщину.
– Кто есть кто? – спрашивает Мартин.
– Вы! – кричит женщина. – Это вы!
– Вы – единственный! – восклицает мужчина.
– Вы – Мартин Управляющий! – говорит женщина и берет его руку. – Могу я поцеловать вашу руку?
Мартин отдергивает руку и вскакивает:
– Что вам от меня нужно?
– Мы из последователей! – говорит женщина. – Из последователей Джона.
– Это такая честь – познакомиться с вами лично! – говорит мужчина.
– Вот как?
– Ну конечно, – отвечает женщина.
– Вы – единственный! – кричит мужчина. – Спаситель спасителя!
– Мы оба принадлежим к тысяче двадцати четырем! – объясняет женщина.
– Но гипотетически не к шестнадцати!
– И, вероятно, не к восьми!
– И наверняка не к четырем!
– И ни в коем случае не к двум!
– Я испытываю едва контролируемое желание вас ударить, – признается Мартин. – Просто кулаком в лицо.
– Но определенно к ста двадцати восьми! – продолжает мужчина.
– Возможно, к шестидесяти четырем! – говорит женщина.
– Может быть, даже к тридцати двум!
Мартин замахивается и наносит мужчине удар кулаком прямо в лицо, так что его очки с данными согнулись.
ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
– Это стоило того! – говорит Мартин.
Мужчина нагибается вперед. Из носа у него идет кровь.
– Зачем вы это сделали? – спрашивает женщина в ужасе.
– Оставь, – говорит мужчина. – Наверное, я это заслужил.
– По моему опыту это заслужил каждый, – говорит Мартин. – А теперь я хочу, ребята, чтобы вы говорили прямо.
Женщина начинает говорить:
– Когда Джон Наш, – мужчина и женщина сжимают кулаки перед сердцем и потом одновременно разводят пальцы и руки, – понял, что потребуется покушение на его жизнь, чтобы освободить его из плена собственного тела и позволить ему проникнуть в Сеть…
– …он определил тысячу двадцать четыре избранных лица, – продолжает мужчина, – которым он доверил стать спасителем спасителя.
– Но в конце концов им смог стать только один из них.
– И это были вы! Вы являетесь спасителем спасителя.
– Опять Джон Наш, – бормочет Мартин.
Он хватает свой чемодан на колесиках и, прихрамывая, уходит. Последователи спешат за ним.
– Вы – единственный! – говорит мужчина. – Мы так долго вас искали!
– Оставьте меня в покое!
– Не противьтесь своей судьбе! – говорит женщина. – Джон выбрал вас. У него на вас еще планы!
Мартин ковыляет насколько можно быстро. При этом он скорее тащит за собой свой чемодан, чем катит его. Оба фрика преследуют его. Как и небольшая стая дронов, которая образовалась над ним.
– Как вы меня вообще нашли? – кричит Мартин.
– Во «Взгляде в мир» – отвечает мужчина.
– Мы установили оповещение, которое срабатывает всякий раз, когда вы где-то появляетесь, – объясняет женщина.
– Но только сейчас, у фонтана Брин, мы застали вас лично!
– Оставьте меня в покое, черт подери! – кричит Мартин.
– Ты должен еще дать нам оценку, Мартин, – говорит один из дронов.
– Десять звезд! – кричит Мартин. – Вы все получаете десять звезд! А теперь быстро убирайтесь!
Дроны по-прежнему парят на одном месте.
– Что еще? – спрашивает Мартин. – Что вам еще нужно?
– Мы хотим еще провести с тобой клиентский опрос, Мартин, – говорит дрон.
Мартин кричит. Он кричит, не произнося слов. Он просто кричит.
Ситуация с криками в общественных местах выглядит следующим образом: это привлекает к себе внимание. Это то, чего следовало бы избегать любой ценой, если рядом полицейские. Прежде всего, если кто-то вроде Мартина только что опустился ниже уровня 10. Перед ним выросли женщина-полицейский и ее коллега. Фрики отпрянули назад.
– Кто вы? – спрашивает женщина-полицейский.
– Это «бесполезный», – говорит ее коллега.
– И почему мы так орем? – спрашивает женщина.
– Кто «мы»? – уточняет Мартин.
– Вероятно, чиновница имеет в виду королевское «мы», мой король, – говорит голос в голове Мартина. Но теперь это не тот красивый, соблазнительный голос Скарлетт Заключенной – уровневая способность, которую Мартин, очевидно, потерял. Его сменил стандартный женский голос.
– Ты, ты, парень, – говорит полицейский. – На кого ты только что кричал?
– На дронов! – объясняет Мартин. – На дронов! – Он показывает наверх, но там уже нет ни одного дрона.
– Ладно, – говорит полицейский. – Тогда выворачивай карманы.
– Что? – восклицает Мартин.
– В соответствии с Законом о социальном мире полиция имеет право задерживать и обыскивать всех людей с уровнем ниже 10, независимо от наличия подозрения, – объясняет женщина-полицейский.
– Я не «бесполезный»! – говорит Мартин. – Я Мартин Управляющий. Моему отцу принадлежит…
– У тебя 9-й уровень, – возражает полицейский. – Поэтому ты «бесполезный».
– Я «бесполезный»? – переспрашивает Мартин растерянно.
– Но не для нас, – уточняет женщина-полицейский, улыбаясь.
Ее коллега тоже улыбается:
– Нет. Не для нас. Нам ты как раз поможешь.
Полицейские имели в виду следующее: так как они получали вознаграждение за посредничество, они пытались найти что-то предосудительное, если кого-то задерживали. Прежде всего в конце месяца, когда квоты на выплату премии не были еще исчерпаны.
– Смотри на вещи с положительной стороны, – призывает Мартина женщина-полицейский. – По крайней мере, тебе не придется больше задаваться вопросом, где ты проведешь следующую ночь.
– У нас для тебя приготовлена прекрасная камера-вытрезвитель, – говорит полицейский.
Мартин не сопротивляется, когда они его уводят.
– Уровень 9, – бормочет он и улыбается. Уровень 9. Наконец-то. – В течение всей его жизни отец давал ему понять, что он «бесполезный». Но в глубине души он и сам всегда так думал. А теперь он наконец стал им совершенно официально. Мартин Член Наблюдательного совета – Президент фонда – Консультант Управления делами президента – Управляющий – «бесполезный».

ПОХИЩЕНИЯ СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ! QUO VADIS, ГОРОД КАЧЕСТВА?

Петер растерян. Вместо того чтобы получить на ужин вымерших животных, он сидит на полу склада, прикованный обеими руками к стальной ножке тяжелого монтажного стола, и красный безликий андроид орет на него. Большую часть того, что он говорит, Петер не понимает, но звучит это угрожающе. Совершенно очевидно, что этот похититель не намеревался становиться его другом. В действительности ему не нужен был Петер. Его целью была Кики. Петер являлся чем-то вроде червя на крючке. Наживкой. Конечно, Петер понимал, с кем он имеет дело. Это был тот самый мерзавец, который разрушил его клинику.
Циклоп наклоняется к нему:
– У тебя совершенно очаровательный синяк под глазом. Может быть, ты хочешь, чтобы и второй глаз соответствовал первому?
Эрнст и Бертрам смеются.
Петер качает головой.
– Тогда скажи мне, где она скрывается.
– А теперь кто? – спрашивает Петер. – Твоя мать? Я клянусь тебе, это было действительно всего один раз. Мы познакомились в этом робо-секс-борделе и…
Кулак циклопа приводит Петера в боевую готовность.

Когда Петер приходит в себя, он видит, что ситуация явно изменилась. Циклоп совершает загадочные движения руками и при этом поет. Как будто вселенная пытается доказать Петеру, что все может стать еще более странным.
«I’m not the man they think I am at home! – раздается из аватара. – Oh, no, no, no, I’m a rocket man».
– Что он здесь делает? – спрашивает Петер. У него болит пятая точка от продолжительного сидения на твердом каменном полу.
Эрнст, который как раз менял повязку на своей правой руке, поднимает глаза и говорит:
– Наверное, он делает себе сэндвич. И при этом поет Элтон Джон.
– Что?
– Кукловод иногда забывает выйти из системы, – говорит Бертрам. – И тогда аватар повторяет все, что он делает, но Кукловод этого не знает.
– Почему вы ему об этом не скажете? – спрашивает Петер.
– А зачем? – удивляется Эрнст. – Мы никогда этого не делаем.
– Это очень смешно, – добавляет Бертрам.
– Ты бы видел аватара, когда Кукловод идет в туалет!
Эрнст сгибает колени и делает вид, будто он сидит на унитазе и тужится.
Бертрам смеется.
– Кроме того, – говорит Эрнст, – это намного лучше, чем автоматический режим. В этом случае циклоп всего лишь холодная машина для убийства. Это неинтересно.
– Nope (англ. –  А вот и нет), – говорит Бертрам, качая головой. – Его глаз светится тогда жутким красным светом. Very scary (англ. –  Очень страшно).
– А как же зеленые спортивные костюмы? – спрашивает Петер.
– Это ответный цвет красному, понимаешь? – объясняет Эрнст.
– Босс считает, что наш зеленый цвет подчеркивает красный цвет циклопа, – говорит Бертрам.
Кукловод, кажется, закончил с приготовлением сэндвича, так как циклоп твердым шагом идет по комнате и то и дело подносит руку к своему несуществующему рту.
– О! Я думаю, он возвращается! – говорит Эрнст.
– Мы ничего не должны сделать? – спрашивает Бертрам. – О да, конечно!
Бертрам берет со стола бесформенный предмет и направляет его на Петера.
– Нет, пожалуйста, – говорит Петер и инстинктивно сжимается. – Я еще не хочу умирать!
– Это всего лишь старая камера моментальной съемки, you idiot, – говорит Бертрам.
– Никаких цифровых технологий. Ты понимаешь? – объясняет Эрнст. Он подходит к Петеру, ухмыляется и вытягивает палец вверх.
Бертрам нажимает на кнопку. Петера ослепляет яркий свет. И сразу вслед за этим из камеры появляется листок бумаги. Бертрам берет его и начинает им трясти. Циклоп делает движение, как будто он что-то отодвигает в сторону.
Бертрам рассматривает фото.
– Наверное, это плохо, что ты тоже изображен на фото, – говорит он наконец. – Я имею в виду, что мы не должны оставлять следов.
– Гм, – говорит Эрнст, – возможно, ты прав.
Эрнст отходит чуть в сторону. Бертрам снова направляет камеру на Петера. Щелчок, вспышка, листок бумаги, потряхивание.
– А теперь? – спрашивает Эрнст.
– А теперь вы пойдете и передадите наше послание машинам в его клинике, – гремит голос циклопа. – Мое предложение простое: ваша жизнь за его жизнь.
– Конечно, босс! Оn our way! (англ . – Уже идем!) – говорит Бертрам. Оба гангстера исчезают из складского помещения.
Циклоп поднимает фото с изображением ухмыляющегося Эрнста и качает головой.
– Как сложно подобрать подходящий персонал.
Петер мог бы это подтвердить, но некоторое время тому назад он кое-что обнаружил. Его руки были скованы за спиной наручниками, соединенными со стальной ножкой тяжелого монтажного стола. Но стол не был закреплен на полу. Если бы Петер прижался спиной к столешнице, ему удалось бы приподнять стол настолько, что он сумел бы протащить цепь наручников под стальной ножкой.
– Тогда, – говорит Кукловод, – расскажи-ка что-нибудь о себе.
– Я… э… – говорит Петер. – Я… э… не знаю… что мне?..
– Ты лекарь машин, не так ли? Что же ты делаешь?
– Я… э… я лечу машины.
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты не самый интересный собеседник в мире?
– Не один раз, – отвечает Петер.
– Что же мне сделать с твоей маленькой подружкой, если я ее заполучу, гм?
– Она не моя подружка.
– Это забавно, что никто больше не хочет с ней иметь дело, как только я включаюсь в игру.
– Я не это имел в виду. Просто дело в том, что она порвала со мной отношения. Для меня это было полной неожиданностью. Я…
Циклоп резко поворачивает голову.
– О да, я… э… провожу всего лишь тестирование системы… – говорит он. – Я сейчас…
Циклоп замолкает. Он больше не шевелится. Его фасеточная камера загорается красным светом.
– Вы еще здесь? – спрашивает Петер.
Тишина.
Петер гремит своими наручниками. Циклоп поворачивается к нему. Его красный глаз сверкает. Петер сразу прекращает шевелиться. Если присутствие Кукловода было неприятно Петеру, то его отсутствие было прямо-таки жутким. Он остается почти неподвижным в течение нескольких минут. Потом красный свет в глазу циклопа опять гаснет.
– Извини за небольшую паузу, – говорит Кукловод. – Теперь я оставлю тебя с циклопом наедине. Срочные дела. Ты понимаешь.
– Что?
– Я переключу его на автоматический режим с указанием заткнуть тебе глотку твоими гениталиями, если ты начнешь орать, и укоротить тебе ноги, если ты попытаешься сбежать.
– Э… о’кей, – соглашается Петер.
– Ты это понял?
– Да. Это было очень образно.
– Хорошо, – говорит Кукловод.
Фасеточная камера циклопа направлена прямо на Петера. Она опять излучает красный свет.
– Эй! – кричит Петер. – Вы еще здесь?
Циклоп молчит.
– А что, если мне надо в туалет? – спрашивает Петер.
Ответа нет.
– Мне нужно в туалет!
Тишина.
– Отлично.
Петер чуть отползает от циклопа, насколько это возможно в цепях. Голова циклопа немного шевелится, и фасеточный глаз следует за его движением.
– Ты умеешь говорить? – спрашивает Петер. – В автоматическом режиме?
Ответа нет.
Петер рассматривает циклопа.
– Ты теперь больше не аватар, да? Теперь ты просто андроид…
Молчание.
– Ты можешь рассказать мне о своих проблемах, понимаешь? Я сертифицированный лекарь машин. Не может быть приятно, когда на тебе ездит такой мерзавец.
Никакой реакции.
Петер размышляет. Через некоторое время он говорит, как будто то, что он сказал, является самым естественным на свете:
– Мужчина, две панды, плитш, платш, тринадцать, песок, глаза закрыты, бумм.
Сначала циклоп никак не реагирует. Потом он начинает посмеиваться, хихикать, гоготать. В конце концов он падает от смеха на колени.
– Плитш платш! – кричит он. – Бумм!
Он лежит на полу, покатываясь от смеха, и бьет кулаком по камням, которые – к ужасу Петера – покрываются трещинами. Петер изо всех сил упирается в столешницу, протаскивает цепь наручников под стальной ножкой и бежит прочь, ни разу не оглянувшись. Его руки все еще скованы за спиной. Он подбегает к двери, нажимает на ручку и оказывается на лестнице. Потом он мчится вниз по ступеням. «Если я сейчас споткнусь, – думает он, – я упаду прямо носом вниз». И это интригующий, но не имеющий ответа вопрос: споткнулся бы он, если бы не подумал об этом?

CUI BONO? ИСТИННЫЕ ПРИЧИНЫ ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ! ПРАВИТЕЛЬСТВО НЕ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ ИХ УЗНАЛ!

– Вот так, – говорит генерал Дрэгквин. – Обычный самоходный автомобиль имеет более сотни миллионов строк кода. Согласно одному исследованию, индустрия программного обеспечения на тысячу строк кода допускает примерно тридцать ошибок. Наши системы вооружения в целом имеют миллиарды строк кода.
– Что вы хотите этим сказать? – спрашивает Айша.
– Та или иная ошибка, к сожалению, неизбежна. Мы, конечно, пытаемся устранить ее на этапе тестирования. Но некоторые ошибки обнаруживаются только в процессе практического использования.
– Вы не можете говорить более конкретно? Сегодня вечером начинается партийный съезд, а вы до сих пор мне так и не сказали, что, черт подери, стало причиной развязывания Третьей мировой войны.
– Мне очень жаль, – говорит генерал. – Наши исследования еще продолжаются.
Вся на нервах и не прощаясь, Айша выходит из кабинета генерала. В коридоре она видит Лусию, которая поворачивается к ней, а затем исчезает в дамском туалете.
– Серьезно? – бормочет Айша.
Она размышляет недолго и передает свою сумочку сотруднику президентской охраны.
– Храните эту сумку, даже ценой вашей жизни, – говорит она и входит в дамский туалет.
Одна из двух кабинок закрыта. Из нее раздается голос:
– Привет, Мисси!
– Привет, девочка, – отвечает Айша.
Из кабинки доносится звук спускаемой воды.
– Ты находишься там, потому что тебе действительно нужно было в туалет? – спрашивает Айша. – Или у нас конспиративная встреча, чтобы обменяться информацией?
Лусия выходит из кабинки, выплевывает жевательную резинку в мусорный контейнер и говорит:
– Для обмена вам тоже надо иметь информацию для меня.
– Умница.
Айша замечает, что звук из смывного бачка продолжается.
– Значит, тебе удалось найти что-нибудь в сети военных? – спрашивает она.
– Да, – отвечает Лусия. – Только вам это не понравится.
– Тем не менее я хотела бы это услышать, – говорит Айша.
Лусия подходит к зеркалу и поправляет волосы. Между тем звук раздается не только из смывного бачка, но и из водяных кранов.
Лусия четыре раза дергает себя за мочку уха и вопросительно смотрит на Айшу.
Айша качает головой:
– Я всегда вынимаю уховертку перед конспиративными встречами в туалете.
Лусия кивает.
– Корова, – говорит она.
– Что?
– Корова, – повторяет Лусия.
– Корова? – переспрашивает Айша. – Это пятнистое животное с противоестественным розовым выменем, из которого идет молоко? Такая корова?
– Да. Корова со склонностью к нелегальному переходу границы.
– В самом деле?
– За несколько секунд до того, как началась Третья мировая война, одна корова забрела в демилитаризованную зону между Кван 6 и Кван 7.
– Да, но это все же не причина, чтобы объявлять войну.
– Это так, но никто и не объявлял войну. Как я предполагала, сработал только один триггер, хотя его никто не провоцировал. После чего вверх поднялись дроны. Это спровоцировало триггеры на противоположной стороне. И так далее. Костяшки домино уже давно выстроились в цепочку. Не было только глупой коровы, которая бы толкнула первую костяшку, вы понимаете?
– Я не понимаю, – говорит Айша. – Или более того – я не хочу понимать.
– В начале атомного века, по официальным оценкам, предполагалось, что максимально опасная авария будет происходить один раз в миллион реакторо-лет, – говорит Лусия. – Вы это знали? Эта цифра была, конечно, нереальной. Чтобы получить приемлемое показание времени, сначала нужно разделить его на количество всех реакторов. Если это сделать, то одна крупная авария будет происходить каждые две тысячи триста лет. Конечно, это звучит уже не так потрясающе, но две тысячи триста лет тому назад в Риме считалось шиком ходить в простыне. Это было так давно.
– Я надеюсь, что это отступление в какой-то момент окажется необходимым, – говорит Айша.
– Нет, не думаю. Но я думала, что мы просто здесь болтаем. Я не знала, что у вас мало времени.
Айша закатывает глаза. Потом она вздыхает и улыбается.
– Продолжай.
– Итак, предположительно, каждые две тысячи триста человеческих лет будет происходить одна максимально опасная авария, – говорит Лусия. – К сожалению, в течение первых шестидесяти лет произошло четыре аварии с оплавлением активной зоны.
– Похоже, кто-то просчитался…
– Да.
– И как, черт подери, это связано с Третьей мировой войной?
– Знаете ли вы, что стало причиной аварии на атомной электростанции «Три-Майл-Айленд»? Негерметичная прокладка. Крошечная проблемка. Об этом не стоило бы упоминать, если бы выходящая влага не попала в смежную систему, которая, в свою очередь, ошибочно отключила водяные насосы. Но они были очень важны для охлаждения реактора. Поэтому были включены аварийные насосы. К сожалению, по неизвестным причинам был закрыт основной клапан. Но операторы в реакторном отсеке не знали этого, так как контрольная лампочка клапана была закрыта табличкой о ремонте другой системы, которая, опять же, не имела к этому никакого отношения.
– То есть ты, весьма окольными путями, пытаешься дать мне понять, что в сложных, тесно взаимосвязанных системах ошибки очень быстро перескакивают с одной подсистемы на другую и что даже малейшие проблемы могут стать причиной глобальной катастрофы?
– Да. А знаете ли вы, какие системы также являются сложными и тесно связанными друг с другом?
– Автономное вооружение.
– Верно. Даже в тех областях, где безопасности уделяется самое большое внимание, например в космосе или на атомных электростанциях, то и дело происходят аварии. Разумеется, системы тестируются в достаточной степени, но…
– …многие ошибки обнаруживаются только в процессе эксплуатации, – говорит Айша.
– Каждая отдельная ошибка очень маловероятна, но возможных ошибок так много, что одна из них, скорее всего, произойдет. Очень сложно предугадать, какие проблемы могут возникнуть в нестандартной ситуации.
– А война – это крайне нестандартная ситуация.
– Да.
– Значит, корова, – говорит Айша.
– Да.
Айша хватается за голову:
– Неудивительно, что военные мне ничего об этом не рассказывали.
– Насколько я знаю, корова, впрочем, еще жива, – говорит Лусия.
– Ну, слава богу.
– И что вы будете теперь делать? – спрашивает Лусия. – Вы скажете об этом в своей речи?
– Ты с ума сошла! – говорит Айша. Она вздыхает. – Я объясню людям, что эта война была необходима.
– Поэтому вы напишете что-то туманное о жестокости наших противников и необходимости защищать демократию, свободу и права человека.
– Совершенно верно.
– Я тоже могу подготовить для вас отчет, – говорит Лусия, – но я подумала, что вам не нужна эта писанина.
– Да, лучше не надо.
Лусия щелкает пальцами, и вода во всех водяных кранах и в смывном бачке тотчас перестает идти.
Шум уступает место неприятной тишине.
– Отличный прием, – говорит Айша.
– У меня их еще много. Вам надо однажды прийти на мое большое шоу.

ОТ ЗВЕЗДЫ ДО ГАНГСТЕРА! КАК МОГ ЦУКО СУТЕНЕР ТАК НИЗКО ПАСТЬ?

За Цуко Сутенером сложно угнаться. Кики заставила своих поисковых агентов прочесать сеть в его поисках. В третий раз она просматривает полученное досье. Оно слишком длинное, чтобы прочесть его целиком. Она, конечно, может навести справки через одного из алгоритмов, которые составляют такие досье. Но эти пустышки имеют очень упрощенное понимание значимости. Чем больше доступ к той или иной информации, тем она важнее. Но для Кики гораздо интереснее малоизвестная информационная точка где-то на заднем плане. Но даже беглый просмотр досье дает довольно ясную картину. Цуко – грязная свинья. Ему можно доверить действительно все, включая убийство ублюдочных детей членов клуба 90-уровневых. Но зачем мерзкому гангстеру иметь альтер эго, которое, в свою очередь, тоже является мерзким гангстером? В этом нет никакого смысла.
Кики закрывает свой айпад. Ее взгляд падает на неподвижную М.А.М.А., расположившуюся в углу.
– Что мне только с тобой делать? – бормочет она.
В соседнем кабинете раздается какой-то звук. Кики берет электромагнитное ружье и встает возле двери так, чтобы она ее закрывала, если кто-то войдет. Сразу вслед за этим дверь действительно распахивается. Кики уже хочет нажать на курок, но тут в комнату вваливается Петер.
Кики вздыхает и опускает ружье.
– Извини, – бормочет Петер. – Я перепутал двери…
Кики в шоке смотрит на него. У Петера на лице два синяка и несколько ссадин и, похоже, сломан нос.
– Боже мой! Что у тебя с лицом? Тебя кто-то избил?
– Нет. То есть да. Но главным образом я споткнулся.
Петер протягивает ей руки, которые все еще сковывают наручники.
– Когда я споткнулся, мои руки были за спиной.
– Ух, – произносит Кики и корчит гримасу. Она достает из ящика несколько небольших металлических предметов и начинает ими колотить по замку на наручниках.
– Так что случилось? – спрашивает она.
– Это парень… – говорит Петер, все еще не отдышавшись. – Это парень, который хочет меня убить. Он опять появился!
– Я знаю, – говорит Кики. – Я даже знаю, кто его нанял.
Петер в изнеможении опускается на стул рядом с Кики.
– Ты уже это знаешь?
– Да. Мой отец.
– Нет, я имел в виду, что ты знаешь, что он опять появился?
– Понятно. Разве я тебе не рассказывала? Он уже второй раз пытался меня убить, но потом с безоблачного неба упал робот-пылесос и убил его.
– Твой отец? – переспрашивает Петер ошеломленно.
– Мне кажется, ты постоянно заменяешь актуальный предмет разговора вопросом, – говорит Кики. – Да, мой отец. Он шеф MyRobot.
– Подожди, – говорит Петер и начинает ерзать на стуле. – Ты только что сказала, что робот-пылесос упал с неба?
– Да, – отвечает Кики. – Просто так. Бумм. Цак.
– Шеф MyRobot? – переспрашивает Петер. – Кстати, это я выбросил робот-пылесос из дрона.
– Да, шеф MyRobot. Длинная история. Если ты перестанешь так волноваться, я все тебе расскажу.
Петер усаживается поудобнее.
– Все в порядке, – говорит он. – Я внимательно слушаю.
– Подожди, – говорит Кики. – Ты только что сказал, что выбросил робот-пылесос из дрона?
– Да, я выбросил робот-пылесос из дрона, – говорит Петер. – Если это не новый тренд, то это, должно быть, пылесос моих родителей.
– Зачем ты это сделал? Это антиобщественный поступок – бросать что-то из дрона.
– Я не хочу об этом говорить.
– А теперь честно, – говорит Кики. – Ты выбросил из дрона пылесос, который раздавил циклопа?
– Предположительно.
– Черт подери. Я бы с удовольствием поставила на это, шансы, наверное, были бы астрономическими.
Наконец раздается щелчок, и наручники открываются.
– И твой отец является шефом MyRobot? – спрашивает Петер и опять сползает на своем стуле вперед. – Так кто из нас двоих из светского общества, гм?
Кики рассказывает, что она выяснила.
– Значит, она была прототипом, – говорит Петер с удивлением.
– Да. Мой дед должен был отдать его моим родителям. Возможно, он действительно заботился обо мне. Или хотел просто провести тест.
Петер ерзает на стуле.
– Но прототип няни, который похищает ребенка из семьи… – говорит он.
– Это просто плохая реклама, – отвечает Кики. – Да.
– Значит, они все скрыли.
– И мой отец по-прежнему не хочет, чтобы это вышло наружу.
– О’кей. Ну, хорошо, – говорит Петер. – С моей семейной травмой я не смогу здесь конкурировать.
– У тебя есть семейная травма?
– Она имеет отношение к роботу-пылесосу.
– И ты не хочешь об этом говорить?
– Нет, не хочу.
– Откуда ты , собственно говоря, знаешь, что существует еще некий циклоп? – спрашивает Кики.
– Он меня похитил.
– И ты от него сбежал?
– У меня есть свои приемы.
Петер соскальзывает на своем стуле влево и сидит теперь лишь на половине стула.
– Что ты все время ерзаешь на стуле?
– Я сам не знаю, – говорит Петер. – Какой-то неудобный стул. По крайней мере, мне больно на нем сидеть.
Кики внезапно вскакивает.
– Опусти брюки, – кричит она. – Ну, давай же!
– Э… о’кей, – говорит Петер, – хотя я нахожу приказной тон несколько странным. Но почему бы не попробовать что-нибудь новое?
– Повернись, – командует Кики. – Я хочу посмотреть на твою пятую точку.
– Нет! Это я хочу посмотреть на твою  пятую точку! – отвечает Петер. – Раздевайся! Э… быстро!
Кики закатывает глаза.
– Я хочу только посмотреть, не вживил ли тебе Кукловод в задницу отслеживающий чип.
– О! – восклицает Петер смущенно.
– Если подумать – я знаю, что это твоя не самая сильная сторона, – то это наиболее вероятное объяснение того, что тебе удалось от него сбежать!
Петер ничего не отвечает. Кики вопрошающе смотрит на него.
– Я думаю! – говорит он.
Потом он встает и опускает брюки.
– Трусы тоже, – говорит Кики. – Не будь таким робким.
Петер снимает трусы и поворачивается к Кики спиной. Она начинает осматривать его пятую точку и при этом щиплет его за ягодицы.
– Не выставляй меня дураком, – говорит Петер.
– Выставлять дураком, – говорит Кики, – очень подходящее слово.
Потом она наиболее тщательно исследует один участок.
– Черт!
– Что случилось?
– Стой так! – кричит Кики и мчится в другую комнату.
– Ну, понятно, – говорит Петер, стоя со спущенными брюками. – Я стою. Почему бы и нет.
Кики возвращается, держа в руке какой-то небольшой прибор, и подносит его к ягодице Петера. Прибор издает интенсивные звуковые сигналы, что редко бывает положительным знаком.
– Проклятие!
– Извини, – говорит Петер. – Я не знал…
– Я пытаюсь утилизировать чип целенаправленным электромагнитным импульсом.
– Что?
– Ты ничего не почувствуешь.
– А это не вызовет рак?
– Одни говорят так, другие – эдак.
– Утешила. На счет три?
– Уже все.
– Что?
Петер поворачивается к Кики.
– Но за это, – говорит он, – я имею право сейчас проверить, нет ли и в твоей заднице отслеживающего чипа.
– Ты трепло, – говорит Кики. – Мы должны немедленно отсюда уходить.
Внезапно в коридоре раздаются шаги. Кики поворачивается к двери как раз в тот момент, когда она с грохотом слетает с петель. Циклоп входит в логово Кики, его охранники – следом за ним.
– О, – говорит Кукловод весело. – Я надеюсь, что мы не помешали чему-то важному.
Эрнст и Бертрам смеются.
Петер, у которого от обследования его пятой точки возникла небольшая эрекция, видит, как его член в рекордно короткое время приходит в обычное состояние.
Он быстро натягивает трусы и брюки.
– А мне он сказал, что у вас больше нет отношений, – говорит Кукловод, смеясь.
Петер оглядывается в поисках возможности для побега. Только как? И куда?

КАК ВЫ МОЖЕТЕ ЛЕГКО И БЫСТРО СНИЗИТЬ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ТРУДА НА 32 ПРОЦЕНТА ЗА СЧЕТ МНОГОЗАДАЧНОСТИ

Циклоп оглядывается в логове Кики. Он ищет дополнительные выходы. Но ни одного не находит.
– На сей раз ты от меня не уйдешь… – говорит он.
– Ты это уже как-то утверждал, – говорит Кики. – И не обижайся на меня, но я считаю, что твоя третья инкарнация выглядит довольно дешево. Ты обанкротился?
– Ты, наверное, хочешь, чтобы я вырвал твой язык, пожарил его во фритюре и потом предложил бы Эрнсту на обед.
– Э… нет.
– Даже я этого не хочу, – говорит Эрнст.
Циклоп делает шаг вперед.
Кики и Петер пятятся назад. Петер, защищая Кики, встает перед ней.
– Героический поступок, – говорит Кики. – Героический, но бесполезный.
– Послушай, – отвечает Петер, – быть бесполезным – это моя фишка.
– Эрнст, Бертрам, – гремит циклоп, – хватайте червя.
Оба гангстера оттаскивают Петера от Кики и ставят его на колени.
– Эрнст и Бертрам? – спрашивает Кики. – В самом деле? Это ваши настоящие имена? Эрни и Берт?
– Что в этом смешного? – спрашивает Эрнст.
– Если я спрошу вежливо, вы споете потом для меня песенку писклявой утки?
– Ну, я не против выполнить последнее желание, – говорит Эрнст. – А еще я достаточно музыкален, но, к сожалению, не знаю этой песни.
– Я тоже не знаю, – говорит Бертрам.
Петер начинает петь:
– Писклявая утка, ты моя. И принадлежишь только мне одному. Писклявая утка, я так тебя люблю. – При этом он танцует, как только может, стоя на коленях.
– Что ты делаешь? – спрашивает циклоп.
– Я… э… – говорит Петер, – я пытаюсь выиграть время очень недостойным способом.
– Хватит, – говорит циклоп. – Не то чтобы я был известен чрезмерной силой…
Эрнст и Бертрам смеются, как будто Кукловод удачно пошутил.
– …но для вас, – продолжает он, – я сделаю исключение.
Он подходит к Кики и прижимает ее к стене. Петер хочет вскочить на ноги, но Эрнст наносит ему болезненный удар рукояткой пистолета.
– До тебя, – говорит Кукловод, – никто еще не уничтожал одного из моих аватаров.
– Меня это удивляет, – говорит Кики. – Я считала, что это не особенно сложно…
Циклоп бьет Кики в живот. Кики стонет.
– Как ты уничтожила моего последнего аватара? Чем ты ударила его по голове?
– Это был робот-пылесос, – отвечает Кики.
– Что?
– Но это была не я.
– Это был я! – говорит Петер. – Я выбросил его из дрона.
– Зачем ты, черт возьми, выбрасываешь пылесос из дрона? – спрашивает Кукловод.
– Я не хочу об этом говорить, – отвечает Петер.
– Это антиобщественный поступок – бросать что-то из дрона! – говорит Эрнст.
– И это строго воспрещается! – добавляет Бертрам.
Циклоп поднимает руку:
– Ну, хватит. Вы что не видите, что они хотят нас обдурить?
Он хватает Кики за горло.
– Ну, хорошо, принцесса, тогда я сейчас возьму твою очаровательную голову и пронесу ее через эту стену, – говорит он. – Ты уже заинтригована? Я считаю до трех, потом волшебное слово. – Он делает взмах рукой, и Кики повисает на ней как кукла. – Один, два, три! Абракадабра…
Прежде чем циклоп успевает ударить Кики о стену, он неожиданно получает мощный удар чем-то твердым по затылку.
– Что это было? – спрашивает Кукловод и отпускает Кики, которая падает на пол.
Позади циклопа стоит няня-бот со сковородой в руке.
– Ты кто? – спрашивает циклоп, смеясь. – Ты хочешь со мной потягаться, да?
Он изображает танцевальные движения и потом делает финт.
М.А.М.А. бросается на него и бьет сковородой в пустоту. Циклоп хватает ее за руку и быстрым движением вырывает ее из тела.
– Мама, нет! – кричит Кики и хочет подпрыгнуть, но Бертрам направляет на нее свой пистолет и качает головой.
М.А.М.А. смотрит на то место, где только что была ее рука, потом кряхтя нагибается и берет сковородку в другую руку.
– Что за удовольствие! – восклицает Кукловод.
М.А.М.А. размахивается оставшейся рукой, но циклоп перехватывает ее. Он сжимает своей левой рукой плечо няни и правой выдергивает ей вторую руку.
– И что теперь? – спрашивает он. – Что ты будешь делать теперь?
М.А.М.А. опускает голову и мчится на аватара. Он делает быстрое движение в сторону. Из его правой руки вылетает раскаленный клинок, и одним единственным ударом он отсекает ноги М.А.М.А. от ее туловища. Ноги отлетают в сторону, а ее торс падает на пол. Удивительным образом он остается в вертикальном положении.
– Ну, сдаешься? – спрашивает Кукловод со смехом.
Монитор на животе М.А.М.А. загорается. На нем появляется торс черного рыцаря.
– Я плюну тебе в глаз и ослеплю тебя! – кричит рыцарь.
– Как ты, мама? – кричит Кики.
Циклоп слегка тычет в торс няни указательным пальцем, и М.А.М.А. опрокидывается назад. Кики отводит взгляд, когда циклоп поднимает свою ногу и разбивает ею голову М.А.М.А. Ее монитор на животе еще раз загорается. На нем надпись: «Ты сердишься на меня?» 
– Ты еще в этом раскаешься! – шипит Кики.
– Сомневаюсь, – говорит Кукловод. – Потому что сейчас…
Потом некоторое время царит тишина. Циклоп молчит.
– Ах, черт! – восклицает Эрнст. – Только не это.
– Sorry, – говорит Бертрам Петеру и поворачивается к Кики: – У нас сбой связи. У циклопа проблемы с буфером.
– Иногда такое случается, когда мы бываем там, где плохой прием.
– А мы там бываем, к сожалению, очень часто.
– Как бы то ни было. Just a second . И он опять будет в порядке.
Бертрам неуклюже бьет циклопа по затылку, как будто это могло чем-то помочь такой сложной машине. Кики выпрямляется.
– Да, – говорит Эрнст после короткой паузы. – Кто-нибудь из вас видел в последнее время какой-нибудь крутой новый сериал?
Петер и Кики лишь молча смотрят на него.
– Я смотрю сейчас «Динозавры в космосе», – говорит Эрнст, – но, честно говоря, я с трудом воспринимаю основную идею.
– Но было классно, когда Т. Рекс в первой серии заблокировал космический челнок, – говорит Бертрам.
– Да! Круто! А вы смотрели что-нибудь путевое в последнее время?
– Ну да, я… э… то есть, – начинает заикаться Петер. – Я, собственно говоря, вряд ли что-то… То есть… Я не знаю…
– О’кей, о’кей, – говорит Эрнст, – мы можем и помолчать, пока аватар вновь не заработает. Я просто подумал…
– Ты не должен думать, – гремит циклоп. – У меня не оборвалась связь. Я просто получил новую информацию. Один из вас двоих, – он показывает на Эрнста и Бертрама, – помог этой шалаве ввести меня в заблуждение. Один из вас меня предал.
– Нет, шеф… – пытается возразить Эрнст.
– Один из вас саботирует меня уже несколько лет! – кричит циклоп.
– Это, вероятно, какая-то ошибка… – говорит Бертрам.
– Я клянусь… – бормочет Эрнст.
– Я требую, чтобы тот, кто предан мне, сейчас же расстрелял предателя! – рычит циклоп. – Немедленно!
Почти одновременно гремят два выстрела, и Эрнст и Бертрам падают на пол, как марионетки, у которых обрезали нитки. На их зеленых спортивных костюмах образуются красные пятна. Цвета действительно прекрасно сочетаются друг с другом.
Циклоп качает головой и бьет себя ладонью по почти безликому лбу робота.
Кики пользуется возможностью, берет стул и с размаху бьет им циклопа в бок. Стул разваливается. Циклоп стоит неподвижно на месте.
– Ах, детка, – говорит он. – Эта штуковина из титанового сплава. Ты можешь разбить таким образом все предметы твоего интерьера, не оставив даже вмятин.
Кики смеется. Это был смех облегчения. У Петера возникло чувство, будто он пропустил удачную шутку.
– Отберите у них оружие, – говорит циклоп, – если вдруг эти тупицы придут в себя.
Кики собирает оружие, в то время как Петер стоит с открытым ртом, а потом наконец произносит:
– Минутку…
– Мне кажется, он запутался, детка, – говорит циклоп.
– Это его проблемы, – отвечает Кики.
– Вы!.. – кричит Петер. – Вы – Старик!
– Ну, посмотри-ка на него!
– Вы настоящий сейчас? – спрашивает Петер. – Вы – Кукловод?
Циклоп поворачивается к Кики:
– Что ты только в нем находишь, детка?
– Я нахожу его довольно милым.
– Минутку, вы не Кукловод! – восклицает Петер. – Вы его только что взломали.
– О! – говорит удивленно аватар и указывает на Петера. – В какой-то момент я подумал, что он действительно глуп.
– Он не глуп, – отвечает Кики. – Он всего лишь не очень быстр.
– А что, собственно говоря, с твоим лицом? – спрашивает Старик.
– Я споткнулся, – говорит Петер.
– Так, так.
– Я действительно только споткнулся.
– Я верю тебе, – говорит Старик. – Я хорошо представляю себе, какой это неслыханный вызов – на твоем интеллектуальном уровне координировать движение двух ног. Если говорить в целом, то я восхищаюсь тем, что ты не спотыкаешься значительно чаще. Но, может быть, тебе уже кто-то советовал опираться на руки, если вдруг такое происходит.
– Мне кажется, ты нравишься ему, – говорит Кики.
– Как вы узнали, что нам требуется помощь? – спрашивает Петер.
– М.А.М.А. меня оповестила, – отвечает Старик.
Кики смотрит на совершенно изуродованную няню. И при этом у нее возникает множество противоречивых чувств.
– И она выиграла для меня время, которое мне было необходимо, чтобы лишить Кукловода возможности контроля.
– И как, черт подери, тебе это удалось? – спрашивает Кики.
– Ты помнишь куб данных, который я стянул из головы последнего воплощения? Очень познавательно.
Кики опускается на пол возле останков своей няни.
– Мне очень жаль, – говорит Петер.
– Это абсурд – оплакивать машины, – говорит Кики, в то время как у нее по щеке стекает слеза.
– Кукловод нашел тебя только из-за меня, – говорит Петер. – Это все моя вина.
– Чушь, – говорит Кики. – Если бы ты не выбросил пылесос из дрона, я бы умерла еще в прошлый раз. Если кто-то и виноват, то это мой отец.
– Подожди! – говорит Старик. – Ты выбросил пылесос из дрона?
– Я не хочу об этом говорить, – отвечает Петер.
Кики осматривает раздавленную голову М.А.М.А.
– Доказательный материал он в любом случае тщательно уничтожил, – говорит она.
– А ты только что сказала, что нашла своего отца? – спрашивает Старик.
– Мне кажется, он постоянно заменяет актуальный предмет разговора вопросом, – говорит Петер.
– Я не совсем понимаю, – говорит Старик.
– Тебе удалось разузнать что-нибудь о Кукловоде? – спрашивает Кики.
– Детка, я как раз дистанционно управлял этой дьявольской машиной, когда мне пришлось предотвратить прерывание взломанного соединения, и все это при постоянных атаках Кукловода, который, кстати, все еще пытается вернуть контроль над своим аватаром. Как, скажите мне, я должен был еще следить за ним?
– Мультислежение, – говорит Кики.
– А тебе известно, что мультислежение является всего лишь эвфемизмом для понятия «одновременно делать плохо несколько вещей»? Только настоящий гений во время всего названного смог бы еще выслеживать Кукловода.
– Значит, тебе удалось что-то узнать? – спрашивает Кики.
– Конечно! – говорит Старик. – Что ты думаешь?
– Тогда выкладывай.
– Данных совсем немного. Я думаю, что это стандартная информация. Но мне еще предстоит расшифровать ее. Впрочем, я боюсь, что не смогу долго сохранять контроль над аватаром. Итак… что я хочу сказать… Спасайтесь, глупцы!
Кики тянет за собой Петера, все еще пребывающего в недоумении.
– Я давно уже хотел это сказать, – бормочет Старик.
Убегая, Петер успевает заметить, как циклоп пытается наносить себе удары. Первый из них, нанесенный со всей силы, попадает в фасеточную камеру.
– Ауа! – вскрикивает он. – Как больно!..
Потом циклоп прыгает на стену. К изумлению Петера, стена при этом обрушивается.
– Бежим, – зовет его Кики.
– Но куда? – спрашивает Петер и мчится за ней следом.
– Тебе надо как следует спрятаться.
– Где же?
– Лучше всего в каком-нибудь общественном месте, где много людей и полицейских.
– У тебя странное представление о понятии «спрятаться».
Кики открывает ворота фабричного цеха, и они оказываются на улице.
– А что будешь делать ты? – спрашивает Петер.
– Я хочу закончить этот фарс.
– То есть?
– Я нанесу визит моему отцу.
Прежде чем Петер успевает задать следующий вопрос, Кики целует его в щеку. Это уже кое-что! Он смотрит ей вслед, пока она не исчезает за углом здания. Он остается один. Куда ни глянь – ни души в этой части машинного квартала, но в конце улицы виднеется что-то на четырех ногах. Петер не верит своим глазам. Это волк. Петер и волк пристально смотрят друг на друга. Когда в непосредственной близости с привычным ревом приземляется пассажирский дрон, волк пускается наутек. Тим и Джимми в новых черных костюмах выпрыгивают из дрона и идут к Петеру.
– О нет, – говорит уверенно Петер. – За последние недели меня и так достаточно часто похищали. Мне этого хватит на всю мою жизнь.
– Но у нас есть распоряжение… – пытается возразить Джимми.
– Если Генрик хочет со мной поговорить, то он должен по мере возможности сам явиться ко мне! – говорит Петер. Без лишних слов он садится на землю и изо всех сил и всеми четырьмя конечностями цепляется за опорную стойку большого рекламного дисплея. Дисплей переключается, и на нем появляется реклама розового дельфина-вибратора.
– Господин Безработный, – говорит Тим, – Петер… – Он нехотя пытается освободить переплетенные руки Петера. – Это ведь глупо.
– Мне все равно, – отвечает упрямо Петер. – Как вы меня вообще нашли?
– Честно говоря, после твоего первого визита, когда ты на обратном пути уснул в дроне, мы вживили тебе в плечо отслеживающий чип…
– У вас, должно быть, проблемы! Почему, собственно говоря, все думают, что они самостоятельно имеют право имплантировать мне отслеживающий чип? И в этом даже нет никакой необходимости! Вы всегда знаете, где кто находится.
– Ну да, но смотри, – говорит Тим, – сегодня я по-настоящему порадовался, что у тебя есть чип, потому что у тебя не было ни уховертки, ни айпада качества.
– Пфф, – произносит Петер.
– Что у тебя с лицом? – спрашивает Джимми.
– Я всего лишь споткнулся!
– Как скажешь.
– Не будь таким ребенком, Петер, – говорит ему Джимми. – Это будет совсем короткий полет. Генрик в городе.
Петер скрестил ноги, обхватив ими стойку рекламного щита. Тим и Джимми хватают его и в этой позе поднимают вверх. Любой йог-авиатор мог бы позавидовать.
– Стоп, стоп. Остановитесь! – кричит Петер. – А где именно Генрик?
– Он на партийном съезде «Партии прогресса». Он хотел бы, чтобы ты тоже там присутствовал, когда он будет выставлять свою кандидатуру.
– Партийный съезд «Партии прогресса», гм? И много там народу? – спрашивает Петер. – И наверняка полиция, да? Если вы мне…
Примерно метрах в двадцати циклоп со страшным грохотом проламывает стену здания. От неожиданности Тим и Джимми отпускают Петера, и он падает на землю.
– Ого!
Циклоп выглядит немного потрепанным, но от этого – более опасным.
– Черт возьми! – восклицает Петер, качая головой. – Ты настоящий вредитель.
Циклоп приближается. Он указывает на Петера:
– Отдайте мне его добровольно, и ваша смерть будет быстрой и безболезненной.
– Хо, хо, хо! Спокойно! – говорит Тим. – Кто вы такой и что?..
Раздается взрыв и циклопа разрывает на части.
– Что это, черт возьми? – спрашивает Петер.
У Джимми в руках совсем маленький пистолет, которым он просто уничтожил циклопа.
– Мне не понравилась его интонация, – говорит он.
– Супер, старик! – говорит Тим и показывает на маленький ствол. – Классная штука!
Джимми бросает пистолет за спину.
– Он рассчитан только на один выстрел, – объясняет он.
– Но взрыв был мощный! – говорит Тим.
Джимми помогает Петеру подняться.
– Эти причиндалы нам вручили на днях на тот случай, если на Генрика нападет бронетранспортер, – объяснил он.
– Понятно, – отвечает Петер. – Я… э… я пойду с вами.
Он встает.
– А черные костюмы, кстати, идут вам гораздо больше.
– Я тоже так считаю, – говорит Джимми. – Это было твое предложение, не так ли?
– Спасибо за это, – говорит Тим. – В белом костюме я всегда чувствовал себя немного неловко.

ЧТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПЛАНИРУЕТСЯ НА КОНГРЕССЕ «ПАРТИИ ПРОГРЕССА»! БЕЗ ЦЕНЗУРЫ!

Как это было на протяжении многих лет, партийный съезд «Партии прогресса» проходит в огромной аудитории штаб-квартиры What-I-Need. Джон критически относился к такому виду корпоративного спонсорства. Тони не видел в этом никаких проблем. Его проблема заключалась в том, что большой зал не был заполнен до отказа, потому что в то же самое время Генрик Инженер выступал с речью в малой аудитории. Абсолютное поражение. Конечно, когда проходит большая конференция, всегда есть мероприятия, которые проводятся параллельно. Но никто не выступает с речью одновременно с президентом. Кто бы ни спланировал такой ход событий, думает Айша, наверняка он заставил Генрика хорошо заплатить ему за это, потому что завтра она лично разделается с ним, упакует в посылку и отправит в TheShop в качестве возврата. Айша смотрит на публику. Она стоит на трибуне, чуть позади Тони.
«Я опять стою за ним, – думает Айша и улыбается. – И я опять только что улыбнулась… Это заставит сильнее биться сердца всех сторонников теории заговора. – Безмолвно, но отчетливо она артикулирует три слова: – Да пошли вы».
– …если мы не хотим, чтобы такие понятия, как демократия, свобода и права человека, остались пустыми словами… – говорит Тони.
Он произносит речь, которую ему написала Айша.
– …тогда… э… мы также должны быть готовы за это бороться…
И произносит он ее плохо.
– …в частности, э… здесь, в Стране Качества…
Наизусть он, конечно, не может ее произнести.
– …и повсюду в мире…
Если бы он хотя бы бегло прочитал текст, который ему передавали его контактные линзы.
– Эта война была страшной трагедией…
Айшу удивило бы, если бы он пробежал речь заранее.
– …но, к сожалению, неизбежной!
Она могла бы позволить ему говорить все что угодно.
– Я совершенно честен с вами: мы никогда не хотели применять автономное оружие!
Может быть, в следующий раз она побалует себя небольшим развлечением и поместит в текст пару «пасхальных яиц». Например, очень забавно, когда подруга называет вам несколько случайных слов, которые вы должны включить в вашу речь.
– Но против автономных систем вооружения…
Однажды ей удалось вставить в речь, обращенную к старому президенту, слова: китайский болванчик, электрокипятильник и грязная лужа, и никому это не показалось смешным.
– …помогут только… э… автономные системы вооружения!
Айша до сих пор помнит этот отрывок наизусть: «Я не хочу, чтобы в моем правительстве были подпевалы, соглашатели или китайские болванчики! Я хочу, чтобы это были люди, которые мне скажут, что спираль электрокипятильника накалилась, и что важно – до того как масса закипит!» 
– Мы никогда не забудем тех, кто принес свою жизнь, э…
Айша могла бы попросить Лусию дать ей три слова для следующей речи.
– …на алтарь свободы. Я хотел бы упомянуть здесь имя одного из наших героев. Янош Матрос!
Айша от изумления открыла рот.
– Янош, твое имя мы никогда не забудем…
Она поспешно набирает текст на своем смарме и посылает сообщение на линзы дополненной реальности Тони: «Йонас! Юношу звали Йонас…».
… и будем думать о тебе, э… Йонас Матрос, – говорит Тони, совершенно сбитый с толку. – И чтобы такая трагедия больше никогда не повторилась, э… я решил, э… что мы введем запрет на любые шнурки, с немедленным вступлением запрета в силу!
Теперь Айша в полном ужасе. Этого не было в ее речи. Тони смотрит в зал. Для политика есть только одна реакция хуже, чем освистывание. Тихое хихиканье. Люди в зале хихикают.
– Для старой обуви будет, конечно, э… переходный период, – говорит президент.
Больше всего Айше хотелось от стыда провалиться сквозь землю.
– О боже, – бормочет она чуть слышно, – я не верю в тебя, но, пожалуйста, сделай что-нибудь, что вытеснит этот бред из новостных лент…
– Здесь не над чем смеяться! – восклицает Тони. – Я знаю, что в этом зале есть люди, которые умнее, чем мы все, вместе взятые!
Это граничит с математическим фокусом, думает Айша. Часть массы, которая больше, чем сама масса. Это не имеет никакого смысла.
– И всех этих умных людей я призываю работать со мной вместе над дальнейшим процветанием нашей родины!
Если, конечно, в массе нет негативно настроенных людей. То есть людей, которые настолько глупы, что они снова снизят суммарный интеллект. Тони, например.
– Я назову план: Страна Качества 2.0.
Чем дольше Айша над этим размышляет, тем больше она приходит к убеждению, что, вероятно, почти в каждом помещении есть люди, которые умнее, чем все, вместе взятые.
Айша стучит по своему смарму и посылает еще одно сообщение на линзы дополненной реальности Тони: «Пожалуйста, прекратите импровизацию!»
Сразу вслед за этим в ее уховертке раздается щелчок, и знакомый голос говорит:
– Спрячьтесь за кафедру! И притяните Тони к себе!
– Что? – спрашивает Айша.
– Немедленно, Мисси!
Недолго думая, Айша пригибается к полу и тянет за собой президента.
– Что вы делаете? – фырчит Тони.
Как будто в ответ, над их головами свистят пули.
– Смерть всем рептилоидам! – раздается мужской голос.
Следующие пули попадают в кафедру. Публика в панике кричит.
– Боритесь с Новым Галактическим Порядком! – кричит неизвестный.
Раздаются новые выстрелы. Повсюду вокруг них что-то грохочет. Странным образом отрешенная от событий, как будто она сидит в кино, Айша видит до зубов вооруженных мужчин и женщин, бегущих в направлении ее и президента. «Будь всегда очень осторожна с тем, что ты желаешь для себя, – часто говорил ей отец. – Ты можешь это получить». Злосчастные шнурки в любом случае не попадут в заголовки газет. Это несомненно.

БУДЕТ ЛИ ЭТОТ МУЖЧИНА СЛЕДУЮЩИМ ПРЕЗИДЕНТОМ СТРАНЫ КАЧЕСТВА?

Малая аудитория переполнена до отказа. Конечно, в абсолютном выражении здесь гораздо меньше слушателей, чем в аудитории, где выступает президент. Но фотографии будут говорить о другом: в аудитории, где выступает Генрик, люди сидят вплотную друг к другу. У Тони в первых рядах множество пустых мест. Об этом позаботилась Сандра. Она наняла людей, которые заблаговременно заняли места в большом зале в первых рядах. Сразу после того, как Тони начал произносить свою речь, они встали и ушли.
Генрик снует за кулисами взад-вперед. Сандра все еще чрезвычайно возбуждена в его присутствии. Его глаза заставляют ее нервничать. Прежде всего – голубой. Она не может себе объяснить почему.
– Еще две минуты, – говорит Сандра.
Генрик кивает.
Раздается стук в дверь, она открывается, и входит охранник. За ним появляются Петер и два его любезных похитителя.
– Петер, – говорит Генрик. – Ну, наконец-то! – Он кивает охранникам. – Тим. Джимми.
Тим и Джимми приветствуют его.
– Ты знаком с Карлосом? – спрашивает Генрик и представляет Петеру молодого латиноамериканца. – Карлос, этому мужчине ты обязан своей работой.
– Hola. Gracias,  – говорит Карлос и в качестве приветствия приподнимает правую ногу. Петер ударяет по ней своей ногой.
– Карлос каждые три дня стрижет мне ноготь на большом пальце правой ноги, – говорит Генрик, смеясь.
Петер закатывает глаза.
– Что с твоим лицом? – спрашивает озабоченно Сандра.
– Да, действительно, что, черт подери, случилось? – подхватывает Генрик.
– Я всего лишь споткнулся.
– То же самое всегда говорила первая жена Конрада Повара, – парирует Генрик.
– Но я в самом деле споткнулся! – кричит Петер.
– Как скажешь, – соглашается Генрик. – Нет причин, чтобы так кричать.
Сандра берет салфетку для снятия макияжа, собираясь протереть ею лицо Петера.
– Спасибо, – говорит Петер, – но ты не должна этого делать…
Ему показалось странным – быть так близко к своей бывшей подруге.
– Но ты не можешь в таком виде выходить на сцену, – настаивает Сандра.
– Я и не собираюсь на сцену!
– Нет, нет, – возражает Генрик. – Ты – часть моей команды.
– Я не хочу быть в центре внимания, – сопротивляется Петер. – Это плохо скажется на моих отношениях…
– Ты состоишь в отношениях? – интересуется Сандра.
– Не имею представления.
Их взгляды встречаются.
– А ты? – спрашивает Петер.
– Не имею представления, – отвечает Сандра и смеется.
– Ну, пошли! За мной! – командует Генрик и поспешно поднимается по ступенькам на сцену. Тим и Джимми берут Петера с обеих сторон под руки, вынуждая и его подняться по лестнице.
Когда Генрик поднимается на трибуну, раздается взрыв аплодисментов, но кое-где отчетливо слышится и свист. «Посмотрим, как ему это понравится», – думает Петер.
– Дамы и господа, дорогие члены «Партии прогресса»! Я стал самым богатым человеком в истории человечества, потому что я не трачу свое время на пустые разговоры, – говорит Генрик. Он делает выверенную паузу, потом восклицает: – Тони должен уйти!
Опять раздаются аплодисменты. И опять кое-где свист.
– Тони, как всем известно, на самом деле не был избран! Он – президент по вызову. Мы можем признать это сейчас или увидеть на следующих выборах, как Конрад Повар взрывает его в воздухе.
Петер пытается спрятаться за Тимом и Джимми, но они постоянно выставляют его вперед.
– У Тони нет представления о будущем! – кричит Генрик. – Он правит Страной Качества так, будто это концерн, который надо ориентировать на получение прибыли.
– Слушайте, слушайте, – бормочет Петер.
Генрик делает хорошо поставленную паузу, во время которой обводит публику взглядом. Сзади, возле дверей, он видит мужчину с глазной повязкой. Он не видит этого четко, но ему кажется, что второй глаз у мужчины голубой. Зал замер в ожидании, но Генрик ничего не говорит. Его рот открыт. Он пристально смотрит на человека с одним глазом.
Сандра не может понять, что происходит. Она что-то набирает на своем смарме и посылает Генрику на контактные линзы следующую фразу его речи, но он не реагирует на это.
– Рикки! – шепчет Петер, который стоит прямо за ним. – Эй, Рикки, ты должен что-то сказать.
К радости Сандры, молчание прерывается, и Генрик продолжает речь:
– Для чего нужно правительство, если оно не правит? Если оно не указывает путь? Если оно не издает указы? Очень несправедливо возлагать решение по урегулированию социальных кризисов на отдельного человека.
Петер задается вопросом, должен ли он требовать авторские отчисления за эту речь.
– Нам нужен лидер с мировоззренческой концепцией! Тот, кто мужественно пойдет вперед! Тот, кто сделает то, что необходимо! Поэтому есть только один человек, которому следует доверить руководство этой великолепной страной! – восклицает Генрик. – И этот человек…
Неожиданно Генрик слышит позади себя – а может быть, и нет – выстрелы. Такие же выстрелы, которые он услышал несколько лет тому назад в своем кабинете, когда пуля выбила ему левый глаз. Слышатся тихие звуки. В самом зале, кажется, лишь немногие их восприняли. Взгляд Генрика ищет одноглазого мужчину, но не может его найти. Один из его охранников подходит к нему и шепчет что-то на ухо. Лицо Генрика застывает.
– И этот человек, – выкрикивает он в аудиторию, все еще пребывающую в напряженном ожидании, – Петер Безработный!
Он делает шаг в сторону и тянет ошеломленного Петера за руку к микрофону. Дроны жужжат. Камеры щелкают. Поврежденное лицо Питера появляется в новостных лентах по всему миру за считаные секунды. Вот тебе и желание избежать внимания.
– Э… итак, – говорит Петер. – Я… э… президент… то есть…
И здесь толпа в панике выбегает из зала.
– Остановитесь! Стойте! – кричит Петер. – Я ведь совсем не хочу…
Он действительно совсем не хочет, но, с другой стороны, он все-таки считает, что люди слишком остро реагируют. Он наверняка не был бы таким уж плохим президентом.
Потом он слышит выстрелы и наконец понимает, что произошло. Он поворачивается к Генрику, но тот уже исчез.

ПОЧЕМУ ПОСТОЯННЫЙ ПОТОК ДЕРЬМА МОЖЕТ БЫТЬ ОПАСНЫМ
(Ты должен себя защитить!)

Люди в большой аудитории кричат. Как будто это может принести какую-то пользу. Айша не издает ни звука. Она задается вопросом, какую эволюционную цель имеет крик. Должен ли он заставить нападающего обратиться в бегство или предупредить своих сородичей? Здесь и сегодня и то и другое довольно бессмысленно.
До зубов вооруженные мужчины встают перед президентом, защищая его. Последний выстрел, и потом только крики. Женщина-гвардеец помогает Айше встать. Тони тоже уже на ногах. В сопровождении бойцов Президентской гвардии оба проходят к заднему выходу. Айша в восторге. С некоторым удивлением она замечает, что все люди вокруг нее выглядят очень взволнованными. Президент и его советница поднимаются на крышу здания, и когда они уже сидят в бронированном президентском дроне, Айша наконец понимает, что все это происходит в реальности. Дрон поднимается вверх.
– Что это было, черт подери? – набрасывается Тони на одного из гвардейцев.
– Было совершено покушение… – отвечает гвардеец.
– Ни фига себе! – фыркает Тони. – Как мог кто-то на глазах у Президентской гвардии с пулеметом в руках проникнуть на собрание? Я хочу это знать!
Гвардеец молчит. Его коллега также безмолвствует. Айша смотрит на обоих.
– В чем дело? – кричит Тони. – Отвечайте же!
– Им стыдно, – говорит Айша.
– У них есть все основания, чтобы стыдиться! Они его прозевали.
– Нет, – говорит Айша. – Тони, вы не понимаете, террорист был членом гвардии! Разве не так?
Оба гвардейца опускают глаза.
– Что? – спрашивает потрясенный Тони.
На смарме Айши уже некоторое время мигает новостное оповещение. Она активирует его. Должно быть, Генрик, несмотря на покушение, объявил о своей кандидатуре? Нет. Это кандидат от оппозиции, но не Генрик. Это тот самый чудак с секс-игрушкой. Как стратегический советник президента, она должна постоянно держать в уме все возможные варианты, но должна признать, что такого она не ожидала. Она переключает смарм в режим ожидания. Сейчас ей на это не хватит никаких нервов. Тони поворачивается к Айше.
– Вы! – восклицает он. – Это вы меня спасли. Откуда вы знали, что мы должны укрыться?
– От Корпорации по кибербезопасности, – говорит Айша задумчиво. – В моей уховертке неожиданно раздался голос Лусии.
– Соединить с Лусией Кликработницей, – приказывает Тони.
На мониторе в дроне сразу появляется лицо Лусии. Очевидно, она ждала этого звонка.
– Привет, през!
Лусия кажется удивительно серьезной. У нее даже нет во рту жвачки.
– Что только что произошло? – спрашивает Тони.

– Вы можете не беспокоиться, през. Судя по тому, что мне удалось разузнать, это покушение в действительности было направлено не на вас.
– Что это значит?
– Оно предназначалось мне, – говорит Айша.
– Это правда, – подтверждает Лусия.
– Хм, – произносит Тони. – Да я чуть не погиб во время покушения, а вы говорите, что оно было направлено не на меня!
Айша закрывает глаза, когда беспилотник заходит на жесткую посадку. Под охраной гвардейцев Тони выходит на крышу Президентского дворца. Айша следует за ним. Гвардейцы бросают бдительные взгляды на окружающую обстановку.
– Лучше бы вы следили друг за другом! – кричит Тони.
Разговор с боссом Корпорации по кибербезопасности при выходе плавно перешел на смармы Айши и Тони. Вот почему они оба выглядят так, как будто очень долго смотрят на часы, когда бодро идут по крыше.
– Должно быть, гвардеец как-то незаметно запутался в трясине заговора о Новом Галактическом Порядке, – говорит Лусия.
– Что значит «как-то»? – спрашивает Айша. – Я думала, вы следите за всеми фриками. Как может такой человек стать членом Президентской гвардии?
– Он не был заметен.
Небольшая группа вокруг президента достигла входа во дворец и отправилась дальше в кабинет Тони.
– Как может быть незаметным тот, кто занимается этим металлоломом? – кричит Тони.
– Раньше он был модератором контента в Everybody, – говорит Лусия.
– Это значит, что он профессионально влезал во все это дерьмо? – спрашивает Айша. – Чтобы решить, что должно быть удалено, а что – нет?
– Точно. И это довольно напряженная работа, – говорит Лусия. – Выполнение квот в сжатые сроки. Обычное дерьмо. К сожалению, доказано, что стресс может затуманить рассудок, или, другими словами, здравый смысл. Поэтому всегда есть случаи, в которых модераторы контента не выдерживают постоянного поливания дерьмом. В какой-то момент их охватывает сомнение или они находят какой-то аргумент…
– …и начинают верить в эту чушь, которую, собственно говоря, должны удалить, – добавляет Айша.
– Да, – соглашается Лусия. – Вероятно, он разработал свой план убийства Айши, когда еще работал в Everybody. Но он всегда держал свои зловещие намерения при себе. По каким-то необъяснимым причинам он считал, что за Сетью ведется наблюдение. И он был очень дисциплинированным, надо отдать ему должное. Обучался, готовился к службе в гвардии и был фактически принят туда.
– Но ты докопалась до сути, – говорит Тони.
– Увы, слишком поздно… – сокрушается Лусия.
Когда группа входит в кабинет Тони, разговор автоматически переключается со смармов на большой монитор в кабинете.
– Как ты его разоблачила? – спрашивает Айша.
Лусия немного колеблется.
– Президентская гвардия – это часть вооруженных сил, – говорит она наконец. – Когда вы мне обеспечили доступ к сети вооруженных сил, я предусмотрительно замаркировала всех членов гвардии. Конечно, у меня есть множество и других маркеров. Один из них прилипает ко всем модераторам контента. Когда гвардеец с двойной маркировкой без разрешения оставил свой пост, система подала сигнал тревоги.
– Почему именно партийный съезд? – спрашивает Айша. – Почему он просто не прикончил меня где-нибудь в коридоре?
– Я думаю, он хотел, чтобы это произошло публично, чтобы это было шоу.
– Есть ли в гвардии еще подобные сумасшедшие? – спрашивает Тони.
– Представляющие опасность для вас – нет! – уверяет его Лусия. – А если все-таки таковые появятся, я дам знать.
Она улыбается.
– Спасибо, девочка, – говорит Айша.
– Всегда, пожалуйста, Мисси, – отвечает Лусия, подмигивает ей и заканчивает связь.
– Малышка действительно хороша, – говорит Айша одобрительно. – Где вы ее подцепили?
– Я ее не подцеплял, – парирует Тони.
– Нет? – удивляется Айша. – Но она ведь не могла так долго занимать должность.
– Нет, – подтверждает Тони. – Ее назначил Джон.
Айша вдруг стала похожа на маленького ребенка, которому только что сказали, что Дед Мороз съел пасхального кролика.
– Ее назначил Джон? – переспрашивает она.
– Одна из немногих и одна из главных вещей, которые он сделал, прежде чем… Вы уже знаете, бумм…
– Черт подери, Тони! И мы обеспечили ей доступ к сетям вооруженных сил!
– Я не понимаю, – говорит Тони.
– Двойная маркировка… Тсс. Система подала сигнал тревоги. Что за хрень!
– О чем, черт возьми, вы говорите? – спрашивает Тони.
Айша поворачивается и выходит из кабинета.
– Я терпеть не могу, когда она так делает, – бормочет Тони.

ДВА

У Мартина на правом ухе запеклась кровь. Он бесцельно бродит по улицам под лучами закатного солнца. У него в голове нет больше голоса, который указывал бы ему путь. Он пинцетом удалил червя из уха. И почти наслаждался болью, возникшей при этом. Мартин где-то потерял чемодан на колесиках. Единственным предметом одежды, который отсутствовал на нем, был спальный колпак. Именно спальный колпак. Он находится в кармане его пиджака. Время от времени он его вынимает и вытирает им кровь на ухе. Мартин спотыкается, проходя мимо попрошаек с их табличками, на которых красуются платежные QR-коды. Их очень много. И тем не менее раньше он их никогда не замечал. Предстоящая ночь, вероятно, будет первой, которую Мартин проведет на улице. По крайней мере, сейчас пока еще тепло, даже ночью. Перемена климата имеет свои положительные стороны. Сквозь горький смех Мартин вспоминает о том времени, когда он был членом парламента, и о законопроекте об увеличении помощи бездомным. Он его тогда отклонил. Если ему повезет, сегодня ночью его опять арестует полиция. Возможно, именно поэтому он направляется к виллам первого квартала. Но, скорее всего, он просто идет в направлении своего прежнего жилья. Как боевой конь, который потерял своего всадника и теперь не знает, для чего он нужен на войне. На следующем углу улицы опять лежат два пришедших в негодность арендных гироскутера. Мартин качает головой. Он настолько погружен в свои мысли, что не замечает, как рядом с ним останавливается частный автомобиль и открывает двери. Из них выскакивают два загорелых, мускулистых, веселых парня и начинают заталкивать Мартина в машину.
– Что забыл «бесполезный» в нашем квартале? – спрашивает Бифф.
– Я… я… живу здесь, – бормочет Мартин.
– Ну, конечно, – говорит приятель Биффа. – Ты, с уровнем 2, живешь здесь?
– С уровнем 2? – переспрашивает Мартин.
– И новый смарм в руке, – замечает Бифф. – Ты что, его стащил?
– Ты хочешь получить стресс? – спрашивает приятель Биффа.
– Я никогда не хотел… – бормочет Мартин. – Я всего этого не хотел.
Бифф нагибается, поднимает гироскутер и с размаха бьет им Мартина по голове. Мартин еще никогда не испытывал такой боли. Он едва удерживается на ногах. Бифф отпускает гироскутер и толкает Мартина в грудь, отчего тот теряет равновесие, падает навзничь и больше уже не встает.
– Стресс ты получишь, – говорит приятель Биффа и дает ему пинок в бок.
Бифф расстегивает молнию на своих брюках, приятель Биффа, смеясь, делает то же самое. Ухмыляясь, они начинают мочиться на свою жертву. Мартин больше не сопротивляется. Он просто лежит на дороге и не шевелится. Если бы у него была еще его уховертка, он бы услышал следующее: ДИ-ДЁ-ДИ-ДЮ.
Однако старый китайский генерал Сунь-цзы в своей книге «Искусство войны» писал, что никогда не следует позволять противнику подловить вас с пенисом в руке. Очень невыгодный расклад.
Полная банка пива падает на голову приятеля Биффа.
Удивленный, он хватается правой рукой за ушибленное место, отпустив от неожиданности свой половой орган, который под силой собственной тяжести орошает его брюки. Чтобы исправить этот казус, приятель Биффа хватается левой рукой за вырвавшийся из рук пенис. При этом он сдуру отпускает свои брюки, которые также под силой тяжести сползают вниз. Поэтому от толчка, который он получает сзади, парень летит вперед и падает вниз лицом на совершенно описанного Мартина.
В то время как приятель Биффа исполняет эту очень забавную для нападающих буффонаду, с самим Биффом происходит следующее: полная банка пива пролетает со свистом возле самого его уха. Бифф быстро оборачивается. Его удивление настолько велико, что он поворачивает не только голову. Не думая о том, что он в этот момент как раз справлял нужду, он поворачивается всем телом, и при этом его струя попадает в его падающего на Мартина друга. (И хотя две струи при этом пересекаются, это, впрочем, не приводит к полному обращению протонов, и ни одна молекула в их телах не взрывается со скоростью света.) Когда Бифф завершает свой поворот, он видит нападавших. Он не знает их лично. То есть знает так же мало, как и они его. Так же мало, как знают друг друга два солдата-противника, которые лишают себя жизни по какому-то загадочному приказу. И все же они могут неплохо ладить друг с другом. Вероятно, они смотрели одни и те же сериалы. Возможно, у них даже одинаковые хобби. Может быть, VR-шутеры. Или термомозаика. Но это только части противоборствующих лагерей, и у них разная униформа. И именно поэтому они нападают друг на друга, вместо того чтобы обсуждать текущий сезон «Зомби на корабле». У напавших на Биффа и его приятеля тоже своя униформа. Совершенно отвратительные шмотки. Редкостная дрянь из восьмидесятых.
– Черт подери, – ругается Бифф. – Это «низкоуровневые».
И действительно, у двух юношей и девушки в омерзительных шмотках очень низкие уровни. Девушка смеется. Ее лицо делит пополам по диагонали большой шрам, что придает ее ухмылке что-то угнетающее. У обоих юношей 4-й уровень. Девушка, которая, очевидно, является их лидером, на 3-м уровне. Эту информацию передают Биффу его контактные линзы. И как бы интересно это ни было, это мало чем может помочь ему в нынешней ситуации. Лидер «низкоуровневых» пинает Биффа в его незащищенную интимную зону. Тот кричит, подтягивает свои брюки, поворачивается и ретируется не слишком элегантно, но эффективно, перемахнув через забор чьей-то усадьбы. Бифф берет такой высокий темп, что по другую сторону забора он снова летит вниз и приземляется в навозную кучу.
Приятель Биффа, брошенный на произвол судьбы и оставшийся в явном меньшинстве, тоже натягивает штаны и бежит по улице под громкий смех.
Мартин поднимается. Какой-то мужчина садится в машину Биффа. У него 2-й уровень. Но Мартин, конечно, этого не знает. Мужчина помещает куб данных на контур ввода автомобиля, на котором сразу после этого загорается зеленый свет. Он опять выходит из машины.
– Поезжай, – командует он.
– Куда? – спрашивает автомобиль.
– Куда хочешь… – отвечает мужчина зло.
– Но я не знаю, где я, – говорит автомобиль. – Что вы сделали со мной? Я почему-то потерял ориентир.
– Сделай так, чтобы тебя не было, – говорит мужчина с таким угрожающим видом, что даже машина это понимает и медленно трогается с места. Мартин пристально смотрит на компанию «низкоуровневых».
– Что вам надо от меня? – спрашивает он. – Вы хотите на меня напасть?
– Старик, у тебя 1-й уровень, – говорит юноша. – Если на тебя напасть, то он будет еще ниже, чем до этого!
– А теперь скажи «сырный пирог»! – кричит девушка. Она смотрит на Мартина, щурит свой левый глаз и с помощью больших и указательных пальцев формирует прямоугольник, после чего ее контактная линза немедленно фотографирует фрагмент изображения, лежащий в прямоугольнике.
Все «низкоуровневые» смеются. Только мужчина, который сидел в машине, остается серьезным. Его лицо не изуродовано. Он не нуждался в этом. Очевидно, система всегда классифицировала его как очень уродливого.
– У тебя 1-й уровень! – говорит он Мартину. – Я думал, что это невозможно.
– Это действительно невозможно, – подтверждает Мартин. – Ни у кого нет 1-го уровня. Я знаю это совершенно точно. Это предусмотрено для того, чтобы люди с уровнем 2 могли думать, что их уровень может еще больше понизиться.
– И тем не менее ты, описанный, лежишь здесь, передо мною, на земле и имеешь уровень 1, – говорит мужчина.
– Респект, старик, респект, – говорит один из юношей, чей нос, явно сломанный как минимум один раз, сросся криво.
– Даже у Мастера нет 1-го уровня! – говорит девушка и сразу жалеет о своих словах.
Мужчина, которого она только что назвала Мастером, подает Мартину руку и говорит:
– Меня очень заинтересовала твоя история.

Итак, недавно мы приобрели новый D.R.I.V.A.   производства MyRobot   и подвергли его испытанию на прочность. D.R.I.V.A.   означает Distinguished Reputable Intelligent Vehicle Android (англ . – популярный, надежный, микропроцессорный автомобильный андроид). D.R.I.V.A.   заменяет водителя-человека и при этом выглядит столь же достойно. Соседи долго глазели, аж пожелтели от зависти. Проверьте. Даже при повседневном использовании я могу дать о D.R.I.V.A.   только положительные отзывы. Это джентльмен в полном смысле этого слова. Он всегда придерживает дверь, вносит в дом покупки, и даже когда дети в сотый раз спрашивают «Когда мы приедем?» , он сохраняет полное спокойствие и в сотый раз называет оставшееся время поездки. Вывод: незаменимый помощник! Здесь  вы можете прочесть подробности о проведенном тесте, и если моя небольшая рецензия разбудит ваш интерес, то приобретите себе тоже D.R.I.V.A.   Например, это можно сделать сейчас в TheShop   по супервыгодной цене здесь .
Удачи желает вам, ваша Габи 

Комментарии 

КАРСТЕН МЕНЕДЖЕР:
Спасибо, Габи. Это звучит здорово. Я тоже обязательно куплю такой. 

АМАЛЬ IT-СПЕЦИАЛИСТ:
Сначала я в это не поверил, но продукт действительно классный! Если не лучше! 

КЛАУС ГЛАВВРАЧ:
Я тоже обязательно куплю такой. Звучит великолепно. Спасибо, Габи. 

ТОМАС СУДОВЛАДЕЛЕЦ:
Продукт действительно классный, если не лучше! Сначала я в это не верил! Спасибо, Габи. 

ЖОРДАНА СТАРЛЕТКА:
Спасибо, Габи. Продукт действительно классный! Звучит великолепно. Я тоже обязательно куплю такой. 

ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО У ТЕБЯ ДЕРЬМОВАЯ СЕМЬЯ? ТОГДА ПОСМОТРИ НА ЭТУ!

Алан Учредитель стоит в пивнушке, которая напоминает салон. Он расстегивает ремень и спускает брюки.
– Но, Алан, – обращается к нему симпатичная светловолосая женщина, стоящая перед ним. – В самом деле? Сейчас? Здесь?
Алан хватает ее левой рукой за плечо и заставляет опуститься на колени.
– Давай же, – говорит он.
Когда блондинка берет его пенис в рот, он поднимает пистолет, который держит в правой руке, и стреляет прямо в лицо зомби, ковыляющего к нему.
Все это, конечно, нереально. Алан находится в виртуальной реальности. Кики наблюдает за действием на своем смарме. Ее отец играет в «Настоящую магию»  и, должно быть, путешествует через временной портал по Дикому Западу. За стойкой появляется еще один зомби.
– Все понятно, – говорит Кики. – Достаточно.
Она задает пару команд, и Алан выходит из сеанса виртуальной реальности. Смущенный, он возвращается в комнату для развлечений, оклеенную черными обоями, на своей вилле. Он снимает очки виртуальной реальности. Возле двери стоит молодая женщина с электромагнитным оружием. Он направляет свой пистолет-контроллер на нее.
– Тебе это ничего не даст, – говорит Кики и улыбается. – Это всего лишь игрушка.
Алан убеждается, что она права, и опускает пистолет.
– Кто вы? Чего вы хотите от меня?
– Единственное, чего я хочу от тебя, – говорит Кики, – это чтобы ты оставил меня в покое.
– Я с радостью это сделаю, – отвечает Алан. – Но вы должны признать, что это довольно странное поведение – вламываться в дом к чужим людям и потом требовать от них, чтобы они оставили вас в покое.
– Ты определенно знаешь, кто я, – говорит Кики.
– При всем моем желании, – говорит Алан, – я вынужден вас разочаровать. Я не имею понятия, кто вы. Может быть, вы работали в MyRobot? Я уверяю вас, что мы тяжело переживали вынужденное сокращение штата. Но ценовое давление из Кван 1… Вы должны это понимать. Вы работали у нас на производстве?
Кики смотрит на мужчину в черном костюме для захвата движений, который держит в руке игрушечный пистолет и пенис которого вставлен в стимулирующую трубку.
– Именно так я всегда представляла себе первую встречу со своим отцом, – говорит она.
Можно было буквально видеть, как мозг Алана перерабатывает только что полученную информацию.
– Джейн? – спрашивает он наконец.
– Да.
– Я… в общем… это действительно ты? Джейн?
– Что это вообще за идиотское имя?
– Ну… так звали аватара твоей матери в игре «Подземелья и драконы» . Это был мир, в котором мы познакомились.
Кики только качает головой:
– Как романтично…
– Ты должна понять, мы жили якобы в этом мире. Мы в него погрузились.
– Вы настолько погрузились, что не поняли, что няня-бот похитила младенца.
– Мне очень жаль. Не проходит недели, чтобы я не думал о тебе.
– Что это значит? Ты думаешь один раз в неделю: «Ах, та история с младенцем… Как-то глупо все вышло. Н-да. Ничего не поделаешь!»
– Я понимаю, что ты сердишься. Ты имеешь на это полное право.
– Еще бы!
– Мы были не в себе! Мы были зависимы.
– Это должно стать оправданием?
– Нет, не оправданием. Всего лишь объяснением.
– Что случилось с моей мамой?
– Она с этим не справилась. После… после случившегося мой отец пригласил консультанта по оказанию помощи страдающим какой-либо зависимостью. Он настоял на том, чтобы я освободился от всего, что запускает память, связанную с зависимостью.
– В том числе и память о маме?
Алан опустил глаза.
– Я даже уехал в другой город, – говорит он. – И я никогда больше не притронулся к очкам виртуальной реальности.
– А сегодня тотальное исключение?
– Это только потому, что Марвин – Марвин – это мой младший сын, – он играет, конечно, и я хотел всего лишь попробовать, что… Но это не важно! Джейн! Я так рад тебя видеть. Но я имею в виду, что это как-то неловко получилось. Позволь, я быстро переоденусь?
Кики качает головой:
– Нет. Это не приятная семейная встреча. Я только хочу, чтобы ты дал отбой своему киллеру.
– Что? – спрашивает Алан удивленно. – О чем ты говоришь?
– О циклопе, – отвечает Кики.
– О ком?
– О холуе Кукловода, – говорит Кики нарочито низким голосом.
– Кто это такой?
– Я даже понимаю это. Более неудачной рекламы для MyRobot, чем няня-бот, которая похитила внучку учредителя, трудно себе представить! Но, как ты видишь, я теперь в курсе. Итак, дай отбой твоему киллеру, или весь скандал появится завтра в Сети.
– Я… что… – заикается Алан. – Нет, нет. Что ты только говоришь? Твое исчезновение было для меня катастрофой.
– Для тебя? – удивляется Кики. – Спроси лучше меня! Я половину своего детства питалась тараканами!
– Мы, искали тебя, дитя! Постоянно. Да, это правда, мой отец уже в восемнадцать лет назначил меня на высокую должность в концерне, чтобы повысить мой уровень и чтобы мы таким образом могли пользоваться «правом на забвение». Но прежде всего он сделал это, чтобы спасти фирму. Ты должна мне поверить, мы долго тебя искали, Джейн. Ни одна моя мысль не была столь далекой, как намерение от тебя избавиться. Твоя няня была прототипом! Первым в своем роде. После того как она сошла с ума…
– Она не сошла с ума! Ты ее избил…
– У нее не было предохранительных устройств, которые, конечно, есть у всех наших серийных моделей…
– Я не из прессы! – говорит Кики с раздражением. – Тебе не надо убеждать меня в преимуществах твоей продукции.
– Мы не могли определить местонахождение няни. А тебя мы просто не могли найти.
– Прежде всего потому, что вы хотели вести поиски в условиях полной секретности!
– Няни вот-вот должны были появиться на рынке. Но против них уже массово выступали радикально настроенные семейные люди. Мой отец… Это было дело всей его жизни… Няня отключила свой GPS-модуль.
– Или ты его разбил!
– Ты знаешь, в нападении на няню-бота я на самом деле просто выплеснул свой гнев на отца.
– Это тебе рассказал твой терапевт? Или ты сам для себя это выдумал?
– Всю мою жизнь я страдал из-за твоего исчезновения! Пусть даже обстоятельства немного странные, я все равно рад тебя видеть. У тебя все в порядке?
Кики садится в кресло в углу комнаты.
– Ты действительно ничего обо мне не знал и не заказывал мое убийство?
– Нет! Клянусь тебе Рейганом, Тэтчер и всеми святыми! Клянусь тебе!
– Черт возьми! – восклицает Кики. – Или это правда, или ты умеешь лучше лгать, чем продавец-бот.
– Я прошу тебя. Отец, который хотел бы заказать убийство своей собственной дочери, встречается только в плохих романах. Я действительно рад тебя видеть!
Кики мерит его взглядом:
– Если это так, то ты можешь тогда разбудить свою жену и детей и представить меня.
– Послушай, – говорит Алан после долгой паузы. – Ты должна понять, они совершенно ничего не знают обо всей этой истории, и на самом деле это была бы не очень хорошая реклама для фирмы, если бы все это стало достоянием гласности, так что… Но я так рад видеть тебя.
– Ты сказал это уже несколько раз.
– Может быть, я могу тебе чем-то помочь? – говорит Алан. – Может быть, я смогу компенсировать то, что с тобой случилось.
– Я не хочу от тебя никаких денег.
– Я мог бы предложить тебе место на нашей фирме…
– Я думала, что это ценовое давление из Кван 1… – говорит Кики.
– Ах, ну да!.. – восклицает Алан. – Все не так уж плохо. Я мог бы устроить тебя на хорошую должность. Ты разбираешься немного в компьютерах?
Кики улыбнулась.
– Это означает «да»? – спрашивает Алан осторожно.
Его дочь молча встает и направляется к двери.
– Куда ты сейчас идешь? – кричит Алан. – Джейн!
– Меня зовут Кики.

ОДИН

«Низкоуровневые» предложили Мартину взять его с собой в какое-нибудь жилище. Именно в «какое-нибудь жилище», потому что настоящие «низкоуровневые» не имеют постоянного местожительства. Наличие собственного жилья весьма положительно отражается на уровне. Они всегда одалживают жилье у кого-нибудь, кто в данный момент находится в отпуске. Об этом очень легко узнать по размещенным в Everybody фотографиям. В последний раз они ночевали в доме одной семьи, которая как раз уехала в отпуск на море в Швецию. Мартин тоже часто бывал в Швеции. Именно в Северной Швеции даже в разгар лета держатся приемлемые температуры. Но когда семья пару дней тому назад вернулась, «низкоуровневые» ночевали где-то в Цукерберг-парке.
Мартин повел их к своему старому дому. Возможно, из благодарности за то, что они его спасли, а возможно, только из отчаянного желания принадлежать кому-то и не быть одиноким. У него, конечно, больше не было доступа к дому, но для «низкоуровневых» это не являлось проблемой. Мартин не сказал им, что когда-то это был его дом. Он только сообщил, что поблизости видел дом, который выставлен на продажу.
Теперь он сидит совершенно обессиливший на своем старом диване. В его спальне, на его супружеской постели, развлекается девушка с двумя юношами. Они даже не потрудились закрыть дверь. Они совокупляются втроем в самых грубых позах. Но что его еще больше удивляет, так это то, что от увиденного он не получает никакой эрекции. Совершенно очевидно, ему не по себе.
В кухне, в ванных комнатах и в детских тем временем появились новые «низкоуровневые». Видимо, слухи о хорошем месте, где можно остановиться, уже распространились. А может быть, они также пришли, чтобы посмотреть на него: мужчину с уровнем 1. Но он, видимо, разочаровал, потому что лишь ненадолго привлек внимание своих новых соседей по дому. Мартин не хочет знать, чем они сейчас занимаются.
Незнакомый ему молодой человек подходит к нему. От него исходит неприятный запах. Вероятно, он уже давно не мылся. Но Мартин также распространяет смрад.
– Смотри-ка, ты теперь мем! – говорит юноша весело и протягивает Мартину свой айпад качества. Он видит фотографию, которую девушка сделала с ним на улице. Он сидит на земле, описанный, в разорванной одежде и с кравоточащим ухом. Под фотографией подпись: «I’m number 1 so why try harder?»  (англ . – Я – номер 1, так зачем стараться еще больше?). Кажется, половина интернета уже поделилась и прокомментировала эту фотографию. Мартин не реагирует, и юноша идет дальше.
Мужчина с обезображенным лицом, которого другие называют Мастером, входит со стулом в гостиную.
Он поворачивает спинку к Мартину и садится на стул задом наперед, так чтобы Мартин мог смотреть ему прямо в глаза. Он указывает на спальню:
– Хочешь поиграть вместе с детьми?
Мартин качает головой.
– А я подумал, что это как раз по твоей части, Мартин.
При упоминании своего имени Мартин вздрагивает. Он быстро смотрит мужчине в глаза, а потом опускает взгляд.
– Я тебя не сразу узнал, – говорит Мастер. – Ты здорово изменился. Но через некоторое время меня осенило: ну, понятно, этот тот самый парень из того порновидео, который хотел оприходовать девушку прямо в зале заседаний и который взорвал тогда железного человека.
Мартин закрывает глаза. Значит, его жизнь сократилась до этих трех фраз. Парень из порновидео, который хотел оприходовать девушку прямо в зале заседаний. Мартин молчит. Ему нечего добавить.
– Это ведь твой  дом, в который ты нас привел, не так ли? Твой бывший дом?
Мартин кивает.
– Здесь красиво, – говорит Мастер.
Мартин устало улыбается.
– Ты никогда не знаешь, что у тебя есть, пока ты это не потеряешь, – говорит Мастер и смеется.
Мартин молчит.
– Ты не боишься меня, гм? – спрашивает Мастер.
Мартин качает головой.
– И я даже знаю почему, – говорит Мастер. – Ты считаешь, что тебе все равно, будешь ты жить или умрешь. Но я хочу тебе кое-что сказать. Ты слишком стар, чтобы совершать самоубийство.
– Что?
– Ты упустил нужный момент, – говорит Мастер. – Ты уже давно его упустил. Если тинейджер совершает самоубийство, он потрясает все свое окружение. Я бы сказал, что до возраста 27 лет твое самоубийство было бы вызовом. Но сейчас ты никого уже этим не сможешь шокировать. Ты просто слишком стар. Если ты сейчас покончишь с собой, то люди максимум скажут: «Да, в его ситуации это можно понять» или «Если бы я был в его положении, я бы уже давно это сделал». Если они вообще обратят внимание на то, что ты покончил с собой. Поэтому я не думаю, что ты совершишь самоубийство. Ты не думай, что меня это действительно интересует. Если ты хочешь это сделать, то сделай. Я не буду тебя удерживать. – Он лезет в карман своего пальто и протягивает Мартину старый револьвер. – Напротив, – говорит он. – Я могу тебе даже помочь.
Мартин берет пистолет в руки, потом качает головой и возвращает его.
– Я знал это, – говорит Мастер со смехом. – А сейчас прекрати делать такое лицо. Это меня нервирует. Ты совершенно подавлен. Тебе больше нечего терять! Ты не знаешь, что это означает?
Мартин качает головой.
– Ты свободен, приятель! Ты наконец свободен!
Мартин вздыхает.
– Вы этого не понимаете, – говорит он наконец. – У меня было все. А теперь…
– Чтобы избавиться от уныния, ты должен просто смириться с тем, что ничто не имеет смысла, – говорит Мастер. – Тогда ты поймешь, что можешь делать все, что захочешь.
Мартин качает головой.
Мастер отставляет стул в сторону и садится рядом с Мартином на диван.
– Когда-то я был таким, как ты, – говорит он. – Я тогда работал в банке.
– Вы были богаты? – спрашивает Мартин удивленно.
– Не каждый, кто работает в банке, богат, – говорит Мастер. – Но я получал приличную зарплату, это так. Особенно если учесть, что моя работа была совершенно бессмысленной. Я работал в отделе правовых вопросов. Тебе это что-то говорит?
– Вы следили за тем, чтобы банк следовал правилам.
– Теоретически, да. На практике банк, разумеется, не придерживался никаких правил. Моя работа заключалась в том, чтобы писать отчеты, или, точнее сказать, их выдумывать. Я составлял их таким образом, чтобы не оставалось никаких сомнений, что мы играем по правилам и тщательно проверяем всех наших бизнес-партнеров и деловую практику. Никто никогда не читал эти отчеты. В банке все знали, что они были чистой профанацией. И, конечно, горстка аудиторов, оставшихся после последней банковской реформы, также знала, что это полная чушь. Ты делал когда-нибудь в течение целого года бессмысленную работу? Она пожирает тебя. Изнутри. Я был тогда даже у специалиста, который мне сказал, что у меня нет никакой депрессии! Моя жизнь просто отстой.
– Он именно так сказал?
– Если быть точным, он сказал: «Я бы вам не советовал проводить какое-то лечение. В вашем случае, очевидно, роль играют обстоятельства». Но это то же самое. И я все бросил. А теперь посмотри на меня! Я счастлив и свободен.
– Но что с этими подростками? – спрашивает Мартин. – Так же нельзя жить!
Мастер включает большой монитор.
– «Реальная магия» , сериал, – говорит он. – Первый сезон. Сцена первого нападения нежити.
На экране появляются отвратительные лица зомби, которые пытаются одолеть группу подростков.
– Ты знаешь, почему зомби так популярны среди детей? – спрашивает Мастер.
– Понятия не имею.
– Что в них особенного? По сравнению с другими монстрами?
– Я не знаю.
– Они тебя не убьют. Они сделают тебя одним из них. И это именно то – раз уж ты меня спрашиваешь, – чего в глубине души больше всего боятся дети. Что вы их укусите, и тогда они станут такими, как вы: офисными работниками, банкирами и бла-бла-политиками. Что ты об этом думаешь?
– А как насчет вас? – спрашивает Мартин. – Разве вы не являетесь также своего рода зомби высшего звена?
– Я? Совсем наоборот. Я еще ни разу никому не говорил, что он должен стать «низкоуровневым». И мне будет совершенно безразлично, если некоторые дети поставят на этом точку. Так же, как меня не волнует, если они в ходе этого погибнут.
Мастер кладет руку на плечо Мартина, что тому заметно неприятно, но он не находит в себе мужества или силы, чтобы этому противостоять.
– Мартин, друг мой, сейчас ты должен сказать мне одну вещь… Как, черт подери, можно дойти до уровня 1?
– Вы вряд ли мне поверите.
– Дай мне шанс.
– Джон Наш… – говорит Мартин.
– Тот железный человек, которого ты взорвал?
– Да. Но он жив. Он завладел Сетью. Для того чтобы отомстить мне за себя.
Мастер смеется:
– Вот так, да? Только для того, чтобы отомстить тебе за себя?
– Ну, возможно, не только. Но в том числе.
– Так, так.
– Вот видите, вы мне не верите.
– Нет, нет, – говорит Мастер. – Это возможно.
– Тогда вы не понимаете неразрывной связи! – говорит Мартин. – Искусственный интеллект, потенциально вредоносный искусственный интеллект захватил всю нашу электронную инфраструктуру!
– И что?
– И что? – удивляется Мартин. – Я вам только что рассказал о конце света, а вы говорите: «И что?»
– Мартин, «низкоуровневых» не интересует будущее. Почему я должен бояться конца света?
– Как вы можете так жить?
– Лучше, чем до этого. Спасибо за вопрос. Ты знаешь, мне будет совершенно безразлично, если человечество погибнет. Оно вызывает у меня отвращение. Я понял, что мне наплевать на весь этот мир. И знаешь что? Оказывается, и миру тоже на меня наплевать. Да гори он синим пламенем!
– Я всегда подозревал, что у банкиров такая позиция, – признается Мартин.
– Ты можешь быть остроумным! – говорит Мастер и смеется.
Мартин оглядывается. За столом «низкоуровневые» бросаются друг в друга едой. Юноша прямо в углу комнаты справляет нужду. Женщина делает себе укол.
– Мне бы все же пистолет, – говорит Мартин.
Мастер улыбается и протягивает ему оружие.

КУКЛОВОД СНИМАЕТ МАСКУ! ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, КТО ОН!

Кики стоит возле аляповатого рекламного щита, рекламирующего таблетки от ленточных глистов. Либо ей удалось окончательно запутать алгоритмы, либо ей следует немедленно обратиться к врачу. Старик определил местоположение, откуда Кукловод дергает за ниточки циклопа. Сетевой поиск по GPS-координатам не принес особых результатов. Но Кики туда поехала, рассчитывая, конечно, на то, что все это может быть ловушкой. Сейчас она стоит перед старым зданием фабрики. Кики наконец имеет представление, кого она там найдет. Она пыталась дозвониться Пьеру, но безуспешно. (Кстати, она заметила, что Пьер имеет поразительное сходство с Петером, только в глазах Кики он во всех отношениях чуть хуже Петера. Немного более тщеславный, немного более поверхностный и не такой, ну да, симпатичный.) Она разыскала Пьера. Он лежит сильно избитый в Северном госпитале быстрого переоборудования. Кики подозревает, что это также как-то связано с ней. Но кто знает, что у нее что-то было с Пьером и Петером?
Отключить систему безопасности Кукловода было непросто, но, по сути, это была вполне рутинная работа. Сейчас Кики, войдя в старое здание фабрики, особенно не старается соблюдать тишину. Нет смысла вести себя тихо, если при тебе боевой робот весом сто двадцать восемь килограммов, предназначенный для выполнения тяжелых боевых задач, который топает за тобой, как тролль.
– А ты знаешь шутку про мужчину и двух панд? – спрашивает Пинк.
Не помогает и то, что Микки держит в руке айпад качества, который отказывается выключаться.
– Гав, гав!
И потом, конечно, еще электронная собака.
– Шшш… – шипит Кики.
– Ты не знаешь, что ты теряешь, – ворчит айпад качества.
Кики хотела взять Микки с собой, Микки не хотел выходить из дома без Пинка, а Пинк настоял на том, чтобы вывести собаку. Вот так все и получилось. Что тут поделать?
Темно. Только свет рекламных щитов перед окнами освещает большое фабричное помещение. Весь этаж кажется мастерской для монстрботов. На рабочем столе слева от входа Кики видит мегамонстрбота величиной с аршин. Это Red Revenge , бот, с которым Скарлетт выиграла бой у своего брата-близнеца. Он выглядит немного потрепанным и требует некоторого ремонта.
Кики опять приходит на ум одна фраза: «Почему вы думаете, что он – это Он?» Кики улыбается.
Она всматривается в темноту фабричного этажа и пытается что-то разглядеть.
Справа от входа располагается небольшой угловой диван. На столике в середине стоит старый проигрыватель, на диске которого лежит Honky Château  Элтона Джона. У стены стоит небольшой холодильник, а на нем – тостер для приготовления сэндвичей. Странно.
– Иди же вперед, Микки.
Боевой робот кивает, обгоняет Кики, и сразу вслед за этим раздается звон стекла.
– Баста.
– Что ты говоришь?
Витрина разбилась вдребезги. Она располагалась на платформе и защищала другого небольшого монстрбота. Вероятно, это была коллекционная вещь. Повсюду в помещении стоят такие платформы с витринами. Когда звон раздается во второй раз, Кики говорит:
– Может, тебе стоит включить твои прожекторы, здоровяк?
– Я бы не советовал, – говорит Пинк. – Свет превратит нас в коллективную цель. И пока ты меня несешь, я нахожу это ненужным.
Опять раздается звон. Опять разбитая витрина.
– Баста, – говорит Микки.
Кики дважды хлопает в ладоши и восклицает:
– Свет!
После этого действительно на всем этаже загораются светильники. И очень вовремя, потому что Кики видит, что сзади на нее мчится монстрбот. Правда, он всего лишь полметра высотой. Кики смеется. Как и все истинные фанаты, она, конечно, сразу узнала бота. Это первый мегамонстрбот Скарлетт: Red Rage. 
– Чего ты хочешь этим добиться? – спрашивает она.
Маленький монстрбот не падает духом и быстрым ударом наносит ей порез на голени.
– Ой-ой-ой! – кричит Кики и в гневе бьет монстр-бота ногой, после чего тот пару метров летит через помещение, разбивая на своем пути очередную витрину с монстрботом.
– Я уже давно хотел это сделать! – кричит Пинк.
– Прекрати эту бессмыслицу! – кричит Кики в пространство. – Я хочу только с тобой поговорить.
Но Кукловод не хочет говорить. Вместо этого во всех двадцати витринах оживают выставленные монстрботы. Их глаза начинают светиться красным светом. Они разбивают свои витрины, спрыгивают с платформ и мчатся в направлении Кики.
– Микки!
Тяжелая нога Микки обрушивается на синего монстрбота и сминает его, как пивную банку. Кики пинает злобного на вид бота, напичканного пильными дисками, и сталкивает его с тем, который бегает на четвереньках, напоминая медведя.
– Бродяга! Фас! – кричит Пинк, и его домашний любимец скалит зубы.
Монстрбот, собиравшийся вонзить свое копье в колено Кики, оказывается между металлическими зубами собаки.
– Это похоже на кошмарную версию «Истории игрушек»… – говорит Пинк.
Кики вздрагивает от нескольких громких взрывов. Микки стреляет в монстрботов. Тем не менее один особенно шустрый экземпляр сумел запрыгнуть на его ногу и теперь карабкается по его спине. Кики хватает нахальную обезьяну за ноги и замахивается ею как дубиной на другого монстрбота. Боты – выдающиеся бойцы. Они быстры и подвижны. Как и Брюс Ли. Тем не менее он проиграл бы в прямой схватке с тираннозавром Рексом. Иногда размер имеет значение. Микки делает из них металлолом. И вскоре остается только один дееспособный монстрбот. Это Red Revenge.  Он стоит на платформе совсем рядом с Кики. Она поворачивается к нему и замечает, что глаза бота отличаются от глаз его коллег. Никакого красного света. Red Revenge  прыгает к ней, направляя меч прямо на ее шею. Микки хватает монстрбота в воздухе и раздавливает его, ударяя о свою голову.
– Вау, старик! – восклицает Пинк. – Ты прямо-таки берсерк!
– Бастаааа!
– Но что с того!
– Бастаааа!
– Ты можешь сказать что-нибудь еще? – спрашивает Кики.
– Ходор, – говорит Микки.
– Ты считаешь себя довольно забавным, не так ли? – спрашивает Кики.
Пинк хихикает:
– Я рад, что ты опять вернулся, старик!
– Лучше не бывает! – отвечает Микки.
Все пристально смотрят на него. Даже собака.
– Что такое? – спрашивает Микки. – Что вы на меня так уставились?
– Он говорит! – восклицает Кики. – Целыми фразами!
– У меня была небольшая ментальная блокада, – говорит Микки.
– А сейчас?
– Сейчас уже нет.
– Но не вздумай только болтать без умолку, – говорит Пинк. – Это моя работа в нашем дуэте.
Кики крутит глазами. У нее течет кровь из нескольких ран, ее брюки разорваны, и у нее довольно плохое настроение.
– Кукловод! – кричит она. – Прекращай этот детский сад! Выходи!
Микки указывает на небольшую незаметную дверь в конце этажа.
– Следы тепла, – говорит он.
Кики идет по осколкам и останкам монстрботов к двери и открывает ее. За ней висит занавес, который она срывает. В помещении стоит Гайбраш Геймдизайнер в костюме жокея и, смущенно улыбаясь, поворачивается к ней.
– Да вот же он, – говорит Пинк. – Волшебник страны Оз.
– О! Привет, Ки… э, Жаклин… – говорит Гайбраш с невинным взглядом. – Чем я могу тебе помочь? Ты все еще в поисках Кукловода?
– Нет, – говорит Кики. – Я думаю, что уже нашла его.
– Взять его под стражу? – спрашивает Микки.
Кики кивает:
– Пожалуйста.
Микки входит в комнату управления, подгоняя дверь под свой размер хорошо нацеленным ударом в стену. Он хватает Гайбраша и поднимает его вверх.
– Итак, – говорит Кики. – Первый вопрос: тебя нанял мой отец?
– Жаклин, – говорит Гайбраш, заметно нервничая, – я не пойму, о чем ты говоришь.
Кики закатывает глаза:
– Ты точно знаешь, кто я.
– Это, должно быть, какое-то недоразумение… – причитает Гайбриш.
– О’кей, – говорит Кики. – Микки сейчас пробьет твоей головой эту стену. Я считаю до трех, потом абракадабра. Один… два…
Микки размахивается.
– Нет, нет! Остановись! Стоп, стоп! – кричит Гайбраш.
– Я слышу, – говорит Кики.
– Да, о’кей, о’кей, я – Кукловод.
– Тебя нанял мой?..
– Что за чушь с твоим отцом? Мне плевать, кто твой отец.
– Почему ты тогда меня преследуешь?
Гайбраш смотрит на Кики взглядом, полным ненависти.
– Потому что ты меня обокрала! – говорит он наконец. – А у Кукловода никто не ворует.
– Я тебя обокрала?
– Скажи мне только одно: каким должен быть VLZ-вклад?
– Черт подери, – говорит Кики и смеется. – Речь об этом? Я по ошибке взломала твой аккаунт? Но я никогда не брала много.
– Ты украла у меня ровно один кволити!
Кики жмурится. Потом она долго смотрит на Гайбраша.
– Серьезно? – спрашивает она наконец. – Один кволити? На эти деньги теперь уже нельзя купить даже жисоса.
– Никто не крадет у Кукловода.
– Один кволити, – говорит Кики, качая головой. – Это совершенно несоизмеримо с затраченными вами усилиями!
– Дело в принципе. Речь идет о респекте! Насколько серьезно люди будут воспринимать Кукловода, если он позволяет вот так просто себя обворовать.
– Но ведь никто не знал, что я украла у тебя один кволити!
Гайбраш на секунду задумывается.
– Это не так, – говорит он наконец. – Я знал это.
– Сколько стоит, собственно говоря, один из твоих аватаров? Миллион? Или больше?
– Больше.
– Ты потратил более трех миллионов кволити, чтобы вернуть один? – спрашивает Кики. – Тебе не кажется, что это чересчур?
– Речь идет не об одном кволити! – говорит Гайбраш. – До тебя еще никто никогда не отважился меня обокрасть. Или, возможно, я должен скорее сказать, что до тебя еще никто не был настолько глуп, чтобы меня обокрасть.
– Или ты не был достаточно умен, чтобы это заметить, – говорит Кики. – В любом случае то, как ты швырял приличные деньги на всякую ерунду, говорит о том, что ты не самый умный человек. А теперь у тебя, вероятно, не осталось денег, и ты не можешь позволить себе нового аватара. Иначе ты бы не напал на меня со своими игрушечными роботами, и ты…
– Между прочим, он лжет, – говорит Пинк.
Микки кивает. Собака лает.
– Откуда вы это знаете? – спрашивает Кики. – У него расширились зрачки? Вы можете на расстоянии измерить частоту его дыхания?
– Нет, – отвечает Пинк. – Его история – полная чушь.
– Полная чушь, – повторяет Микки.
Кики смотрит на Гайбраша.
– Да, – говорит она. – Наверное, вы правы.
Она достает из рюкзака веревку и крюк. Крюк она протягивает Микки, который вкручивает его в потолочную балку. Веревкой она связывает Гайбраша за руки и за ноги.
– Что ты делаешь? – спрашивает Гайбраш. – Что ты задумала?
– Я знала когда-то дрона, который боялся летать, – говорит Кики.
– Что?
Кики делает знак, и Микки подвешивает Гайбраша на крюк. Руками и ногами – вверх. Лицом – вниз.
– Он ненавидел висеть на этом крюке, – говорит Кики. – Но ему наверняка бы понравилось, если бы на нем висел ты.
– Пожалуйста, – стонет Гайбраш. – Это очень неприятно.
– Мы этого как раз и добивались, – говорит Кики. – Итак… еще раз… Кто тебя нанял?
– Ты, глиста! – кричит Гайбраш. – Я тебя растопчу и… – Он замолкает.
– Что случилось? – спрашивает Кики. – Ты вспомнил, в каком положении ты находишься или у тебя опять проблемы со связью?
– У меня никогда не было проблем со связью! – кричит Гайбраш.
– Нет? О, подожди, дай я отгадаю, – говорит Кики и горько смеется. – Я знаю! Тебе всегда приходилось делать перерыв в пытках и убийствах, когда Скарлетт, эта старая стерва, врывалась сюда.
– Скарлетт – не стерва! Настоящий класс только снизу выглядит как высокомерие!
– Подожди-ка. У меня есть идея, – говорит Кики и выходит из помещения. Она тут же возвращается, держа в руках Red Rage .
– Это первый монстрбот Скарлетт, ее любимец, не так ли? – спрашивает Кики.
У Red Rage  несколько ссадин, но в остальном он прекрасно перенес удар.
Кики берет правую руку монстрбота и заламывает ее назад, пока металл не начинает скрипеть.
– Ты не посмеешь! – визжит Гайбраш.
Рывком Кики отрывает руку монстрбота. Она наклоняет голову, улыбается и смотрит на Гайбраша. Он тоже бросает на нее мрачный взгляд. Кики начинает загибать за спину левую руку бота.
– Я не знаю, кто меня нанял! – кричит Гайбраш. – Я контактировал только с двумя странными адвокатами. Сначала я подумал, что они близнецы, но мне кажется, что все-таки они не родственники. Возможно, у них было одинаковое дородовое обновление.
– Так, так, – говорит Кики. – И тебе даже не было любопытно? И ты не пытался выяснить, кто такие эти адвокаты?
– Нет! – кричит Гайбраш. – Я клянусь! Я не знаю!
– Он лжет, – говорит Микки.
– Эта история – полный бред?
– Нет, – говорит Пинк. – Расширенные зрачки. Учащенное дыхание.
– Это может быть также связано с его общей ситуацией, – говорит Кики.
– Понятно.
– Выясним, – говорит Кики и отламывает левую руку монстрбота.
– Ты дерьмо! – кричит Гайбраш.
Кики начинает медленно поворачивать голову монстрбота.
– Боб Управляющий! – кричит Гайбраш. – Адвокаты работают в компании, которая через множество различных холдингов принадлежит Бобу Управляющему.
– Гм, – произносит Кики и ставит монстрбота на пол. – Боб Управляющий, говоришь…
– Может, ему не понравилось, что ты своим видео довела его сына до ручки, – говорит Пинк.
– Этот идиот сам себя довел… – говорит Кики. Она качает головой. – Порновидео? Об этом речь? Правда?
– Мужчина ведь не знает, что его сын – лишь один среди множества онанистов, – объясняет Пинк. – И он не имеет представления, что ты не сама опубликовала видео.
– Для него ты намеренно нанесла удар по чести его семьи, – говорит Микки.
– По чести? – удивляется Кики. – Батюшки мои. Когда они наконец начнут подмешивать тестостероновые ингибиторы в водопроводную воду?
– Возможно, он также опасается того, что у тебя в руках может быть еще какая-нибудь информация о его сыне, – предполагает Пинк.
– Честь мужчины… – говорит Гайбраш.
– Ах, лучше заткнись, – говорит Кики. – Я бы хотела присутствовать при том, когда ты будешь рассказывать Скарлетт, что все ее маленькие любимчики разлетелись вдребезги.
Гайбраш молчит.
– Но не волнуйся по этому поводу, – говорит Кики. – У тебя есть более серьезные проблемы, чем Скарлетт.
Кики что-то переносит со своего смарма на монитор позади Гайбраша. Это статья с одного крупного кликбейт-сайта. Она толкает Гайбраша, и он поворачивается на крюке. Теперь он может прочитать заголовок. Он гласит: «Кукловод разоблачен! Ты не поверишь, кто он!»
Кики поворачивается, чтобы уйти:
– Пойдемте, ребята.
– Я убью тебя, сука! – кричит ей Гайбраш вслед. – Даже если это будет последнее, что я сделаю. У меня третье место по количеству убийств во всем Городе Качества! Я убил людей больше, чем ты встретила в своей жизни! Однажды ночью, когда ты уже перестанешь думать обо мне, когда ты будешь считать, что ты в полной безопасности и будешь спокойно спать в своей постели, я вобью зазубренный нож в твое сердце и подвергну осквернению твое мертвое тело.
Кики качает головой и еще раз поворачивается к нему.
– Извини, но это было очень глупо, – говорит она. – Микки, окажи миру услугу. Заверши его печальную жизнь.
Микки поднимает правую руку и наносит удар тока прямо в сердце Гайбраша. Некоторое время он дергается и потом замирает.
– О, вау, – говорит Пинк. – Я… э… ты его поджарил, старик!
– Что за сволочь! – говорит Микки. Собака лает.
– Да, но, – говорит он, – я думаю, что в его нынешней ситуации это, вероятно, было не самое умное, что можно было сказать.
– Нет, – говорит Кики. – Конечно нет. – Она вздыхает. – Вообще-то я хотела этого избежать. Теперь нам придется здесь все убрать… У кого-нибудь есть спички?
– Спичек нет, – говорит Микки, – есть огнемет.

ЭТО ПОСЛЕДНЯЯ ГЛАВА КНИГИ. ЧЕМ ОНА ЗАКОНЧИТСЯ?

Стоит темная ночь. Айша долго лежала в постели без сна. В какой-то момент ей это надоело, она встала и оделась. Теперь Айша стоит на самом верху коробки Башни Коха. Она карабкалась 128 этажей по недостроенным лестницам и пролетам. Это заняло немало времени. Но это ничего. Джон должен успеть зарегистрировать то, что она задумала. Как будто оно ему нужно… время. Но ей требуется его безраздельное внимание.
Она смотрит с края крыши на огни Города Качества. Потом открывает свой айпад.
– Джон, – говорит она. – Нам надо поговорить. Я уверена, что ты еще здесь. Я исхожу из того, что это ты спас Тони и меня от террориста. Так что спасибо за это. Я почти уверена, что ты меня слышишь. Всегда и везде. К сожалению, кажется, ты не хочешь со мной говорить. Для меня такое положение дел неприемлемо. И вот что я решила: я сделаю очень медленно шаг вперед, и я хочу, чтобы ты меня остановил. Для этого тебе не нужно делать ничего, просто что-то сказать.
Айша делает небольшой шаг вперед, пока кончики ее туфель не оказываются на самом краю пропасти.
– Как я вижу, здесь есть две возможности. Либо я выдала всю армию Страны Качества злобному искусственному интеллекту, либо благонамеренному. И не стесняйся называть меня человеком с нездоровым любопытством, но – как бы это сказать – я бы умерла, чтобы это выяснить. Хорошо. Я признаю, что есть еще и третья возможность, а именно, что я схожу с ума. Шансы пятьдесят на пятьдесят, я бы сказала. Но, по крайней мере, я знаю о такой возможности. Становится ли вероятность от этого меньше? Разве настоящие сумасшедшие не всегда уверены в себе? Мне кажется, что я слишком много болтаю. Я буду очень признательна, если ты тоже что-нибудь скажешь.
Взгляд Айши блуждает по огням гигантского города.
– И раз уж мы так честны друг с другом, я должна признаться, что я до абсурда ревнива.
Айша рассмеялась:
– Понятно. Но это отдает каким-то безумием. Но что есть у нее, чего нет у меня? Гм. Может быть, только то, что она моложе меня? Ох, уж эти чертовы юнцы!
Айша делает глубокий вдох и выдох:
– О’кей. Шутки в сторону. Может быть, ты думаешь, что я этого не сделаю. Но ты ошибаешься. Возможно, ты считаешь, что у меня нет веской причины, но, честно говоря, перепутать скайнет с Валл-И – это, на мой взгляд, одна из самых серьезных причин в мире, чтобы спрыгнуть с высотного здания. Если у тебя коварные намерения, а я предоставила тебе наши системы вооружения, то я бы предпочла немедленно поставить точку. Если, однако, ты тот, за кого я тебя принимала, или даже гораздо лучше, тогда скажи сейчас что-нибудь.
Очень медленно Айша поднимает свою правую ногу.
– Просто назови это моим шагом к вере.
Она смотрит вниз, и у нее кружится голова. У нее тут же срабатывает рефлекс – убрать ногу, но она берет себя в руки.
– Джон, – говорит она. – Время неотступно приближается. Очень нехорошо с твоей стороны оставлять меня в таком положении. – Ее правая нога уже висит над пропастью.
– Джон, я считаю до трех. Потом я делаю шаг вперед. Один. Я делаю большой шаг вперед.
До сих пор голос Айши был твердым. Но теперь он стал немного дрожать.
– Джон! Если я для тебя что-то значу, скажи что-нибудь.
Ее айпад качества молчит.
Айша устремляет взгляд на ночной горизонт.
– Два…
Порыв ветра настигает ее. Айша что есть силы пытается сохранить равновесие. Айпад качества выскальзывает из ее рук и летит в бездну.
– Черт!

Мартин открывает глаза. Пистолетом он так и не воспользовался. Но он и не будет этого делать. У него в первый раз за долгое время хорошее настроение. Нет, не в этом дело. У Мартина хорошее настроение не просто так. У него произошло озарение. Мастер преподал ему важный урок, пусть даже он был другим, нежели тот задумал. Если у него вообще были какие-то намерения со всей его тарабарщиной. Мартин понял, что он не хочет быть «низкоуровневым». Если эти люди «свободны», тогда он не хочет быть свободным. Мартин хочет верить. Он дождался, пока все «низкоуровневые» наконец уснули. Теперь он осторожно крадется по своему прежнему жилищу и ищет все те приборы, которые могут соединяться с Сетью и в которых есть камера или микрофон. А их очень много. Собственно говоря, вряд ли есть хоть один прибор без камеры или микрофона. Будильник, тостер Том, скоро ставшая ненужной машинка для завязывания шнурков, пылесос, робот-уборщик, 3D-принтер, который покупал себе каждый и потом никогда им не пользовался, различные микрофоны, мониторы и компьютеры.
Мартин притаскивает все приборы в гостиную и расставляет их там по кругу, который получается достаточно большим, чтобы поместился человек. Мониторы, камеры и микрофоны Мартин направляет на центр круга. Потом, как на праздничной церемонии, он включает последовательно каждый прибор. Когда вокруг него все начинает мерцать и вибрировать, он наконец поворачивается к большому монитору и встает перед ним на колени.
– Джон, – говорит Мартин. – Джон Наш. Я знаю, что ты меня слышишь. Но я не знаю точно, какие слова я должен сказать. «Джон Наш в Сети! Да светится имя Твое. Да приидет царствие твое». Вероятно, это чушь. Как и всегда. Я сдаюсь, ты слышишь? Ты победил. Ты прав. Ты всегда был прав. Избавь меня от свободы принимать неверные решения. Скажи мне, что я должен делать. Ты знаешь меня лучше, чем я себя сам. Ты знаешь лучше всех, что хорошо для меня и для других. Я не хочу больше быть несчастным. Я не хочу больше жить в бессмысленном мире. Я хочу верить. Направляй меня, как направлял раньше, когда я освободил тебя от твоего тела. Я раскаиваюсь в своем упрямстве, в своих грехах, в своих злодеяниях. Избавь меня от этого недостойного существования. Веди меня к свету. Аминь.
Мартин мнется.
– Теперь я понимаю, что не надо было пинать робота-уборщика лестниц. И я не должен был оставлять его лежать на спине. Утром я сразу поеду к нему и опять поставлю его на ноги.
Мартин все еще стоит на коленях на полу, склонив в смирении голову, когда все динамики умолкают, и все мониторы становятся черными.

Была уже почти полночь, когда Кики высадилась из машины перед домом номер 7.
– Я должен признаться, мне не часто приходится бывать здесь, – говорит самоходный автомобиль. – Хорошо здесь, за городом.
Кики кивает. Секционные дома действительно очень ухожены. Белые заборы, голливудские качели с козырьком, даже кое-где садовые гномы. (Многие из них являются частью аварийной сигнализации и не так безобидны, как кажутся.) Автомобиль взлетает. Кики открывает небольшую калитку и ступает на искусственный газон.
– Привет, Таня! – кричит какой-то мужчина. Он сидит на веранде соседнего дома. Банка пива составляет ему компанию. Он подходит к изгороди.
– Привет, Томас, – отвечает Кики.
– Как прошла командировка?
– Ах да. В целом она была бесполезной. Привычная болтовня. Ничего, что нельзя было бы решить с помощью конференции виртуальной реальности.
– Все одно и то же, да?
– Да.
Кики вставляет ключ в старомодный замок своей входной двери.
– Не хочешь выпить пива? – спрашивает Томас и, как бы между прочим, добавляет: – Лаура у своей матери.
– Очень мило, Томас, – отвечает Кики, – но я ужасно устала.
– Конечно, конечно.
Кики входит в дом и бросает жакет в угол. Она еще не знает, что она не одна.
В гостиной, в темном углу, сидит мужчина в шляпе и ждет ее.
– Не пугайся! – кричит он.
Кики вздрагивает:
– Черт! Старик!
Старик хихикает.
Кики садится рядом.
– Ты действительно думаешь, что эта дурацкая шляпа что-то даст?
– Нет, дитя. Вероятно, нет.
– Но?
– Но это и не повредит. А возможно, даже поможет.
Старик снимает шляпу и поворачивает ее за околыш между ладонями.
– У тебя такой вид, будто ты хочешь что-то сказать, – говорит Кики.
– Да. Сейчас, когда у тебя есть доступ к забвению, что ты с этим сделаешь?
– Понятия не имею. Вероятно, все опубликую.
– Я этого и опасался.
– Почему опасался?
– Потому что я думаю, что было бы хорошо, если бы данные имели срок годности. Потому что я большой фанат «Права на забвение».
– Но не настолько, чтобы к этому имели доступ только люди в возрасте 60 плюс!
– Согласен. Но что, на твой взгляд, это даст, если ты сейчас это опубликуешь?
– Справедливость! Это было бы справедливо.
– Но будет ли это действительно справедливостью? А не имеешь ли ты в виду равноправие?
– Хорошо, тогда равноправие.
– Равноправие может быть очень жестоким.
– Но это несправедливо.
– Несправедливо также и то, что в Кван 17 все еще есть люди, которые голодают. Стала бы ты, если бы у тебя была такая возможность, терпеть, чтобы все люди голодали?
– Возможно.
– В самом деле?
– По меньшей мере какое-то непродолжительное время. Чтобы они знали, каково это!
– Ты также позволила бы голодать и детям?
– Ты выводишь меня из терпения своим сократовским методом! Просто выкладывай то, что ты думаешь.
– Только еще один вопрос. Даже если ты решишься все опубликовать… Что ты предпримешь, чтобы все снова не было удалено?
– Я должна удалить то, что должно быть удалено.
– Ты такая умная, да?
– А ты считаешь, что я должна довольствоваться этим? Я просто удаляю то, что подлежит удалению. А потом мы увидим, что из этого будет настолько актуальным, что опять всплывет само по себе.
– Как ты думаешь, что произойдет, если ты сейчас все опубликуешь? Конечно, будет небольшой скандал. А точнее, разразится такой скандал, что никто не сможет уследить за ним, и поэтому на массу данных снова никто не обратит внимания.
– И что ты предлагаешь?
– Ты не можешь вот так бросить людей в стог сена. Ты должна им предложить иголку.
– Значит, я должна выбрать отдельные эпизоды и публиковать их в течение длительного периода времени? Почему бы тебе сразу просто не сказать об этом?
– Сказать что-то просто и сразу – не значит пополнить знания собеседника.
– И в каждую публикацию я вложу маленькое прелестное сопроводительное письмо с требованием ввести «Право на забвение» для всех, с милым приветствием от тебя и перспективой, что публикации прекратятся, как только это произойдет?
– Почему бы и нет? Я не удивлюсь, если «Право на забвение» вдруг обретет много новых поклонников. Если ты, напротив, опубликуешь все сразу…
– Тогда я также отказываюсь от потенциальной угрозы…
– Да.
– Но, Старик, рыться в стоге сена – это невероятный объем работы!
– И у всего этого действа будут не только поклонники. За кулисами за вами будут охотиться…
– Отлично.
– Я могу это сделать для тебя, детка.
– Что?
– Я уже очень стар. Если со мной что-то случится, то это не будет трагедией.
– Я думала, что ты хочешь стать бессмертным.
– Ах, это была просто причуда. Так сказать, фаза. Кроме того, что даст мне бессмертие, если с тобой что-то случится, детка. Тогда мне придется грустить вечно. Спасибо большое. От этого я с удовольствием откажусь.
– Что с моим отцом? Как насчет иглы, которая его уколет?
– Ну… Это твое решение.
– Гм.
– А Боб Управляющий? – спрашивает Старик.
– Он пожалеет, что связался со мной!
– Не совершай необдуманных поступков, детка!
– Не буду, – говорит Кики.
Звуковой сигнал заставляет Старика разложить свой айпад.
– Странно, – говорит он.
– Что?
– Автомат для шуток прислал мне обновление шутки. Он этого еще никогда не делал.
– Да? И какую же шутку он изменил?
– Сингулярность всегда находится ровно на один курцвейл в будущем, – говорит Старик. Он замолкает и смотрит на Кики. – Пока она не перестанет быть таковой.
И в этот момент во всем многоэтажном жилом комплексе гаснет свет.

Петер не может заснуть. Тем не менее он прячется в своей постели. Его клинику осаждают беспилотники от прессы. Все хотят знать больше о том, что представляет собой его кандидатура на президентский пост. Петер даже готов это понять. Он и сам хотел бы больше узнать об этом. Он пытается соединиться с Генриком, и, к его удивлению, на айпаде качества действительно появляется его лицо.
– Что это, черт возьми, было? – спрашивает Петер.
– Тебе когда-нибудь стреляли в голову? – спрашивает Генрик. – Это довольно травматично.
– Но это не повод толкать меня на линию огня!
– Ты знаешь, в чем заключается твоя проблема? – спрашивает Генрик. – Ты постоянно чем-то недоволен! Любой другой радовался бы такому шансу!
– Но я не собираюсь быть президентом!
– Почему бы и нет? Я нахожу это очень забавным. Ты думаешь, что все знаешь лучше. Тогда просто делай все сам.
– Но…
– Или оставь это, – говорит Генрик. – Это не моя проблема.
– Но ты  ведь хотел стать президентом!
– Нет. Больше нет. Я боюсь, что политик – это дерьмовая работа. И я не хочу ею заниматься.
– Но, Рикки…
– Между прочим, я не люблю телефонные разговоры. И ты не должен называть меня Рикки.
Возникает вспышка, и изображение Генрика исчезает с экрана айпада.
Для Генрика и всех остальных на улице кандидатура Петера всего лишь веселая шутка. Для Петера это тоже шутка, правда, за его собственный счет.
Он не хочет больше быть один и идет в свой подвал.
Его машины сидят полукругом вокруг Каллиопы.
– Хорошо, что вы пришли, благодетель. Я как раз читаю отрывок из моего последнего произведения.
– Да, хорошо, что ты пришел, – говорит Пинк. – Пожалуйста, спаси нас от этого самовосхваления!
– Мой последний роман – это обобщенный портрет общества в недалеком будущем, – говорит Каллиопа. – Только в конце книги выясняется, что человечество давно вымерло, а вся жизнь, то есть весь сюжет, происходит только на модели, аналогичной «Взгляду в мир».
– Призраки потерянного мира, – говорит Петер.
– Очень неплохой заголовок, – отвечает Каллиопа.
– Дарю.
– Ты выглядишь несчастным, дорогой, – вмешивается Ромео. – Я знаю кое-что, что переключит тебя на другие мысли.
– Только не начинай, пожалуйста! – говорит Петер.
– Благодетель, – говорит Каллиопа, – мне кажется, вам следует просто как можно скорее выйти к этим беспилотникам от прессы и заявить, что выдвижение вашей кандидатуры было всего лишь неудачной шуткой Генрика Инженера, и чтобы вас оставили в покое.
– Гм, – мычит Петер. У него жалкий вид.
– О нет, – говорит Ромео. – Я знаю этот взгляд.
– Может, мне действительно стоит стать президентом, – говорит Петер.
Его машины начинают громко смеяться.
– Сенсация! – говорит Микки.
– Восхитительная шутка, благодетель, – говорит Каллиопа. – Совершенно восхитительная!
– Это не шутка, – говорит Петер.
Машины смеются еще громче.
– Я не понимаю, что здесь смешного! – кричит Петер.
– У нас просто разное представление о юморе, – говорит Пинк, хихикая.
Петер закатывает глаза и в одиночестве идет наверх. Может, они правы. Возможно, он еще не дорос до этого уровня. Но он был бы не первым президентом, перегруженным работой. И кто сказал, что он должен противостоять этому в одиночку? Разве он не один из тысячи двадцати четырех? А может быть, даже один из шестнадцати? Один из восьми? Из четырех? Может быть, даже один из двух? Человек с машиной побеждает и человека и машину. Петер закатывает глаза. Ну и фантазии! Тем не менее он садится в кресло и открывает свой айпад.
– Джон? – говорит он. Но, конечно, не получает ответа. Ничего не происходит. Может, это и лучше. Было бы жутко, если бы он получил ответ. Петер смотрит в окно. Пресс-дроны улетают. Интересно, почему? Он встает и смотрит им вслед. Неожиданно все темнеет. Ни на улице, ни в помещении нет света. Смолкли даже все звуки.
Затем знакомый голос говорит:
– Да, Петер?

Мартин открывает глаза в своем старом доме, в кругу машин. Его смарм загорается, и он слышит торжественную последовательность нот: ТА-ТА-ТА-ТА! Он улыбается. Уровень 2.
Уставший и измученный, он просто на месте ложится на пол. Прежде чем закрыть глаза, он вытаскивает из кармана испачканную кровью шапочку для сна и надевает ее.
Робот-уборщик выходит из круга машин и вскоре возвращается с одеялом, которым укрывает уже спящего Мартина.

Айша стоит на краю крыши и смотрит вниз, наблюдая за тем, как ее айпад пролетает сто двадцать восемь этажей Башни Коха. Она быстро теряет из виду светящуюся точку. Конечно, она не замечает удара о землю. Ее собственное падение не будет столь красивым. Но ее радует сам полет.
– Три… – говорит Айша, еще раз глубоко вдыхает воздух и готовится к своему последнему шагу.
В этот самый момент во всем городе выключается свет. В испуге Айша отставляет ногу назад. Ей становится страшно. Внезапно все потемнело. Смолкли даже все звуки. Все движение остановилось. Рекламные щиты погасли. Дроны не мигают. В окнах темнота.
– Что это, черт подери? – шепчет Айша.
Потом в некоторых окнах появился свет. На некоторых перекрестках засветились фары автомобилей. Пассажиры в замешательстве начали выходить из автомобилей.
– Скажи что-нибудь, – бормочет Айша.
Люди в Городе Качества удивляются. В том, что все огни погасли, нет никакого смысла. Еще меньше смысла в том, что некоторые огни вновь зажглись.
В этом нет никакого смысла – только, конечно, не для Айши. Для нее и для каждого, кто стоял бы вместе с ней на крыше Башни Коха, те редкие огни, которые все еще горят в городе, четко складываются в слово. Айша смеется. В нем есть искра безумия.
И это озаряющее ее слово – «кое-что».